To feel alive

***

      За окном давно стемнело, и Чуя, доверившись своей интуиции, предполагает, что сейчас около трех — четырех часов ночи. Мафиози вернулся с задания только во втором часу ночи и совершенно не успел отдохнуть. Поэтому прямо сейчас Накахара хочет убить того смельчака, посмевшего прервать его сон настойчивым звонком в дверь. Мафиози неспеша спускает ноги на пол, борясь с резко нахлынувшим головокружением. Взгляд натыкается на маленький столик у кровати; несколько папок с документами, стопка неразобранных листов, широкий бокал и бутылка так и не открытого красного вина. Обычно Чуя не хранит эти все предметы в одной куче, но днем, готовясь к заданию, был готов отметить удачно завершенную миссию по приезде домой. Но усталость и небольшая рана на правом боку и ноге сулили лишь быстрый душ (хотя мафиози не отказался бы от горячей ванны), поэтому пришлось отложить отдых на потом. Чуя, проделывая короткий, но такой сложный путь из спальни к входной двери, клянется выгнать взашей, а еще лучше врезать любому, кто сейчас настойчиво насилует дверной звонок. Исключение составляет разве, что наставница и босс.       Чуя стоит перед открытой дверью и, глядя на полуночного гостя, ему кажется, что мафиози преследуют галлюцинации. Иначе как можно объяснить то, что по ту сторону квартиры стоит Дазай Осаму собственной персоны, который, кажется, вовсе не замечает его, Чуи, появления и открытой двери. Либо же просто издевается, специально не опуская руку с дверного звонка. Признаться честно, Накахара, зная прекрасно характер своего бывшего напарника, склоняется ко второму варианту. Еще пара минут исполнитель пытается поверить в реальность представленной перед ним картины, а шатен, наконец-таки, соизволил взглянуть на него. — Даже в самом страшном сне, я не мог себе представить, что ты ночью явишься в мою новую квартиру, — Чуя складывает руки на груди, делая акцент на предпоследнем слове, — Как ты узнал адрес, ублюдок? — Чуечка! — глаза Дазая сверкают неестественным для нормального человека блеском, а широкая улыбка расползается по лицу, — Неужели именно я становлюсь главным героем твоих снов? — Ты не ответил на вопрос, скумбрия — Накахара останавливает наглого шатена рукой, пресекая попытку проникнуть в квартиру, и замечает мокрый насквозь бежевый плащ и вьющиеся волосы, вода с которых стекает ручьем. Неужели на улице разгулялась непогода, а он даже не заметил? Или это очередное неудачное утопление в местной речке?

***

      Чуя роется в шкафу, выуживая оттуда два белых махровых полотенец; одно для волос, второе, побольше, — для тела, пока Осаму, как прилежный гость, стоит в прихожей, не смея сделать более ни шагу. Какое, блять, напущенное благородство с его стороны. Но Накахара, как никто другой, знает, что Дазай никогда не делает что-то просто так. И сегодня — не исключение. Что-то, возможно спинной мозг, подсказывает мафиози не доверять шатену, а уж тем более не впускать его в свою квартиру в половину четвертого часа ночи, но Чуя запихивает свои доводы куда подальше. Он еще пожалеет. Он еще обожжется. Но все это будет потом. — Не смей заляпать паркет своим неудачным способом самоубийства, — Осаму как-то неестественно для себя вздрагивает, поворачивает голову в сторону голубоглазого — он, между прочим, стоит в разы дороже, чем твоя никчемная жизнь. — Как благородно с твоей стороны впустить своего врага, так еще и позволить ему воспользоваться своей ванной, дабы не заболеть. — Дазай, как будто невзначай, ловит полотенца. Все-таки рефлексы, доведенные в мафии до идеала, никуда не делись. — Я все так же могу выкинуть тебя на улицу, дабы ты в таком виде добирался до своего паршивого агентства. — Осаму поднимает руки в примирительном жесте, только чудом не выронив предметы.

