Мехенди моего сердца

       "Лето ,наконец, полностью вступило в свои права. Солнце опаляло все, до чего могло дотянуться раскаленными лучами, незнавшими пощады. Жара сползала по стенам домов вместе с тенью, перекатывалась с камушками на дороге, поднималась с пылью ввысь. Деревья и кустарники шелестели, покачиваемые редкими порывами ветра, и лениво пели свои, только им одним понятные песни. Звуки, цвета и мысли смешивались в одну тягучую, тёплую жидкость, которая растекалась по сердцам людей. В каждом из нас есть море инициативы, а по-настоящему оно разливается тогда, когда пытаешься спрятаться от такой погоды любыми способами. В периоды, когда температура переползает планку "За гранью", некоторые так изощряются, что их подвиги остаются в веках, но всегда найдутся индивиды, которые делают все с точностью до наоборот. Дело было в одном неприметном селе, о котором может быть никто и не узнал бы. Ничем эта местность не выделялась, имея такую же территорию под поля, как у всех, такую же быструю речушку, как у всех, такой же лес, в котором любили отдыхать путники, наслаждаясь прохладой в тени высоких деревьев, или голосить соловьи-менестрели, восхваляя..." - Блять! - грозный рык раздался по округе, предвещая что-то неладное и прерывая всякую мысль о возвышенном. Райнер грозно чертыхался под нос всем, кто был в радиусе двадцати метров от него (такая уж громкость) и яростно размахивал рукой, придерживая кисть. Из свежей раны потоком сочилась алая кровь, обагряя доску с огромным торчащим гвоздем, которая и являлась виновником происшествия. Порез брал начало у тыльной стороны ладони и немного даже зашёл на вену, чем и было вызвано такое обильное кровотечение. - Твою ж... Не гвоздь, а рыба-пила. - злобно выплюнул парень, оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь, чем можно было бы перевязать рану. "... Голосить соловьи-менестрели, восхваляя... А что же восхваляя?" - девушка, сидящая на перилах веранды, постучала ручкой по губам, как будто это помогало мыслительному процессу. Она огляделась по сторонам, стараясь увидеть этот надоедливый хвост вдохновения, чтобы схватиться за него, но увы. Недовольно покачав головой, она спрыгнула с перил и двинулась за угол дома, на звук. - Райнер, ты мне такую прозу перебил! - беспомощно взмахнула блокнотом девушка, и короткие пряди ее светлых волос упали на лицо. - Перебил бы я тех, кто так криво гвозди забивает! - сердито ответил парень, придерживая место пореза второй рукой и оборачиваясь. - Что тут у тебя? Боже, сколько крови! - подойдя ближе девушка ахнула и закрыла рот руками. - Не кричи, Хистория, я в порядке. - вспомнив, какая подруга впечатлительная, Райнер забыл про руку и стал быстрее ее успокаивать, но она уже видела достаточно, чтобы начать паниковать. - Стой, никуда не уходи, я сейчас! - перепуганная представившейся картиной, Хистория убежала в дом. Райнер даже задумался на минуту, что ей прибавило скорости: боязнь крови, или желание помочь? Уже столько лет прошло с тех пор, как они были детьми, а его белокурая подруга до сих пор не научилась адекватно воспринимать порезы. Парень мотнул головой, вспоминая, как попал в этот дом и познакомил Хисторию с кровью. Дело было в этой же деревне, в этом же доме, куда друзья часто приезжали к Миссис Рейсс, бабушке Хистории. Это была уважаемая, пожилая и очень мудрая женщина с хитрыми черными глазами-пуговицами и желтоватой кожей. Родители Райнера рано умерли, поэтому первое время он жил у своих дальних родственников, а после познакомился с Хисторией. Спустя некоторое время, дети сблизились почти до уровня брата и сестры. Миссис Рейсс тепло отнеслась к этому "Взъерошенному оболтусу без единого живого места на всем теле" и с радостью согласилась приютить его. Мальчик рос и развивался не по годам, чем старше он становился, тем больше и больше