В гостях у дьявола

      Пространство вокруг играло яркими гранями, переливаясь радужными бликами при каждом новом повороте. Вокруг глухо, как в космосе, даже воздух казался сжатым. Изображения сменяли друг друга после кратких вспышек, словно слайд-шоу. Тело казалось невероятно легким, будто уносимое космической невесомостью. Послышались звуки, эхом отдававшиеся в голове. Руки раздвоенные, яркое слепящее пятно справа, хочется ответить на зов, но не выходит – изо рта выходит невнятное мычание, рассеивающееся таким же эхом. Тьма. Тишина.       Канкуро открыл глаза. Потолок над ним нещадно кружился, как и окно, и стул, и врач, на которых он перевёл свой неуверенный взгляд. Симпатичная доктор подошла ближе, держа в руках небольшой поднос. Ее ухоженные розовые волосы блестели в свете солнца, проникающего в палату через окно. - Господин Собаку Но, как ваше самочувствие? – бодрый звонкий голосок уже не отдавал эхом, но был неприятно громким. - Сойдёт, - хрипло буркнул Канкуро и отвернулся в противоположную от окна сторону. Солнце тоже не радовало своей яркостью, вызывая легкую головную боль. Доктор Харуно, заметив это, поспешила опустить жалюзи. - Аппендэктомия* прошла успешно, совсем скоро вы вернётесь домой, - приторно сладко улыбнулась врач. Канкуро ненадолго погрузился в недры памяти. Накануне у него разболелся живот, его даже вырвало пару раз, и он поехал в больницу. К нему приставили эту самую доктора Харуно, которая почти сразу, даже не осмотрев его толком, поставила диагноз «пищевое отравление» и напичкала таблетками. Канкуро напрягся: после таблеток ему стало значительно хуже, а дальше он помнил только волшебный радужный приход. - Так у меня же было простое отравление, - с сомнением нахмурился он. Врач с плохо скрываемым волнением кивнула: - Первоначальный диагноз был такой, но при дальнейшей диагностике мы выявили острый аппендицит. Канкуро начал злиться. Врачебная ошибка? В одной из лучший клиник Токио?! Как такое вообще возможно?! У него важнейшее мероприятие через два дня, а он валяется в больнице после операции, и непонятно когда выпишется! А эта сопливая девчонка, видимо, только приступившая к врачебной практике после учёбы, срывает ему все планы неправильными диагнозами! Ещё и убить его могла! - Вы понимаете, что это – скандал?! Врачебные ошибки – уголовное преступление! Я подам в суд на эту сраную клинику! Харуно сравнялась цветом со стеной. Этого доктор и боялась, трясясь все дежурство, даже остальные пациенты не отвлекали ее от мыслей о наступающем нагоняе. Даже если Цунаде-сама, глава клиники, успокоит разбушевавшегося больного, ее розовую макушку ждёт прежде невиданная трепка. Уговаривать этого разъяренного парня передумать? Так он ей шею свернёт прямо в этой палате. Татуировки на его руках ясно говорили о том, что с этим парнем лучше не связываться. Лучше отвлечь его от криков чем-нибудь другим. Зелёные глаза наткнулись на шприц на подносе. Точно, она же изначально пришла сделать ему укол антибиотика. Как бы только этот шприц не воткнулся сейчас в ее упругую невезучую ягодицу. - Мне нужно сделать вам укол, - врач попыталась взять себя в руки и придала голосу уверенности. Канкуро злобно хмыкнул и, кряхтя, повернулся к ней спиной. Он приготовил очередную порцию гневной тирады, и собрался выплеснуть все на несчастную доктора, как только его тело поддастся и чуть наклонится в сторону. Дверь в палату отворилась с грохотом, словно у вошедшего зависела жизнь от того, как быстро он попадёт в помещение. Сакура, державшая шприц наготове, удивлённо обернулась. Увидев, кто решил посетить палату, она закатила зелёные глаза к потолку и нервно вздохнула. - САКУРАААА! – громко позвала вошедшая, остановившись в дверном проеме. – Мне срочно нужно попасть к