Подсолнухи на твоих щеках

      Каждую субботу — один и тот же своеобразный ритуал: темные отросшие волосы завязать в тугой хвост, поправить бретельку платья и нанести на губы совсем немного нежно-розового блеска. Кенма уже привык дожидаться Куроо у выхода из дома, чтобы сесть к нему в машину, пристегнуться ремнём безопасности и отправиться в клуб. И всё же каждый раз перед выходом из машины он неровно вздыхал, чтобы отогнать от себя волнение. Ещё с самого детства Козуме чувствовал себя иначе, чем другие мальчики. Нет, он не чувствовал себя девочкой, ему просто… нравились платья. Так же, как и все эти роскошные пышные юбочки, красивые заколочки, бантики для волос, туфельки. И только несколько лет назад он позволил себе признаться в этом Куроо — своему лучшему и почти единственному другу, который, наверное, смог бы его понять. И он понял. Тетсуро всегда был на стороне Козуме, он бы не отвернулся от своего друга. Тогда-то Тетсуро и пригласил его в клуб, далеко не в центре города, проверенное место под названием «Вороний шпиль». Наверное, в каждом мегаполисе есть свои неприглядные места «для своих», «для тех, кто в теме». Вот и это было такое место — снаружи непримечательная вывеска и мусорки у входа, а внутри музыка, приглушенный свет, танцпол и множество людей нетрадиционной ориентации. В этом месте Кенма мог позволить себе быть собой — парнем в красивых платьях и на каблуках. Мог танцевать, мог слушать, мог выпить, мог подглядывать за неудачными попытками Куроо подкатить к бармену. Обычно он танцевал сам с собой, иногда даже с закрытыми глазами. Ему не нужна была компания, не нужны были зрители, нужны были только музыка и приятная атмосфера. И Куроо рядом, который всегда мог помочь или защитить, если что-то пойдет не так.