нравился старухе. Страстный и честный, с горячим чувством долга, он относился с серьёзностью к любой работе и передавал свой энтузиазм другим. Парень обладал невероятной харизмой, завоёвывать доверие товарищей - его призвание с самых малых лет. Он рано стал помогать по дому и заботиться о "Крошке Хистории, в глазах которой была сконцентрирована вся добродетель мира сего". Девочка, безусловно, была идеалом духовной ценности в глазах бабушки, "Старшего братца Райнера" и всей ребятни в округе. Но, как ни странно, при всей своей образованности, она поздно познакомилась с грязной работой, наивно полагая, что все утки на ферме старухи умерли своей смертью, а убийство и воровство - это сказка, которой пугают непослушных детей. Как-то раз, когда бабушка прихворала, а вся молодежь, что подрабатывала в ее имении в качестве домработников разъехалась по делам, некому было добыть мясо для ужина. Старуха говорила, что ничего страшного не произойдет, если гусь Арчи поживет ещё пару дней, а семья ненадолго останется без мяса, но Райнера эта позиция не устроила. Если мясо в доме ждут, значит оно будет. Он решился сам зарезать гуся, не сказав об этом миссис Рейсс или Хистории. Последняя, к счастью или сожалению - решайте сами, все же услышала скрип старой входной двери и смогла проследить за незамысловатыми махинациями названного брата по поиску топора. Сначала она ничего не поняла и просто последовала за ним, игнорируя просьбы уйти и предупреждения о том, что зрелище ей не понравится. Но после, когда Райнер положил голову бедного Арчи на пень, а сам замахнулся, в ней что-то ёкнуло. Она догадалась. Гусь смотрел на нее взглядом полным смирения и тоски. В эту секунду он был намного умнее Хистории, он понимал, что его, как и всех гусиных братьев и сестер ждёт неминуемая смерть на этом самом пне. Девочка была уверена, что умей птицы плакать - Арчи пропустил бы пару скупых слез о своей безмятежной жизни на ферме. Да, он вспомнил бы, как Хистория сама его кормила и отгоняла старых противных гусей подальше, когда они мешали ему. Как она говорила с ними так, будто они понимают ее мудреный человеческий язык, улыбаясь. Да, он понимал. Он был готов. А Хистория - нет. - Стой! - слезы, которые давно уже заполнили ее кристальные глаза, хлынули в три ручья, поэтому она зажмурилась и полетела на Райнера вслепую. Если бы он помедлил ещё хоть секунду, то красовался бы на тоненькой девичьей шее шрам от острого лезвия топора до самой смерти, если б последняя и вовсе не пришла моментально. Времени думать было мало, а жалеть кого-то - и того меньше. Райнер умел проявить хладнокровие там где это нужно, но в тот момент ему просто не хватило сноровки. Он скрестил руки в странном жесте, оттолкнув от себя почти невесомую Хисторию боком, пронзая кожу собственной левой руки. Девочка с криком упала на грубую щебёнку, царапая колени и оставляя зацепки на белом ситцевом платье. Не смотря на раненую руку, которая мешалась и неимоверно кровоточила, Райнер собрал в себе все силы и следующим точным движением обезглавил Арчи. Дальше он помнил лишь свою уверенность в том, что любое дело нужно заканчивать как последнее, пусть даже это просто убийство покорного гуся, что говорил об этом Хистории, которая кричала и плакала, сатарясь не смотреть на рану. Помнил, что она спросила осипшим голосом: - Разве это правильно,... Райнер? - поднимая свои ясные глаза на него, убийцу. Парень не знал, боялась ли она его теперь, презирала ли, но ответил: - Я не знаю..., что на самом деле правильно... Но... Я уверен, что должен выполнить свое дело до конца... - сейчас даже обезглавливание Арчи было для него долгом, который он с доблестью исполнил. Но дальше его почему-то окутала тьма, он провалился в забытие, истекая кровью под завывания безутешной Хистории. Тогда она испачкалась в крови впервые. Она