жертвам аварии, которые поступили рано утром! Канкуро вытаращился в стену перед собой. Сакура, с умоляющим взглядом, жестом показала, что незваной гостье следовало быстрее покинуть палату. - ЭТО – НЕ БОЛЬНИЦА, А ДУРДОМ! – гаркнул пациент, краснея от подступившего гнева. Сакура быстро закончила инъекцию, понимая, что сейчас начнётся. Канкуро, громко пыхтя, торопливо повернулся обратно. - Я что, задниц никогда не видела? – огрызнулась гостья. – Видала и получше, знаете ли! Канкуро нахмурился, злобно сверкнув глазами. Красные «converse», узкие дырявые джинсы, безразмерная серая футболка, лохматые каштановые пучки и профессиональный фотоаппарат наперевес. Темно-карие встретились взглядом с ореховыми глазами, в которых не читалось ни капли стыда. Самоуверенная девчонка ни разу не пожалела о том, что вот так заявилась в чужую палату, рассмотрела чужую пятую точку, ещё и нахамила. - Ладно-ладно, - сдалась девушка, закатывая глаза, - подожду в коридоре. Дверь так же громко хлопнула, как и открылась. Канкуро задумчиво посмотрел вслед чертовой нахалке, а затем вернул гневный взгляд доктору. Та неуверенно сжалась, ожидая очередную порцию ярости. - Так вот, скандал… - уже более спокойно продолжил пациент. Сакура нервно сглотнула. Надо дойти до Цунаде первой. Возможно, она что-то придумает, не в первый же раз в клинике появляется такой недовольный тип. По делу, конечно, но ведь он жив и здоров! Погрязнув в мыслях о путях к отступлению, Сакура вздрогнула, когда услышала следующую фразу: - Возможно, я не буду подавать в суд на клинику, - предположил Канкуро, подозрительно растягивая слова. – Я могу передумать. Сакура уставилась на него во все глаза: обычно, после таких фраз следует «если» и далее какой-нибудь ультиматум. И что же мог придумать этот эксцентричный пациент? - Если? – осторожно уточнила Сакура. Ответом ей стало совершенно безразлично брошенное: - Если эта нахалка пойдёт со мной на свидание. Доктор с надеждой посмотрела на дверь. Похоже, не все потеряно! Что такое свидание для неё? Пустяк. Сходит с ним в кино, потом скажет дежурное «дело не в тебе, дело во мне». А у неё, Сакуры, убавится проблем. Сколько раз они выручали друг друга, все точно получится лучшим образом. - Нет, ты что, с ума сошла? – отрезала подруга, отпивая горячий шоколад из одноразового стаканчика. С тех пор, что она навещает Сакуру и приезжает по работе в больницу, она пристрастилась к этому разбавленному сладкому нечто, с горой сахара на дне стакана. Сакура предпочла чёрный кофе, ведь она уже почти сутки находилась на дежурстве. - Но, Тен! Я столько раз помогала тебе с работой! Тебя и в клинику до сих пор пускают только благодаря мне! Даже сейчас ты фотографировала пациентов с моей помощью. Тен-Тен усмехнулась и одарила подругу снисходительным взглядом. Сакура понадеялась, что ей удалось надавить на нужную точку. - Нет, дорогая. Свидания меня не интересуют, тем более, с такими идиотами. Замять его плохое настроение сможет вкусная булочка из кафетерия, но никак не встреча со мной под луной. Доктор Харуно почти расплакалась, сжимая свой белоснежный халат, с которым ей вскоре придётся попрощаться. Все мечты коту под хвост. И правда, она поступает не этично, почти продавая свою подругу незнакомому типу. - А из-за чего вообще шум? – спросила Тен-Тен, вновь отпивая из стаканчика. Сакура стыдливо уставилась в пол. Ей никак не хотелось рассказывать о произошедшем. Ведь она всегда была отличницей, всегда с легкостью справлялась со всеми поставленными задачами, раньше остальных студентов попала в ассистенты к хирургу, а теперь допустила такую отвратительную невнимательность! - Врачебная ошибка, - тихо ответила Сакура, продолжая сверлить взглядом кафельную плитку под ногами. Тен-Тен удивлённо присвистнула. - И насколько все серьезно? – уточнила она. - Я поставила диагноз «пищевое отравление», а оказался острый аппендицит. Тен-Тен выдержала паузу. - Я правильно понимаю, что ты лечила его от поноса вместо операции? – серьезно спросила подруга. Сакура вспыхнула и одарила подругу смущенным и в то же время недовольным взглядом. Тен-Тен прыснула и расхохоталась. - Да уж, вкусной булочкой тут не обойтись!       