***

*** — Хи-на-та, — по слогам протянул Нишиноя, привлекая внимание своего друга. — Ты пришёл со мной сюда просто чтобы посидеть на диванчике и выпить газировки? Ты серьёзно? Шоё встрепенулся на мгновение, посмотрев на своего товарища: — Нишиноя-семпай, я ведь впервые в таком месте! Я что, должен сразу идти танцевать? — голос парня явно был восторженным, хотя и взволнованным. — Просто… До того, как ты сказал мне об этом месте, семпай, я даже не думал, что… Такое возможно! Тут столько людей, которые пришли сюда быть собой, а я… Я даже не уверен, кто я! Хината, как всегда, пытался быть откровенным со своим другом, даже учитывая большое количество народа вокруг и общий шум. Шоё внутри будто разрывался на части, ему было всё очень интересно, но также его, кажется, подташнивало от страха. Все люди здесь наверняка уверены в себе, в своей ориентации, в своём стиле жизни, а кто такой он? Простой художник, который никогда не думал о том, чтобы вступить с кем-то в отношения, занятый лишь своими картинами. Простой парень, которого вытащили «проветриться». И он должен быть спокоен и расслаблен? Выпить пива (или что в таких барах обычно заказывают?), отправиться танцевать и веселиться с людьми, которых видит первый раз в жизни? И кто его вообще дернул за язык сказать Ное о том, как ему бывает одиноко. Теперь его семпай явно взялся за его личную жизнь основательно. Как бы трогательно это ни было, это… пугало. — Хината, посмотри на меня, — Нишиноя помахал рукой перед лицом Хинаты, чтобы тот перестал оглядываться вокруг как сумасшедший, — Ты — это ты, и ты прекрасно это знаешь! Тебе не нужны никакие другие ярлыки, понятно? Здесь на них не смотрят. Я не говорю тебе идти и танцевать с парнем или девушкой, я говорю тебе: «Расслабься!». А ещё получай удовольствие. Даже Асахи-сан себя спокойно тут чувствует, посмотри на него! Высокий шатен, сидевший рядом с Ноей и спокойно пьющий свой стакан пива, внезапно чуть не подавился: — Нишиноя, оставь Хинату в покое, пожалуйста… — заступился парень за Шоё, неосторожно вытирая рубашку салфеткой, — Я сюда прихожу только ради тебя, и ты это знаешь. Я бы сам ни за что в жизни не пришёл в клуб, где так шумно, и так много людей, и много алкоголя, и танцы, и темно, и душно, и... — Асахи внезапно заикнулся, понимая, что начинает паниковать, и повернулся обратно к Шоё, но того уже не было за столом. — Хината! — взвыл Нишиноя, посмотрев укоризненно на Асахи, — Ты выглядишь таким уверенным в себе, а на самом деле тот еще тюфяк, Асахи-сан, из-за тебя и твоих пустых переживаний он сбежал! Где нам его искать теперь?! Асахи после таких упреков лишь сильнее запаниковал, оглядевшись по сторонам, чтобы отыскать Хинату. В конечном счете он указал пальцем на рыжую невысокую макушку, которая выползла из туалета и направилась в сторону барной стойки. — Глаз с него спускать нельзя! Сбежит и снова запрется в своей коморке на неделю, дыша одними красками! — вздохнул Нишиноя, не став бежать за другом, но действительно не отводя больше от него взгляда. Тем временем Хината справился со своим волнением хотя бы немного. Он присел на стул возле барной стойки и снова оглядел зал танцующих и сидящих на диванах людей. — Выпить? — предложил бармен, протирая очередной стакан от пива. — Пока что нет! — поспешил ответить Хината, поворачиваясь к барной стойке, не замечая, как рядом хмыкнул какой-то высокий парень. — Я просто пока не хочу туманить разум, я думаю запомнить это место и… эти ощущения! — добродушно поделился рыжий, на что со стороны наконец услышал тихий свист. — Писатель, что ли? — спросил его брюнет с огромной челкой на глаз и в принципе очень странной прической, будто он только встал с кровати после того, как спал зажатый между подушками. — Художник, если быть точным… Меня друг привел, чтобы развеяться, но я просто не привык пока… — А, значит, художник, — парень рядом не спешил представляться, лишь внимательно разглядывая Шоё, будто оценивая. Под таким пронизывающим взглядом Хинате стало не по себе, и он отвернулся снова на зал — разглядывал танцующие пары и одиноких людей, хотелось запомнить каждое мгновение и запечатлеть это на холсте позже. Высокие и низкие, стройные и полные, люди здесь не стеснялись быть собой, искренне веселились и радовались. Взгляд зацепился за синее пятно, и Хината подробнее стал разглядывать то, что увидел. Это был парень, точно парень. Черные волосы средней длины были завязаны в хвост, кончики явно были осветленными и от этого в лучах тусклого света будто блестели, местами хвост растрепался и то тут, то там торчали отдельные пряди. Синее короткое платье было украшено блестками, что создавало впечатление, что этот парень должен был выделяться. На улице он бы выделялся в любом платье, конечно, но здесь, в клубе, он явно был не единственным парнем в женской одежде. И хотя художественный взгляд Хинаты цеплялся за внешность парня, внимание его привлек все же танец. Незнакомец танцевал медленно и расслабленно, кажется, даже с закрытыми глазами. Танцевал не в такт веселой музыке, а сам по себе, явно наслаждаясь тем, что он может это делать. Танцевал один, в стороне, ему явно было комфортно. И Хинате буквально хотелось пойти туда, вглубь, чтобы рассмотреть парня получше, чтобы нарисовать его образ в своей голове. На мгновение незнакомец поднял взгляд в сторону барной стойки, посмотрев прямо на Шоё или даже сквозь него. Пристальный взгляд жёлтых глаз. — Потанцуй с ним, — хмыкнул рядом брюнет с челкой, чем заставил Хинату подпрыгнуть на месте. — Ему это не помешает. Ну конечно! Этот ухмыляющийся брюнет наверняка был другом того танцующего парня в синем платье, так что никто на него не смотрел! И чего он себе навыдумывал? — Что?.. Как я могу вот так просто… Брюнет лишь громко рассмеялся, несильно подтолкнув парня в спину, и Хинате больше не осталось ничего, кроме как повиноваться. Неуверенно он продвигался сквозь толпу к такому притягательному незнакомцу, даже забыв, что не умеет танцевать.       Только теперь Хината почувствовал настоящий взгляд парня на себе. Широко распахнутые глаза осмотрели, кажется, каждый уголок души Шоё всего за несколько секунд. Парень остановился, прервав свой танец, одним только взглядом спрашивая о чём-то Хинату. — Эм… Привет! Я... Хината. Ты… — Шоё запнулся и не знал, с чего начать. Он даже не старался говорить громче музыки, казалось, что незнакомец читает по губам. — Кенма, — в ответ кивнул незнакомец, всё ещё не отводя взгляда от рыжего, то ли осторожничая, то ли просто изучая. — Ты хочешь потанцевать? — напрямую спросил он, и Хината неуверенно кивнул. Он не чувствовал неловкости за то, как неумело танцует, потому что был слишком заворожен происходящим. Ресницы не были накрашены, как и вообще всё лицо, не считая легкого блеска на губах. Это, наверное, выделяло Кенму среди других парней в платьях здесь — он не старался походить на женщину, он просто был собой. И именно это так приглянулось Хинате, именно это ему хотелось отобразить после на холсте яркими красками. Они не разговаривали, да и вряд ли двигались в такт музыки. Кенма в какое-то мгновение снова расслабился, прикрывая глаза. Казалось, в его голове играло что-то своё, и Хината бы отдал половину своих картин просто за то, чтобы узнать, что же за музыка там играла. Он не считал, сколько времени прошло, прежде чем они остановились. Не осознавал, как может быть привлекательна такая тишина, что внезапно воцарилась в его мыслях. Лишь на одно мгновение в его голове всплыл образ из старых романтических фильмов — и ему захотелось поцеловать парня перед ним. Он даже поддался этому желанию навстречу, но вовремя остановился. — Твои веснушки выглядят очень мило. Я хочу выпить, — тихо кивнул Кенма, почти моментально растворяясь в толпе. Хината еще несколько минут стоял на месте их танца, пытаясь запомнить каждое их движение, каждый шаг, каждый выдох и поворот, чтобы никогда этого не забыть. И только после он осознал, что парня в синем платье уже нигде не видно. Не спеша, он вернулся к диванам, чтобы найти своих друзей.

