"Верни мои васильки!"

      Данстар был типично недским городом. Низкий, воняющий рыбой, заполненный немытыми недами… Почему же Дариэль Нонамо с удивительным постоянством оказывался в этой, не побоимся определения, помойке?       Почтенный юстициар Талмора, легат Альдмерского Доминиона, пожалуй, и сам бы не мог сформулировать, почему. Ведь, казалось бы, здесь было всё, от чего стоит держаться подальше. Грязь, неды и, самое главное — местный, чтоб его, бард. Недомерок, который имел дурную привычку называть его, чистокровнейшего из высоких эльфов, племяшом! Ну и, так, между прочим, ещё и иногда превращался в дракона.       Но иногда такая тоска накатывала по родным местам… Снова увидеть сады далёкого Саммерсета хотелось до зубовного скрежета, но, увы. И снедаемому ностальгией Дариэлю оставалось лишь одно — снова и снова возвращаться в низкое деревянное строение, в котором благодаря травяным веникам на стенах почти не пахло рыбой, и в котором по вечерам выступал рыжий недомерок. Дракон знал множество доминионских песен из разных эпох — и неизменно переключался на них, едва заметив высокую фигуру на пороге. Да и петь, всё же, он умел неплохо. Можно было ненадолго отдаться музыке и вслед за голосом барда уйти туда, где вздымаются в ясное голубое небо светлые шпили прекрасного Алинора. В такие моменты Дариэлю не мешали даже местные недалёкие неды. О, от них нельзя было ожидать даже примитивного понимания высокого искусства, но низшие хотя бы имели достаточно мозгов, чтобы слушать молча и не требовать от рыжего каких-нибудь плебейских безвкусных частушек.       Главное было успеть покинуть таверну до того, как недомерок закончит и полезет общаться. От его фамильярного добродушия у Дариэля кулаки чесались и искры меж пальцев бегали… но поставить решительную точку убийственным разрядом молнии рука так ни разу и не поднялась. Рыжий дракон по своему нраву походил на невоспитанного, но добродушного пса. Таких собак надо отпихивать в сторону и не позволять поставить на себя лапы и обслюнявить, а не убивать. В конце концов, собаки не поклоняются ложному богу. И мерзкого еретического символа у недомерка Дариэль после их знакомства ни разу не видел, так что поводов убить надоедливого рыжего стало на один меньше.       И вот он вновь здесь, идёт по улочкам Данстара, чувствуя себя особенно огромным среди приземистых недских домишек. Под ногами крутились любопытные дети и собаки, и Дариэль старался шагать так, чтобы точно не наступить ни на кого из них. С каждым его визитом в низших становилось всё меньше неприязни, что было весьма приятно. Но ведь и страха тоже становилось меньше! А Нонамо предпочитал всё же, чтобы перед ним боялись и трепетали. Увы, трепетать неды не торопились. Глупые создания, даже страх испытывать не умеют.       Альтмер привычно наклонился, толкая дверь таверны. Здесь было полно недов, которые тут же повернули головы на звук — кто пришёл? Дариэль проигнорировал их, скользнул взглядом по толпе. А, вот и рыжий — на своём привычном месте, стоит, привалившись к стене, и терзает лютню. Бард тоже его заметил, широко улыбнулся и кивнул. Мелодия тут же сменилась на нечто более близкое и приятное альтмерскому уху.       Дариэль медленно прошёл к стойке, за которой обретался хозяин местной едальни. Нед заискивающе улыбнулся.       — Вечер добренький, господин хороший. Пить что-нибудь будете?       В предыдущие разы юстициар с пренебрежением отказывался. Делать ему больше нечего, как вливать в себя низкосортную брагу. Дариэль ненавидел алкоголь и не делал исключений даже для изысканнейших алинорских вин.       Впрочем… Сегодня он продрог на промозглом скайримском ветру и не отказался бы от возможности согреться.       — В вашей дыре можно найти просто чистую горячую воду? — поинтересовался Дариэль.       — Кнеш, уважаемый, не извольте беспокоиться. Сейчас велю согреть!       — Н-ну давай, — согласился Нонамо и отвернулся, переведя внимание на рыжего недомерка. Интересно, про что он будет петь сегодня?       — Нам снятся шпили дивные у дальних берегов…       Дин негромко напевал на языке высоких эльфов, перебирая струны лютни. Эта песня была в самое сердце, как знал, недомерок. Её пели у походных костров те, кто оказался далеко от дома, те, кто не знает, вернётся ли.       Те, кто провожал соратников по ту сторону.       А ведь дракон был куда старше Дариэля. Интересно, скольких проводил он? Такую песню невозможно исполнить, не пережив ничего подобного. Талморец смерил рыжего задумчивым взглядом, но прерывать не решился, хотелось всё же дослушать.       Песня кончилась, подошёл хозяин таверны, принёс огромную кружку с горячей водой. Отпустив низшего небрежным кивком, альтмер достал из-за пазухи немного подвявший букетик васильков и положил на стойку. Всего лишь на мгновение, чтобы проверить температуру воды. Но этого мгновения хватило рыжему, чтобы одним слитным движением пересечь половину зала и выхватить цветы прямо из-под носа Дариэля.       — Ты чего творишь? — голос едва не дал предательского петуха, но Нонамо было плевать на то, как это выглядит со стороны. Меж пальцев заплясали искры, и от немедленного истребления недомерка ограждали лишь зажатые в кулаке заложники, его драгоценные васильки!       — Это ты чего творишь? — дракон сурово нахмурился и тряхнул букетиком. — Ты чего с ними собрался делать?       — Ты тупой? Я чай заварить хотел.       — Просто кинуть их в кипяток? — вскинулся недомерок. — Святотатство!       От него шла настолько концентрированная, почти материальная волна презрения, что Дариэль… растерялся. Это было как будто бы если вешалка вдруг начала предъявлять претензии к тому, что висящее на ней пальто недостаточно чистое. Секундное замешательство альтмера позволило Дину развернуться и уверенно двинуться к выходу в сопровождении шокированных взглядов недов. Нонамо спохватился и рванул следом.       — Ты куда?!       — Исправлять то, что ты тут только что чуть не нарукожопил. Отец Акатош, как вообще можно было додуматься до такого? — бурчал недомерок. — Я, конечно, знал, что у тебя с алхимией плохо, но не настолько же.       Что-то это Дариэлю напоминало…       — Мне казалось, Спонтанный Сонано давно мёртв, — заметил альтмер. Они уже покинули таверну и направлялись прочь.       — Он вообще в гробу переворачивается так неистово, что Дракона сломать можно, — парировал Дин. Нонамо мрачно посмотрел на него в ответ.       — Васильки ты мне, как я понимаю, возвращать не намерен?       — Сдались они мне. Верну. Но только и исключительно в прилично обработанном виде, — рыжий заколотил кулаком в дверь одного из немногих двухэтажных домов в этой дыре, лавки травницы. — Фрида, открывай давай! Дело есть!       — Я бы не открыл, если б ко мне так ломились, — мрачно сказал Дариэль. Хотя, если бы кто-то вот так начал ломиться в его дом… Пожалуй, открыл бы, но только ради того, чтобы как следует огреть наглеца молнией.       — Ну так ты не Фрида, а Фрида не ты, — заметил рыжий.       Дверь распахнулась, являя взглядам вторженцев старую сухую недку с морщинистым лицом. Подслеповато щурясь, старуха зажгла в ладони небольшой светляк.       — Дин, ты совсем ополоумел? Ночь близится, чегой припёрся? — сварливо спросила она.       — Да вот, дело есть, — дракон посторонился, махнул рукой с зажатыми в ней васильками на Дариэля. — Мы ненадолго займём твою лабораторию и уйдём.       Фрида вгляделась в огромную фигуру талморца, охнула и подняла руку в отвращающем зло суеверном жесте.       — Ой, что делается-то, — запричитала она. — Конечно, можешь воспользоваться моим оборудованием. Прибраться только за собой не забудьте! А я у себя наверху побуду, — и старуха бодро скрылась в недрах дома. Довольно улыбающийся Дин зашёл внутрь. Дариэль, скривившись, последовал за недомерком. Как же он ненавидел недские землянки, в которых даже невозможно было выпрямиться в полный рост! Попытавшись максимально разогнуться, альтмер упёрся головой в потолок и почувствовал что-то знакомо-мерзкое.       — Только не говори, что я вляпался в паутину, — у альтмера даже сил на злость не осталось. Какая мерзость.       Недомерок всмотрелся под потолок и сочувственно улыбнулся.       — Я промолчу, — сказал он и занял место за простецким алхимическим столом.       Дариэль тихо выдохнул сквозь зубы.       — Ты мне должен поход в приличную купальню.       — Я тебе в любой момент могу организовать запруду с горячей водой, отмывайся не хочу, — отмахнулся дракон. Он был занят, звенел приборами, выстраивая их в одному ему ведомом порядке.       — Это как же? — против воли заинтересовался альтмер.       — Как, как. Роняешь в речку пару деревьев, один пламенный Крик — и готово.       Рыжий наклонился к горелке, едва слышно выдохнул:       — MAL YOR.       Взметнулся язычок пламени, бард удовлетворённо кивнул и поставил на огонь небольшой котелок. Рядом на стол легли уже слегка пожухшие от жестокого обращения васильки.       — От лютни пальцы загрубели, на тонкие манипуляции уже не способны, — Дин достал с полки какое-то масло, вылил немного на ладони и принялся тщательно растирать в руках. Дариэль предпринял попытку вернуть свою драгоценность, но рыжий был начеку, легонько стукнул по пальцам. — Цыть. А то мешалкой в лоб дам.       — Что ты вообще собрался делать из несчастных васильков? Из них одних всё равно ничего не сваришь, кроме чая, — Нонамо горестно вздохнул и привалился плечом к стене, наблюдая.       — Знаешь, племяш, — недомерок придирчиво осмотрел свои ладони и, похоже, остался доволен, — настоящая алхимия начинается не с умения соединить в одном котле три, четыре, пять, десять разных субстанций.       Он взялся за маленький тонкий нож, примерился и с хирургической точностью принялся разделять несчастные цветочки на отдельные части.       — Мастерство приходит с пониманием того, что стебель василька не равен лепестку, а кость и костная мука — далеко не одно и то же.       Тщательно отделённые лепестки упали в котёл, где и остались грустно плавать на поверхности. Дракон вооружился тончайщими щипчиками, аккуратно перенёс пыльники в маленькую пиалу с водой, после чего взялся за пестик, чтобы растереть их до однородной массы.       — Способ обработки, время и место заготовки, часть, из которой извлечён компонент — всё это способно изменить свойства, а значит, сделать субстанции не тождественными друг другу. И тогда, при должном напряжении ума, можно заставить их реагировать, как положено, усиливая желаемые свойства и компенсируя ненужные.       Кашица из пыльников отправилась следом за лепестками. Дин проверил котёл, убавил огонь, зажёг рядом вторую горелку и установил над ней что-то вроде сковороды, на которую щедрой рукой всыпал горсть листьев. Выглядел он в этот момент не менее вдохновенным, чем когда его пальцы порхали по струнам лютни, а голос уводил куда-то далеко за собой. И проступали в рыжем барде знакомые черты. Словно давно погибший полумерок Сонано отодвинул в сторону приросшую маску и вернулся во всём своём великолепии. Он точно так же менялся в лаборатории. Превращался из желчной занозы в творца, отдающего всего себя любимому делу. Дариэль наблюдал за тем, как рыжий тщательно разрезает васильковые стебли вдоль на соломку почти что нитяной толщины, и пытался представить, сколько же таких вот масок в своё время перемерил древний ящер, запертый в недском теле.       — Зачем ты вообще это делаешь? — негромко спросил альтмер.       — Я же сказал, не мог допустить бездарной траты ценных ингредиентов, — раздражённо дёрнул плечом Дин, мол, не мешай.       — Я не про то. Почему ты изображаешь неда? А до того притворялся альтмером. Ведь долгожителей в пределах материка много. Так зачем менять личины?       Рыжий молча закинул в котёл измельчённые стебли, поворошил деревянной лопаткой сушащиеся над огнём листья. Дариэль подумал было, что не дождётся ответа, но недомерок всё же заговорил.       — Тому есть две причины. Я не могу долго притворяться магом, а значит, и объяснять своё подозрительное долгожительство окружающим. Да и на вечную молодость рано или поздно начинают обращать внимание. Но самое, пожалуй, неприятное — это то, что смертные имеют дурную привычку погибать, когда ты только успеваешь к ним привязаться. Когда все твои знакомые уходят, имеет смысл уйти следом. Покинуть места, наполненные воспоминаниями, чтобы меньше болело.       О, вот здесь, пожалуй, Дариэль был полностью с драконом согласен. У самого сжалось сердце при воспоминании о сыне, давно его покинувшем. Душа болела до сих пор…       Повисла тишина, нарушаемая лишь мерным побулькиванием варева на огне. Дин снова поворошил листья и ловко перекинул их в котёл, погасив вторую горелку, более не нужную. Взяв черпак, рыжий медленно погрузил его в готовящееся зелье. Четыре оборота посолонь, один против. Три посолонь, два против. Два посолонь…       — Знаешь, я рад, что познакомился с тобой, — негромко сказал Дин Дариэлю. — Теперь у меня есть ещё один бессмертный родич, который точно никуда не пропадёт.       — Я тебе не родственник, — огрызнулся альтмер. Он не удержался и наклонился чуть ближе: от котла доносился уж больно соблазнительный запах. Естественный аромат васильков усилился и заполонил собой окружающее пространство.       — Я тоже тебя люблю, — недомерок улыбнулся той самой своей улыбкой, что делала его похожим на глупого, но добродушного пса, и снял котёл с огня. — Готово. Пробу снимать будешь?       Нонамо мог бы многое сказать по поводу самозванного «дядюшки» и его родственных чувств, но это было слишком незначительно на фоне того, что, похоже, он сегодня всё-таки получит свой васильковый чай.       — Конечно, буду, — буркнул Дариэль, протянул руку. Рыжий бодро извлёк откуда-то толстостенную глиняную кружку, налил немного и передал альтмеру.       Первый глоток, осторожный, чтобы не обжечься кипятком. Горячий ком прокатился по языку и горлу, скользнул в желудок, где и упокоился, распространяя вокруг себя тепло и приятное ощущение просыпающейся магии. А ведь Дариэль знал этот вкус.       — Ты ведь уже варил такое, — вспомнил он далёкие времена третьей эры. — Когда я в шутку попросил у тебя васильковый чай. А я потом понять не мог, как ты умудрился из васильков и воды сотворить нечто столь замечательное. Мне стоило сразу понять, кто ты есть, ещё когда ты угостил меня при первой встрече здесь, в Скайриме.       — Повторить не сможешь, не надейся, — сверкнул глазами рыжий и хитро подмигнул. — Уж извини, племяш, ты в алхимии совершенно бесталанен.       — Сколько раз мне сказать, что я тебе не племяш, чтобы ты запомнил уже? — проворчал Дариэль. Скандалить настроения не было, горячий васильковый отвар умиротворил его и настроил на благодушный лад. Даже убить недомерка уже не хотелось, несмотря на варварское похищение его цветов. Ведь Дин, если подумать, таки не соврал — васильки к нему вернулись и стали лучше, чем были.       — Дай-ка подумать… — недомерок показательно задумался. — Сколько угодно, племяш, ты меня всё равно не переубедишь!       Дариэль фыркнул, пригрозил наглому дракону молнией и, забрав котелок, выбрался, наконец, из этой недской халупы. Под холодное небо Скайрима, где хотя бы можно было встать в полный рост.       И ему всё равно, как рыжий станет объяснять недке-хозяйке дома, куда делся её котелок. Ибо эта ёмкость была только что официально реквизирована легатом Нонамо на нужды Талмора. Надо же было в чём-то унести васильковый чай, верно? Да и моральная компенсация за паутину лишней не будет.