Сакура вернулась в палату в расстроенных чувствах. Тен-Тен поехала в офис сдавать материал, так и не согласившись помочь. Возможно, так и должно было случиться – все-таки ее невнимательность могла стоить жизни невинного человека, сейчас лежавшего на койке, листающего что-то в своём смартфоне. Дежурство в больнице – очень ответственное мероприятие, и какой бы не была загрузка, каждый пациент требовал повышенной концентрации внимания к его состоянию. И, если она не справляется, то, может, следует оставить эту профессию, чтобы по ее вине никто больше не пострадал? - Чем порадуете, доктор? – Канкуро перевёл свой раскосый взгляд на вошедшую. Сакура замялась на мгновение. Внезапно ее осенило: а с чего вдруг она должна бросать свою мечту после одной неудачи? Она столько лет училась и работала, чтобы так легко сдаться? Нет уж, она попробует уговорить Тен-Тен, а, если не получится, то в ход пойдёт тяжелая артиллерия в виде Цунаде-сама. - Она не согласилась, но я не оставлю попыток уговорить ее! – решительно произнесла Сакура, сжав кулаки. Канкуро усмехнулся: он не мог не поощрить такое рвение врача. Да и все-таки, она же вовремя исправилась, он жив-здоров, только пузо ноет немного. - Если бы это было так просто, то стало бы неинтересно и скучно, - пожал плечами пациент и хитро улыбнулся.       Тен-Тен вышла из офиса, когда ее смартфон активно завибрировал в заднем кармане джинс. На экране крупным планом красовалась ее любимая совместная фотография с Сакурой, где они, не совсем трезвые, корчили свои румяные рожицы. - Чем могу помочь? – протянула Тен-Тен, прижимая трубку к уху плечом. Она подошла к своему велосипеду и принялась отстегивать цепь от ограждения. - Мне тут пришло приглашение на выставку, не хочешь пойти вместо меня? – предложила Сакура. – Я так же далека от искусства, как ортодонт от колоноскопии*. Тен-Тен прыснула. Ей всегда нравились эти врачебные шуточки от Сакуры. - Если ты про открытие в «Tokyo Big Sight»*, то можем пойти туда вместе. Меня отправили по работе сделать репортаж. - Разве тебе не нужно присутствовать там с коллегами? – с сомнением спросила Сакура. Тен-Тен освободила своего железного коня, переложила телефон в другую руку и вздохнула: - Нет уж, я работаю одна. - Тогда нам нужно отправиться на шоппинг, потому что мне совершенно нечего надеть на такое мероприятие! – радостно пропела подруга. Тен-Тен устало потёрла лоб: в отличие от неё, Сакура была невероятно женственной, когда не была на работе. Ей нравились всякие девчачьи развлечения, вроде похода по магазинам, пения в караоке или просмотр мелодрам с мороженым. Если же Тен-Тен устраивала девичник, то они шли в бар наслаждаться весельем под градусом. Условившись о месте встречи, фоторепортёр оседлала свой велосипед и отправилась домой.       