приняла ее, как и смерть гуся. Расставление приоритетов стало самым сложным делом в жизни девочки, а теперь уже и девушки, но тогда она справилась. Последние слезы об Арчи были выплаканы, а Райнер спасен. Тогда им было лет по девять, а может и чуть больше. Но именно этот факт не давал Хистории покоя: как в таком юном возрасте Райнеру хватило физической и моральной силы, чтобы совершить... то, что было сделано. Она бы никогда не смогла назвать друга "убийцей", а за счёт своего богатого словарного запаса умело применяла синонимы для решения данной проблемы. Девушка часто напоминала Райнеру об этом, допытываясь, когда он начал качаться (уж не с пяти ли лет), но тот вяло отмахивался, мол: "В той ситуации по-другому быть не могло". Парень верил в судьбу. Но с другой стороны, та загадочность ее "старшего брата" делала его сказочным рыцарем, или мальчиком с супер способностями, а история о храбром гусе Арчи легко превращалась в легенду, так что с годами Хистория отстала от этого воспоминания, продолжая жить. Ветер приятно охладил тело своим резким порывом, донося в сознание обрывки фраз: - ...нер! Тебе плохо? Подожди, я сейчас. Я уже, Райнер! - крики девушки вывели его из уютного дворца воспоминаний, возвращая в реальность, где Хистория с глазами формы неизвестной геометрической фигуры носилась, как угорелая вокруг пореза юноши и то и дело попискивала. Спустя непродолжительное время рана была обработана всеми возможными мазями, перикисями, настойками, и вне конкуренции - зелёнкой, а сейчас находилась на стадии перебинтовывания. - Мама родная, Хистория. - Райнер накрыл лицо ладонью и устало простонал имя своей спасительницы. Иногда ее забота заходила так далеко, что начинала утомлять. Но сама девушка никогда этого не заметила бы и поэтому с чувством, толком и расстановкой каждый раз читала ему лекции. - Как ты можешь так халатно относится к собственному здоровью? Ты же будущий врач. - недовольно ворчала девушка, не скрывая ноты беспокойства. И Как только она могла работать, когда волосы с таким усердием закрывали ее лицо? Райнер любил иногда разглядывать ее, отмечать особенности и отличия от других людей, но сейчас нужно было что-то ответить: - Прошу заметить, что я - будущий кардиохирург, а это - просто царапина. - Блондинка фыркнула и покрепче затянула узел, а потом ещё смешно похлопала по своей перевязке маленькой ладонью, как бы любуясь. Райнер смех сдерживать не стал. - Почему ты смеёшься? Я же волнуюсь за тебя. - она отвела взгляд в сторону, надувая губы, как ребенок. Даже сейчас ее прекрасное кукольное лицо было несомненно самым родным из всех девичьих лиц, что парню только удавалось видеть. Райнер не давал отчёта в своих чувствах к ней, принимая за младшую сестру. Но он точно знал, что готов вот так простоять рядом с ней, под палящим июльским солнцем хоть всю жизнь, ведь Хистория - единственный родной человек для него, последнее утешение. - Ну прости меня. - парень резко обхватил ее шею и крепко прижал к своему торсу, так как достать выше ей бы рост не позволил, все ещё посмеиваясь. - ты уж, наверное, и имя этим бинтам дать успела? - уже тише спросил он сам себя, но Хистория услышала. - Да ну тебя, Райнер. - девушка попыталась скорчить обиженное выражение лица, но увидела бы его все равно одна только рубашка виновника ее переживаний и тихого торжества. Быть так близко к нему, ощущать его крепкое мускулистое тело и горячие руки, слушать его голос и слышать его запах - вот он, ее маленький личный восторг. * * * Миссис Рейсс умерла четыре месяца назад, оставив именное поместье и пару породистых жеребят на хрупкие плечи своей обожаемой внучки. На похороны ее родственники, конечно, съездили, но тогда ещё было время учебное, на носу висела сессия, поэтому про дом забыли до лета. За это время здесь много чего произошло. Упало пару