***

*** — Ты позволил ему потанцевать с тобой, вау! — восторженно проворковал Куроо, стоило Кенме сесть на стул за барной стойкой. — Куроо, ты шумный, — поморщился Кенма, обратившись к бармену, — Пина Коладу, пожалуйста, — Козуме дождался, когда бармен отойдет, а после повернулся к лучшему другу вновь: — С каких пор тебе интересно, танцую я один или с кем-либо? Куроо наигранно возмутился, положив руку на сердце: — Я же твой лучший друг, Кенма! Я переживаю за тебя и волнуюсь! Я показал тебе это место, потому что боюсь отпускать тебя в незнакомые и опасные места! Кенма понимал, что в словах Куроо есть доля правды, однако едва лукаво приподнял уголки губ, посмотрев перед собой. — Ах, да? А я думал, ты приходишь сюда со мной только чтобы пофлиртовать с Дайчи, — и хотя по лицу Кенмы никогда нельзя было сказать, шутит он или серьезен, Куроо уловил толику вредности, что означало только одно: настроение у его лучшего друга хорошее. — Пофлиртовать с кем? — игриво и насмешливо протянул голос бармена, и Куроо моментально поперхнулся своим коктейлем, заставив Кенму тихо рассмеяться. — Дайчи, не слушай ты его, он только чепуху нести и может! — оправдался Куроо перед барменом, покосившись на друга, довольно потягивающего свою Пина Коладу. — Во всяком случае, более разумную, чем несешь ты, — снисходительно промурлыкал Дайчи, поддевая Тетсуро ещё сильнее. Кенма же перестал слушать своих друзей, действительно задумавшись о словах Куроо. Неужели он действительно до этого никогда не танцевал с кем-то? Не позволял никому или просто не хотел? И если так, то что изменилось сейчас? Может, не стоило сбегать так скоро? В конце концов, Кенме понравилось. Он чувствовал, что его уважали и признавали, что не хотели нарушать атмосферу, чувствовал внимательность. И это было приятнее, чем когда его нагло пытались разговорить другие подвыпившие парни на танцполе.