Под геометричным стеклянным потолком, в потрясающем своими размерами зале, сновало множество людей. Критики, журналисты, знаменитости и просто люди, почитатели прикладного искусства – все с умным видом рассматривали представленные экспонаты, делясь друг с другом своим мнением. Которое, по мнению Тен-Тен, было совершенно никому неинтересно. Половина присутствующих старалась делать вид, что хоть что-то понимает, как та же Сакура, старавшаяся изо всех сил спрятать свою растерянность под маской умной девочки. Разумеется, не все обязаны постигать творческие вершины, но именно на таких мероприятиях, к сожалению фотографа, искусству уделялась не главная роль. И все же, выставка оказалась достаточно занимательной – вместо привычных инсталляций современного искусства, в виде банана, прилепленного к стене изолентой, или многогранных металлических монстров, дебютировавший скульптор представил своеобразных кукол, созданных из дерева с вкраплением металла. Клыкастые морды пугали зрителей своими стеклянными пустыми глазами. Каждой было присвоено своё имя и кроющаяся за ним история. Тен-Тен остановилась напротив одной из кукол, завороженно рассматривая лохматую голову и длинные конечности. - Выглядит жутко, - честно отозвалась Сакура, встав рядом. - Но, согласись, взгляд притягивает, - улыбнулась Тен-Тен. Сакура лишь кивнула. Выбрав подходящий ракурс, фоторепортёр настроила объектив и сделала несколько фото. Пожалуй, это было интереснее забастовок рабочих на стройке или крупных дтп, которые ей обычно поручали. Сакура изучающе смотрела по сторонам, выбирая следующий экспонат. Ее взгляд наткнулся на взъерошенные смоляные волосы и пронзительные чёрные глаза, подчеркнутые фарфоровой кожей. Вне себя от счастья, Сакура моментально поправила прическу и разгладила на себе платье, довольная покупкой. Она не видела Саске пару месяцев, хотя была безответно влюблена ещё со старшей школы и стремилась всегда ненароком оказаться там же, где и он. Но, работая в больнице, живя своей работой, юношеские привычки пришлось оставить в прошлом. Радуясь своему везению, она не стала отвлекать подругу от работы, зная что та начнёт недовольно ворчать, увидев Учиха, Сакура направилась навстречу судьбе.       Тен-Тен и не заметила уход подруги, увлечённая процессом. Это было уже больше, чем просто репортаж для издания, где она работала – это было творчество в чистом виде. - Как и всегда привлечена жутью? – послышалось над самым ухом. Тен-Тен вздрогнула, не желая поворачиваться. Этот голос и его обладатель снились ей в самых кошмарных снах. Потому что раньше больше ничего в жизни и не нужно было. Девушка раздраженно прикрыла веки и все-таки повернулась на зов. Неджи. Как и всегда, ухоженный, элегантный, при костюме, а парфюм слышен с другого конца планеты. Выхоленный и надменный. Раньше она пускала по нему слюни, считая эталоном мужской красоты. Сколько фотографий было удалено с ее ноутбука, а сколько карт памяти сожжено в кастрюле на маленькой кухне. - Как и всегда увлечена искусством, - поправила Тен-Тен с притворной улыбкой. Неджи хмыкнул. Именно по этой причине их пути разошлись. - У тебя хорошо получается, видел твои работы в СМИ, - улыбнулся Хьюга, поправив ворот рубашки. Слова словно резанули бритвой по девичьему сердцу. Ей уже давно не хотелось помириться, давно не хотелось позвонить ему, чтобы просто услышать родной голос, и даже не хотелось вспоминать то, что было. И в данный момент хотелось только одного – чтобы эта пытка быстрее закончилась. - Вот ты где! А я тебя ищу повсюду, - спасение пришло неожиданно. И от совершенно неожиданной личности. Тен-Тен удивлённо посмотрела за спину Неджи, заставив того обернуться. Тот самый недовольный пациент, только уже не бледный после операции, а посвежевший и довольный, прошествовал к ним и остановился возле Тен-Тен. Та продолжала молча таращить свои светло-карие глаза. - Собаку Но Канкуро, - он протянул руку для знакомства, - скульптор, хозяин выставки, создавший вот это все. Неджи заметно растерялся, но подал руку в ответ: - Хьюга Неджи, очень приятно. Повисла неловкая пауза. Хьюга очень хотел продолжить беседу со своей бывшей, но подошедший виновник торжества никак не хотел уходить. Более того, он привнёс своим приходом очень странную атмосферу соперничества. Тен-Тен по очереди взглянула на