деревьев, забор прогнил и в некоторых местах опустился, выросла куча сорняков, да и мусор скопился такими грудами, будто сам умел ходить. Создавалось впечатление, что старуха была магическим духом, который поддерживал поместье в жилом состоянии просто находясь в нем, а теперь, когда она умерла, вся магия оказалась исчерпанной. Эти мысли повергали в тихое отчаянье, но с ним старались бороться как можно скорее и пресекать на корню. "Не время для разочарований, ведь что было - то было и ничего мы уже не в силах поделать. Живи счастливо, ведь это то, чего так жаждала твоя бабушка." - Райнер говорил это, когда Хистория предавалась своим слабостям. Он этого не любил. А значит, она будет сильнее для него. С этими мыслями девушка неспеша протирала старый комод из темного дерева, очерчивая тряпкой все его замысловатые узоры по бокам и на ручках, собирала паутину в углах, проверяла содержимое многочисленных ящичков. В доме было душно, но много окон открывать не хотелось, чтобы не пускать лишнюю пыль. Хистория вытирала капельки пота со лба тыльной стороной ладони и продолжала уборку внутри, прислушиваясь, как ее медведоподобный товарищ там, снаружи, разгребает завалы крупного мусора. Иногда она выходила на веранду, чтобы написать продолжение к своей статье, которая должна была сыграть на ее стороне и принести хорошую оценку в колледже. Хистория мечтает стать ведущей. Сейчас ей 21 год, как и Райнеру, но в отличии от своего друга, который выбрал невероятно трудную специальность, она уже прошла первый этап, четыре года отучившись на ЖурФаке и уже получила диплом бакалавра. Сейчас ей предстояло обучение на магистратуре, порядка пары лет, а затем ещё по специальности, так как девушка метила на явного специалиста. Райнер же хотел связать всю свою жизнь с медициной, выбрав профессию кардиохирурга. Точнее, это профессия выбрала его. Он ответственный, не сдается даже в самых трудных ситуациях, вполне стрессоустойчив, а что уж говорить про физическую выносливость? Его большие шершавые пальцы на самом деле очень гибкие и много чего умеют делать хорошо, если б их ещё кремом каким помазать, чтоб гладкими стали, тогда, наверное было бы так классно... - Тьфу! - девушка испуганно замотала головой, пытаясь откинуть эти мысли. Да, она боялась их. Но даже учитывая весь свой страх, не могла перестать представлять себя в объятьях сильных, больших рук Райнера, а эти пальцы... Она никак не хотела признаться себе, что давно уже смотрит на "Братца", как на мужчину, причем очень привлекательного. Многие сравнивали ее маленькую белокурую голову с одуванчиками и конечно все считали, что в ней не может проскользнуть ни одна возбуждающая мысль, или мечты о плотских удовольствиях. Но как ни крути, Хистория всегда была просто человеком, таким, как и все, но жутко не любила, когда ее начинали возводить в лик святых, потому что она боялась, что из-за этого все когда-нибудь разочаруются в ней. А больше всего ее ужасала мысль, что Райнер отвернется от нее. Поэтому и притворялась всегда тихоней, позволив маске робкой недомонашки плотно сростись со своим настоящим лицом, кое никто никогда не видел. Это последний день их прибывания в деревне, затем они уезжают обратно в город, где снимают жилье и Хистория надеялась, что привычная суета развеет все не слишком правильные порывы мыслей. Девушка была очень добра и отходчива по натуре, а не только в отношении Райнера. Она в некой мере альтруистична, ведь очень боится потерять дорогих ей людей. Поэтому, заботы об остальных друзьях должны были помочь справится с горечью неразделённой любви, которая ещё больше обострилась во время прибывания с Райнером в деревне. Последний же просто любил город, в котором учится и работает, а еще людей, с которыми непосредственно это делает. Возвращение радовало их обоих по-разному, но одинаково сильно.