***

      Чуя ставит две чашки на небольшой круглый стеклянный стол на кухне в то время, как Дазай шумит водой в ванной комнате. Мафиози готов поклясться, что незваный гость прямо сейчас перебирает баночки с маслами, усмехаясь и глумясь, возможно, называя бывшего напарника кисейной барышней. И Накахара без зазрения совести пару раз треснет по самодовольной роже этого мудака, если он посмеет сказать хоть слово. Ибо нехуй.       Накахара плюхается на стул, следя за парами душистого зеленого чая из двух глубоких чашек. Мафиози прекрасно помнит, что Осаму предпочитает крепкий черный кофе без сахара и молока или сливок, но здесь такой не водится. Уже очень давно, между прочим. Посему Чуя решает сделать оптимальный вариант: горячий жасминовый зеленый чай без сахара. И так сойдет.       Кажется, прошла уже целая вечность, но вода до сих пор шумит, а Осаму, в отличие от Чуи, всегда быстро принимает душ. Накахара устало вздыхает, когда рана в боку опять дает о себе знать. Ночью он даже не успел ее перевязать, точнее на это не было ни сил, ни желания. Кто ж знал, что ночью к нему завалится вот это мокрое чудо? Только оно само. Растянутая белая футболка с правой стороны пропиталась еле заметной красной кровью, и Чуя начинает подозревать, что следует с утра заглянуть в лазарет и, возможно, наложить швы. Чертова ранение оказалось глубокий, эспер попался метким.       Мелодия звонка кажется слишком громкой, почти оглушительной, среди стоявшей тишины в квартире. Телефон находится на столе почти моментально, и Накахара, уставившись в экран, принимает вызов. — Спасибо за гостеприимство, слизняк! И за то, что хранишь все важные документы на самом видном месте. Не забудь выключить воду в ванной комнате, дабы не затопить своих соседей… — телефон трескается под напором гравитации, а Чуя клянется, что последнее, что он слышал — смех Дазая.       Мафиози осматривает столик у кровати, где буквально час назад лежала папка с информацией на эспера, охоту на которого уже давно ведет Портовая Мафия. Чуе смешно до слез, потому что сегодня, через каких-то жалких четыре часа, Фукудзава встречается с Огаем, дабы в рамках временного перемирия, вместе отловить преступника. Неужели Детективное Агентство пало настолько низко, дабы завладеть информацией раньше времени? И ради этого Осаму поступил настолько подло? А в городе поговаривают, что Портовая Мафия играет по-черному. Хотя, скорее всего, Агентство просто желает переманить эспера на свою сторону. Они же в этом деле профессионалы.

***

— И какого, вообще, черта боссу надо было ставить меня с вами в одну пару? — шипит еле слышно Накахара, оборачиваясь на плетущихся сзади детективов. — Знаете, нам тоже не особо нравится компания мафиози. — блондин, которого, кажется, зовут Куникидой и, который на данный момент являетсы напарником этой высокой мумии с бинтах, деловито поправляет очки, — Советую не забывать, что мы тут исключительно, дабы поймать опасного преступника.       Разумеется, Дазай никак не реагирует на присутствие бывшего напарника, неспешно идя по спокойным улицам города, словно вышел на прогулку. Такое поведение выводит Чую из себя, и только огромная сила воли не позволяет прямо сейчас заехать со всей силы по улыбающемуся лицу шатена. Плевать, что он умеет обнулять способности, Накахара славился умением отличного ведения боя в Мафии даже без использования гравитации. Ведь никогда не знаешь какой противник тебе попадётся, и эта суицидальная скумбрия — прямое тому доказательство. После того, что случилось ночью, Чуя даже не надеялся встретить здесь Дазая, но, кажется, у него полностью отсутствует хоть какое-то чувство вины. И мафиози подозревает, что с самого рождения. — Тебе бы стоило перевязать раны получше, или Мори стоило оставить тебя дома, дабы ты не мешался под ногами. — Дазай, как бы невзначай, бросает эту фразу, когда проходить мимо остановившегося мафиози. — А был уверен, что тебе не хватит смелости появляться мне на глаза хотя бы в ближайшее время. — цедит сквозь зубы Чуя, сильнее сжимая кулаки в бархатных перчатках, на что Осаму безразлично пожимает плечами.       Впереди мелькает какая-то тень, и Накахара машинально переключает свое внимание на противника. Эспером оказывается мальчишка лет пятнадцати — семнадцати, и мафиози невольно проводит параллель со своей встречей с Дазаем, когда он ещё был исполнителем. Куникида тоже реагирует молниеносно, вытаскивая не пойми откуда свой блокнот. Осаму же в это время аккуратно отходит в сторону, оставляя разбираться с проблемами коллег, владеющих боевыми способностями. Крысы первые бегут с тонущего короля, правда?       Чуя работает чисто, останавливая летящих на их небольшой отряд град пуль. Вероятнее всего, у противника есть подкрепление, которое прячется где-то и обстреливает из тени, и это лишь удручает сложившуюся ситуацию. Ну что, детективы, тоже не смогли предвидеть это? Тогда к чему была эта попытка в воровство? Дазай промахивается; три гребанных выстрела, и ни один не достигает цели. Это выглядит даже смешно, потому что раньше Осаму никогда не позволял себе такого; каждая пуля всегда достигала свою цель, неважно насколько она была далека. Это все влияние агентства, Чуя в этом уверен.       Куникида отвлекается, буквально пара секунд, которые стояли слишком дорого в бою. Это ещё один серьёзный недочёт со стороны Агентства, Накахара до сих пор помнит, как жестко Дазай наказывал Акутагаву за малейший промах. Эта замешка так же была фатальна, позволяя противнику улизнуть. Кажется, враг даже не собирался сражаться в полную силу, лишь немного припугнуть двух опасных группировок Йокогамы, показав, что они тоже что-то стоят.