них обоих: изящный дракон против могущественного тигра. И, как ни странно, тигр побеждал своей внутренней мощью, вынуждая дракона уйти. - Мне хотелось бы продолжить беседу, если вы не возражаете, - первым нарушил тишину Неджи. Его непроницаемое лицо не сулило ничего хорошего, Тен-Тен знала это, как никто другой. - Возражаю, - раскосые глаза приняли вызов. – это моя особенная гостья. Крупная ладонь легла на хрупкое девичье плечо. «Гостья» удивлённо воззрилась на ее обладателя. - Мы, вообще-то, вместе сюда пришли, - акцент на этом слове смутил всех присутствующих, даже самого Канкуро. – Верно? Он наклонил лицо к продолжающей молчать и таращиться Тен-Тен, которая совсем перестала понимать, что происходит, и напрочь забыла о выставке. Их взгляды пересеклись. В почти кошачьих глазах читалось отчетливое «подыграй мне». Сердце встрепенулось. Вот он шанс избавиться от Неджи! Вот она, долгожданная свобода! - Конечно, - игривая улыбка озарила ее лицо. Чтобы придать происходящему правдоподобия, Тен-Тен прижалась лбом к подбородку несносного пациента, который этому очень удивился, но вида не подал. Расчёт был прост: Неджи знал, что Тен-Тен не приемлет чужие прикосновения, только близким людям дозволено до неё дотрагиваться. Она ведь может и руку сломать за такое, или что похуже. - Ясно, - уже Неджи притворно улыбнулся, до последнего стараясь выйти из ситуации победителем, сохранив лицо. – Что ж, не буду мешать. Как только он скрылся из виду, Тен-Тен молниеносно отпихнула от себя поклонника, несмотря на то, что была ему очень благодарна.       Сакура продвинулась в толпе. Ее заветная темноволосая цель была уже совсем рядом, когда один из присутствующих несвоевременно шагнул назад. Сакура пошатнулась, едва не потеряв равновесие на высоких каблуках, но ее вовремя удержала чья-то крепкая рука. Ладонь была узкая, бледная, но хватка была железной. Переведя взгляд на своего спасителя, Сакура невольно вздрогнула. Им оказался юноша, примерно одного с ней возраста, но очень странной наружности: медно-красные волосы были взъерошены, кожа по цвету напоминала стены родной больницы, а пугающе светлые бирюзовые глаза были обрамлены темными кругами недосыпа. Но больше всего в облике незнакомца, по-прежнему державшего ее руку, смятение вызывало отсутствие бровей и яркая татуировка на лбу в виде кандзи, означающее «Любовь». В отличие от западных исполнителей, японцы не особенно уважали татуировки, тем более на лице. Но этот тип был либо очень смелым и стремился идти против консерватизма системы, либо плохо дружил с собственным рассудком. Однако, судя по тому, что именно он и стал причиной ее почти падения, манерами странный парень обделён не был. Да и одет он был совсем не соответствующе своей необычной внешности, зато подходяще мероприятию, в дорогой костюм. Юноша молча кивнул, видимо, извиняясь, отпустил тонкую кисть и покинул опешившую Сакуру. Что ж, хотя бы так. Поправив платье, доктор посмотрела на Саске, который со скучающим видом продолжал рассматривать одно из деревянных чудищ. Решив идти до конца, Харуно сжала кулаки, пытаясь справиться с волнением, и устремилась вперёд. - Саске-кун, - придав голосу уверенности, она позвала знакомого. Саске нехотя обернулся. - А, Сакура, привет, - Учиха поздоровался и повернулся обратно. - Интересуешься современным искусством? – улыбнулась Сакура. Насколько она знала, а она изучила возлюбленного вдоль и поперёк за столько лет знакомства, Саске интересовался антикварным оружием. Ещё ему нравились дорогие автомобили, и он немного увлекался герпетологией* в школе. А вот тяга к творчеству обошла этого красавчика стороной. - Я здесь с Неджи, - кратко ответил Саске. Сакура понимающе кивнула, а затем опешила: если Неджи здесь, то ее подруга встрече