Невозможное

Сюэ Ян обречённо опустился на колени, пристально глядя на окровавленную глазную повязку мертвеца. У него не получилось. Сяо Синчэнь не воскрес. Ни на миг. - Вставай, - не то жалобно, не то угрожающе прошипел Ян. - Просыпайся. Но, конечно, все бестолку - даочжан раскромсал свою душу, оставляя на своей шее неопрятный бурый шрам, ставший для него дверью в иной, загробный мир. Сюэ некоторое время молча вглядывался в застывшие черты лица Синчэня, надеясь обнаружить хоть какое-то изменение: будь то тень улыбки или дрогнувшая бровь. Но даже ветер не тревожил тело Синчэня, чтобы не давать Яну и намека на то, что нужно приложить немного больше усилий, и тогда... - Да очнись наконец, чёрт тебя дери! - в гневе воскликнул Сюэ, ударяя кулаком землю в сантиметре от лица мертвеца. От удара упали несколько рядом стоящих свечей, мгновенно потухших. - Хватит упрямиться! - Ян в отчаянии схватил лицо Синчэня, бегая безумным взглядом по каждой черте, не зная, на чем остановиться. - Просто дай мне тебя воскресить! Но тщетно: губы мертвеца, на которых Ян остановил взгляд, оставались плотно сомкнутыми. - Прошу, - Сюэ устало склонился к самому лицу Синчэня. - Мы ведь были так счастливы все эти годы, ты и я... Ну, да, слепышка тоже. Хочешь, мы и ее воскресим? Ради тебя я и ее потерплю, клянусь! Только воскресни ты, прошу, Синчэнь... Прикосновения к холодной коже Сяо отдавались обжигающим жаром в груди Сюэ, а гробовая тишина давила на нервы со страшной силой, заставляя снова и снова повторять все, что он говорил. Раз за разом, касаясь то скул, то повязки, то поправляя раз за разом и без того идеально лежащие пряди волос - и все это не отрывая замутненного взгляда от мертвых губ. Сюэ Ян оборвал свою речь на полуслове: в голове звенело от собственного голоса, и единственным лекарством, которое он мог помыслить - это голос Синчэня. Но он молчал. - ПРОСТО ОТВЕТЬ МНЕ, СИНЧЭНЬ, ЧТО НЕ ТАК?! Пытаясь перекричать невыносимый звон, Ян взорвался. Он кричал, срывая голос, пока на очередном вдохе не смог сказать не звука - его будто окунули в ледяную воду, но никакого очищения он не испытал, только холод. Один - аморфный, шедший откуда-то из глубины души, порождемый липким страхом непоправимой утраты, и второй - холод губ Синчэня, в которые он впился, не пытаясь ни дать себе отчёт в действиях, ни взять их под контроль. Он жадно целовал Синчэня, и, как утопающий, глотал воздух. Губы, скулы, брови, повязку, лоб - каждый сантиметр застывшего навсегда лица. Подняв за плечи и придерживая голову, стал осыпать поцелуями шею, с нежностью прикасаясь к открытой ране, и грубо кусая плечи и ключицы, которые Ян, сам того не заметив, успел освободить от одежды. *** Сюэ Ян мягко положил Синчэня в новой одежде в гроб. Поправил чуть съехавшую повязку. - Когда я вернусь, то в моем распоряжении будет Стигийская Тигриная Печать. С ней я обязательно воскрешу тебя. Ты только дождись, хорошо? Горько улыбнувшись ответному молчанию, Сюэ Ян напоследок поцеловал Сяо и вышел прочь. Он обязательно сделает всё, чтобы их следующий поцелуй был обоюдным. Всё - даже самое невозможное.