***

— Поздравляю, мы их упустили. — Чуя злобно огрызается, сверля взглядом идущих перед собой детективов, — Нужно было брать с собой Рюноске, от него и то было бы больше толку.       Накахара не считает Акутагаву слабым или бесполезным. Просто обычно Дазай всегда приносил гораздо больше пользы, не зря же их дуэт был известен даже за пределами Японии. «Двойной Чёрный» — два непобимых эспера, способные уничтожить все на своём пути. Кто-то считал их легендой, а кому-то не посчастливилось стать их новой жертвой. И как бы сильно Чуя не прирекался с Осаму, работать с ним было приятно. Оттаченные до идеалы рефлексы, гениальный ум и умение работать языком делали из бывшей главы исполнительного комитета идеального напарника. — Нам бы все равно не удалось его поймать, не переживай ты так. — Дазай останавливается на пару секунд и, когда Чуя поровнялся с ним, продолжает идти дальше, печатая что-то в телефоне.       Мафиози уже пятый раз за прошедшую миссию желает приложить свой кулак к лицу шатена. Ему почему-то кажется, что смотреться там он будет просто идеально. Как говорится, сядет как влитой. Осаму просто издевается над ним, делая вид, что все идёт по придуманному раннее им плану. Хотя это ни черта не так. Изначально, им нужно было поймать вражеского эспера, а после, когда разберутся в его способности, решать, что с ним делать. Неужели Агентство решило переиграть все по своих каким-то неведанным Порту правилам? — Конечно, потому что ты оказался бесполезен в сложившейся ситуации, промахиваясь по столь лёгкой мишени, — Чуя хватает Дазая за грудки, наклоняя каштановую шевелюру к своему лицу, — А твой напарник — истукан, неспособный защищаться. — Заткнись хотя бы на секунду! А лучше — навсегда. — детектив выпутывается без всяких проблем, поправляя бежевое пальто. Накахара хочет проблеваться, чёртов аристократ. — Ты только и умеешь, подобно цепной собаки, лаять и кидаться на рядом стоящих людей. Закрой пасть, иначе я самолично куплю тебе намордник, ошейник, я смотрю, ты не снимаешь.       Мафиози замирает на несколько секунд, отступая от шатена, чьи коньячьи глаза сейчас потемнели, на пару шагов. Дазай всегда был остер на язык, владея им примерно так же, как Чуя владеет ножами. Подколы, шутки, прозвища, обзывательства… Наверное, Чуе следовало уже привыкнуть к подобному жаргону, но почему сейчас сердце болезненно сжалось? — Иди ты… — исполнитель хочет сказать что-то ещё, но замечает движение за спиной и разворачивается, вытаскивая из ножен оружие.       Перед глазами появляется мальчик, совсем ещё подросток, с яркими зелеными, словно лисьими, глазами и короткой стрижкой. Чуя клянётся, что в пятнадцать, когда Осаму только затащил его в мафию, он выглядел примерно так же. Как же хорошо, что Озаки сумела сделать из него приличного мафиози, коим является он сейчас. Детективы стоят чуть поодаль, буквально пять шагов, но Накахара уверен, что в случае чего, они не успеют. Ну и отлично, никто не будет мешать.       Эспер и впрямь оказывается быстр или возможно Чуя уже не так молод как раньше и не может угнаться за противниками. Мальчуган хватает мафиози и шевелит искусанными губами, после чего всю округу ослепляет яркая зелёная вспышка. Последнее, что помнит Накахара — чей-то крик и торопливый топот ног за спиной.