явно не обрадуется. Этим наблюдением она и хотела поделиться с Саске, но тот прервал ее начинание: - Насколько я помню, тебя, кроме медицины, ничего не интересовало. Делаешь вид, что что-то понимаешь? Сакура осеклась. Как и всегда, ледяной колышек попал прямо в сердце. Саске никогда открыто не показывал презрение к ней, но всегда умудрялся сказать что-нибудь обидное, как сейчас. Возможно, он даже не догадывался, как сильно ранил влюблённую девушку своими словами. В юности Сакура сразу сбегала и плакала в кабинке школьного туалета, но с возрастом она научилась проглатывать обиду. Любовь, как известно, зла. Раз влюбилась в такого, то приходилось терпеть. Его колкости, новых девушек и полное отсутствие внимания к ее персоне. - Извините, вы ведь доктор Харуно, верно? – раздался голос за спиной. Сакура обернулась. Тот самый жуткий юноша стоял перед ней и, кажется, пытался приветливо улыбнуться. Правда, выходило у него довольно криво. - Да, это я, - смутилась Сакура, не понимая возникшего внимания к своей скромной персоне. - Я хотел поблагодарить вас за спасение моего брата, - странный тип учтиво поклонился. Сакура зачем-то поклонилась в ответ и тут же отругала себя за это. Что за обмен любезностями? Хотя, судя по всему, этот самый брат не упомянул о ее врачебной ошибке, что не могло не радовать. Ведь вместо вежливого поклона, этот жутковатый юноша вполне мог встретить ее с ножом в темном переулке. Эту картину она представляла даже отчетливей, чем его благодарность минуту назад. Саске заинтересованно взглянул на подошедшего. На его фарфоровом лице появилась еле заметная ухмылка. - А ваш брат здесь? – зелёные глаза забегали по толпе, не в силах выдержать пронизывающего взгляда бирюзовых. Все же, с нахальным братцем общаться было куда проще и привычнее: он был больше похож на человека, чем на одну из своих кукол. - Вероятно, он приветствует гостей, - обладатель необычной внешности тоже бросил взгляд на толпу у себя за спиной. Сакура хмыкнула. Как же, он тут сейчас только одну гостью хочет «отприветствовать». Младший брат ее пациента жестом пригласил ее, видимо, на поиски виновника торжества, и та, как ни странно, пошла, напрочь забыв об объекте своего обожания. Который напротив проявил недюжий интерес к удаляющейся парочке.       Тен-Тен вздрогнула, когда увидела Сакуру в сопровождении сомнительного типа. Его внешность была одновременно и отталкивающей, и настолько же притягивающей внимание. Несмотря на свои собственные усилия, парень был красив от природы: высокий, статный, поджарый, с тонкими чертами лица. Была в его облике своеобразная эстетика, понятная не каждому. - Душу продам, чтобы вас пофотографировать, - восхищенно пролепетала Тен-Тен. Сакура невольно покосилась на своего сопровождающего. Если только ему самому, ведь выглядел он как самый настоящий демон. - Гаара не любит фотографироваться, - заметил тот самый нахальный пациент, стоящий возле фотографа. Сакура про себя подметила, что до своей цели сегодня добралась не только она. Гаара продолжал стоять молча с непроницаемым лицом, и только Канкуро заметил, что младший брат смутился. Молчание слегка затянулось. - На самом деле, за своевременное спасение моей шкуры, я хотел бы пригласить вас на выходные в наш загородный дом, - по-кошачьи хитро улыбнулся Канкуро, - если, конечно, Гаара не против? Брат так же молча покачал головой. Тен-Тен повернулась, чтобы язвительно отказаться, приправив свою фразу парочкой острот, но ее внезапно прервала Сакура: - Я думаю, это было бы прекрасной идеей! Тен-Тен обернулась к подруге с раскрытым ртом. Канкуро довольно улыбнулся ещё шире. Сакура прекрасно помнила об их уговоре, и не стала отступать от своего слова, продолжая отчетливо представлять Гаару с сияющим лезвием ножа.