***

*** — Ты должен сейчас же спросить его номер! — Как я его найду, может, он уже ушёл давно? — паниковал Хината, чувствуя себя будто на допросе у родителей после прогула школы. — Так, давай я тебе объясню заново, — начал Нишиноя снова, стараясь совладать со своим громким голосом. — Ты только что увидел какого-то прекрасного парня, представился ему, и вы молча протанцевали целых… Асахи, сколько у тебя на часах? Двадцать минут! И после этого ты хочешь сказать, что на этом всё? Хината, не глупи, никто отсюда не уходит так рано! Что он тебе там сказал, перед «исчезновением»? Выпить хочет, вот и ищи его у барной стойки! Я же тебя знаю, тебе после этого захочется его нарисовать, а потом ты начнёшь свою шарманку «не могу я картину с портретом выставлять, не получив согласия, а я его не знаю, спросить не смогу», так что давай! Вперёд! —Ноя проговорил всё на одном дыхании, прервавшись лишь на глоток своего пива. — Судьба или нет, не важно, тебе он понравился! Так возьми быка за рога и действуй! — О, так вот ты где, мелкий рыжик, — услышала вся компания незнакомый голос, и повернулись к подошедшему парню. Асахи заметно выпрямился в спине, моментально меняясь в лице — не осталось и следа усталости после часовых споров Хинаты и Нишинои — появилась решимость и готовность напасть. — Мы с Кенмой уходим, но я решил, что тебе потребуется кое-что, — хмыкнул брюнет и, приподняв единственную видневшуюся из-за челки бровь, положил на стол перед Хинатой самую обычную визитку. — Только не говори, кто тебе её дал, не хочу нотации потом выслушивать, чао! Нишиноя не успел отреагировать на происходящее, как парень уже развернулся, насвистывая себе под нос какую-то навязчивую мелодию. «Козуме Кенма, специалист по программированию» —прочитал Хината на визитке под номером телефона. В лицо ударила краска, и Шоё почувствовал себя уязвленным. Как будто все люди в мире сговорились между собой, чтобы свести этих двоих, до сих пор неизвестных друг другу людей. И только потом Хината заметил, что Кенма назвал ему своё имя, а не фамилию. Это смущало.

***

*** Он писал всю ночь и, кажется, всё утро тоже. Ему не хотелось есть, не хотелось спать. Мозг требовал закончить картину, требовал запечатлеть прекрасного парня, танцующего под свою собственную музыку среди остальной толпы. Картина до последнего момента казалась ему несовершенной — холст не мог передать всю красоту танца, всю атмосферу места. Хинате казалось, что он обязан выполнить эту работу в совершенстве, довести до идеала. Итог он сфотографировал и отправил фото семпаю. Сразу после этого Шоё наконец почувствовал усталость. Он проспал, кажется, часов десять или все пятнадцать, прежде чем его разбудил звонок. Даже не смотря на экран мобильного, Хината уже знал, кто звонит. — Ты весь день не появлялся в сети, неужели писал опять всю ночь? — ворчал в трубку Нишиноя, явно недовольный своим другом. — Это вдохновение, семпай, я ничего не мог поделать с этим. Как тебе результат? — сонно протирая глаза, Хината наконец поднялся с постели, чтобы заварить себе крепкий кофе. — Хотя я его и не видел, могу заявить, что картина прекрасна, раз ты проспал до вечера после её написания, но тебе стоит подходить к работе ответственнее… — Не видел?.. — перебил Нишиною Хината, медленно понимающий, что это могло означать, — Я же… Я тебе перезвоню, семпай. Шоё сбросил вызов несмотря на все возражения на том конце провода, взглянув на экран телефона. 3 новых сообщения. От: Козуме Кенма, 15:48 Я не думал, что ты так хорошо рисуешь. От: Козуме Кенма, 15:54 Хотя я и зол на Куроо за то, что он дал кому-то мой номер телефона, спасибо, что показал картину. От: Козуме Кенма, 16:25 Ты представился как Хината, верно? Не уверен, как тебя записать в телефоне. Хината готов был провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас. Зачем он вообще добавил номер с визитки сразу в телефон? И как он мог ошибиться отправителем? Как можно было опозориться ещё сильнее, чем тогда? На самом деле Хината знал ответ на этот вопрос – он хотел ошибиться. Хотел отправить картину не Нишиное, а парню в платье. Неуверенно он всё же написал ответное сообщение, надеясь, что он не разбудит Кенму ответом – вдруг тот уже лег спать? Но то ли он всё же разбудил парня, то ли парень и вовсе не спал — ответное сообщение пришло почти мгновенно. И ещё одно. Хината печатал ответ, а после ещё один, и, кажется, он не мог остановиться. Кофе остыл, за окном уже давно светало. Но Шоё уже не было дела то того, что происходило вокруг. Внимания был достоин только Козуме Кенма.