***

      Просыпаться крайне тяжело; все тело ломит, а в висках стучит так, словно голова вмиг превратилась в мастерскую кузнеца времен всяких там рыцарей, крестовых походов и Средневековья в целом. Симптомы походят на похмелье после хорошей такой пьянки, только вот жгучая боль в костях наталкивает на совсем другие мысли. Всё это слишком походит на последствия порчи. Осознание ситуации заставляет распахнуть голубые глаза и подскочить.       Когда пространство вокруг наконец-таки перестаёт плясать и собирается в единое целое, Чуя с ужасом понимает, что не знает, где находится. Мафиози сидит на небольшом продавленном диванчике, укрытый, по всей видимости, серым пледом, который сейчас небрежным комком лежит на полу, кто-то даже заботливо перебинтовал левое запястье пропитанными еле заметными багровыми пятнами бинтами. Удивлял не сам жест добрый воли, а то, что Накахара не помнит, чтобы ранил это место, в отличие от правого бедра. На него, кстати, так же не пощадили бинты и, судя по ощущениям, ещё и наложили швы в придачу, потому что Чуя так и не успел зайти в лазарет перед миссией.       Увидеть Дазая в дверном проёме комнаты, для Накахары сродня инфаркту. Мафиози внимательно осматривает хозяина квартиры, пытаясь предугадать его следующий шаг. В глазах напротив мелькает какая-то искра, но та быстро исчезает, так и не выбравшись наружу. Шатен в пару шагов (все-таки хоромы детектива не настолько величиствены) достигает дивана и с интересом, словно видит человека перед собой впервые, рассматривает рыжеволосого. — Ты проспал почти сутки, вешалка для шляп. Я уже думал, что ты сдох прямо у меня в квартире. — Осаму, наклоняясь к полу, поднимает плед и кидает его на кресло. — Чего только стоило мне притащить тебя сюда. Ты должен меньше жрать, знаешь ли.       Мозг отказывается работать в полную силу, поэтому Чуе требуется долгих десять секунд, дабы понять, что его только что подъебали. Причём самым наглым образом. Мафиози открывает свой рот, готовясь излить длинную речь, состоящую в основном из матных слов и выражений, но это совершенно не так важно. Только вот вместо речи или даже членораздельных звуков, из горло наружу вырывается… ничего. Абсолютная тишина, даже хрипа не было слышно. Накахара как только может напрягает голосовые связки, но все тчетно. И мафиози, подобно выбрешенной во время прилива рыбешке, закрывает рот. Он был готов к чему угодно, услышать очередную шутку со стороны Дазая или что-то в этом роде, но тот лишь присаживается перед диваном, вглядываясь в лицо бывшего напарника с неким интересом и даже волнением. — Так вот какая сверхспособность у этого эспера, — задумчиво произносит Осаму, подхватывая подбородок мафиози длинными тонкими пальцами, — лишать человека голоса. Или, возможно, это только часть его силы. А ты как считаешь, Чу?       Накахара вновь открывает рот, но быстро соображает по довольной усмешке, что детектив просто издевается. Кулак, пускай и не сильно, но все же прилетает по плечу бывшего напарника, который уже в открытую угарает над беспомощностью парня. Ну, а чего ещё можно было от него ожидать? Поддержки? Сочувствия? Или, может быть, понимания? Спасибо хоть дотащил до своей квартиры и обработал раны. — Есано сказала, что твоей жизни ничего не угрожает, поэтому хватит изображать из себя труп. — Дазай тянет ошараненного и до сих не пришедшего в себя парня, заставляя встать с насиженного места на диване. — Пошли на кухню, а после — ты в душ, а я спать.       Возможно, по медицинским показателем, тело в полном порядке. Только вот мозг отчайно протестует против такого небрежнего отношения к своему владельцу, из-за чего Небольшая комната вновь пускается впляс. Чуе приходится искать опору во всем, и первым, что попадается под руку, оказывается никто иной, как Дазай. Мафиози наваляется на перебинтованную грудь всем своим телом, чувствуя мерное сердцебиение под бинтами, и слышит смешок сверху, яву видя язвительную улыбку, в тот же миг украсившую лицо шатена. Но, вопреки всем ожиданиям, Осаму не опускает ни одного комментария, а лишь продолжает путь до кухни, сильнее сжимая в объятиях рыжеволосого парня. Ну и правильно, пусть молчит. Ему полезно, знаете ли.

***

      Пока Дазай помешивает на плите непонятную бурду, которую, Накахара уверен, нельзя будет есть, гость позволяет себе рассмотреть кухню получше. Она, так же как и спальня, небольшая; маленький квадратный стол, потертый и повидавший многое кухонный гарнитур и светлые обои, которые, кажется, совершенно не подходят ко всему остальному. Чуя с радостью бы оторвал руки дизайнеру, который предлагал совместить подобные вещи. Хотя, что-то подсказывает, что этим занимался либо сам Дазай, что наиболее вероятно, либо прошлые хозяева квартиры. Как бы там ни было, смотрелось это все крайне дёшево.       На столе стоят две чашки с дымащимся напитком; один, с зелёным чаем с тремя ложками сахара, для Накахары, а второй, с чёрным кофе без сахара и сливок, для Дазая. Не забыл, а это уже приятно. Хотя прошло достаточно много времени с их последних посиделок на кухне по утрам, и мафиози уже четыре года, как пьёт несладкий зелёный чай. Максимум, он может положить половину ложечки, но не более. Все-таки Кое права, и подобное потребление сладкое негативно сказывается на здоровье. Шатен на удивление тих, и Чуя может лишь догадываться связано ли это как-то с чувством сострадания к его персоне. Если так, то он без зазрения совести засунет эти чувства ему в жопу собственноручно. Мафиози пододвигает забавную рыжую кружку с каким-то детским рисунком зверушки ближе к себе, вдыхая пары ароматного чая.       Дазай поворачивается лицом к столу и уже открывает рот, дабы сказать что-то, но резкий и громкий металлический звук прерывает все его планы. Кажется, будто дом сейчас взлетит на воздух, сам не зная из-за чего, но все прекращается буквально через несколько секунд. В тот самый момент гаснет абсолютно весь свет, а лампочка на потолке лопается, и осколки не достигают мужчин только из-за вовремя активированной способности. Чуя нервно оглядывается по сторонам, пытаясь увидеть хоть что-то в неожиданной тьме, ночного света сквозь плотные шторы оказывается совершенно недостаточно. Мафиози вовсе не боится темноты, нет. Ну, разве что немного, совсем чуть-чуть. Но это все-равно не повод вырубать внезапно свет. — Блядская проводка в старом доме, — Чуя вздрагивает ещё раз и поворачивает голову на источник звука, совершенно забыв, что он не один, — Ладно, скоро все-равно начнёт светать.       Накахара слышит, как Дазай ходит по кухне, бурча что-то себе под нос; как врезается в дверные косяки и громко матерится; как отодвигает ящики в спальне и рыщит там что-то; как шуршит чем-то в коридоре… Господи, неужели он не выучил свою квартиру наизусть? Или ему не хватило мозгов просто включить фонарик на телефоне? Осаму возвращается спустя около трех минут, держа в каждой руке какой-то толстый продолговатый предмет. — Ну, а пока мы можем устроить романтический очень поздний ужин или ранний завтрак к при свечах. — детектив пихает в руки бывшего напарника одну из свечей, которая пахнет лавандой. — Не одолжит ли миледи мне свою зажигалку? Хотя, я и так знаю, что ты непротив, поэтому уже забрал её.       Два ярких пламеня пусть и немного, но освещают небольшое помещение. Чуя замечает в длинных перебинтованных пальцах знакомую Zippo. Скорее всего, шатен вытащил её либо из кармана брюк, пока мафиози был в отключке, либо минутой ранее из плаща. Кстати, а куда делся плащ и шляпа?