***

*** — Кенма… ты не хочешь снимать юбку, верно? — ласково шепчет Хината, боясь спугнуть такого тихого партнера. Козуме на мгновение застывает, обдумывая ответ на вопрос. — Может быть, так будет интереснее? — Кенма отводит взгляд, чуть дернув плечом. Хината больше не спрашивает, потому что за столько лет научился понимать жесты и улавливать каждую интонацию. Он понимает, что они оба этого хотели. И он вновь склоняется к плечам своего парня, целуя их, наслаждаясь каждым их мгновением вместе. Он больше не старается запомнить каждое движение — ему не нужно писать картину, чтобы запомнить этот момент. Возможно, когда-то давно Куроо с Нишиноей действительно сговорились, но сейчас Хината был счастлив, даже если это вдруг оказалось бы правдой. — Твои веснушки сегодня… похожи на подсолнухи… — Кенма улыбнулся в своей манере, разглядывая лицо Хинаты в свете луча солнца, продиравшегося через занавески. — Особенно те, что на твоих щеках, Шоё. Хината покраснел, залился краской как смущенный подросток, как в первую их ночь вместе. Если бы Кенма перестал его смущать каждый раз, что-нибудь бы изменилось в их отношениях? Наверное, нет, потому что Хината удивлялся сам — лицу Козуме, его улыбке. И тому, что Козуме с ним. Прямо сейчас. — Я люблю тебя, Кенма, — шепчет Хината прямо за ухом Кенмы, целуя и прикусывая мочку. Хината прикрывает глаза. Он представляет картину — портрет Кенмы, но на его щеках расцветают маленькие аккуратные подсолнухи. Он целует эти самые щеки, вырисовывая каждый лепесток будущего подсолнуха, спускается поцелуями ниже, будто следуя за стеблями к ключицам, груди и ниже. Красная юбка, в которой хотел остаться Кенма, не мешала, наоборот, возбуждала еще больше. Хината никогда бы не подумал, что у него фетиш на женскую одежду. Или на парней в юбках. Или на Кенму. Но, видимо, это именно фетиш. И Козуме заметит это по тому, как особенно страстно они целуются, как особенно нежно Хината подготавливает его, как особенно много смазки расходуется, как особенно глубоко Шоё проникает в него. И пусть они спали уже много раз до этого, это впервые, когда Козуме решился оставить элемент женской одежды не только на танцполе. Если бы кому-нибудь из них сказали пять лет назад, что свою любовь можно встретить на танцполе в гей-клубе, они бы не поверили. Однако для этого и существует жизнь, чтобы ломать свои собственные стереотипы, делать открытия. И именно это они вдвоём и сделали. Благодаря той случайной встрече они нашли друг друга, благодаря зорким глазам Куроо и откровенным советам Нишинои они смогли стать друг другу ближе. Кенме больше не нужно было ходить в «Вороний шпиль», чтобы почувствовать себя свободным и самим собой. Хинате больше не приходилось жаловаться на одиночество. Если бы Куроо попросили описать их отношения, он бы сказал что-то вроде «отвратительно нежная парочка». И Кенме даже не хотелось с этим спорить, потому что что в этом плохого? Пока рядом есть друзья и Шоё, он был спокоен и счастлив.       Пока рядом есть Хината и подсолнухи на его щеках.