Сказки для маленькой Мари

      Лили перевернулась на бок, поджимая к себе коленки. Уже две недели прошло с вечеринки, а из головы не шло то, что Северус сделал с ней тогда. Это было так… приятно. Было стыдно признать, но ей безумно понравилось, и она бы не отказалась повторить. Она действительно и раньше думала о Снейпе, как о том, с кем могла бы заниматься любовью, кому бы позволила к себе прикасаться, всегда убеждая себя, что это просто фантазии, которые ничего не значат, и может быть где-то внутри нее всегда пряталось желание отдаться ему… В тоже время прекрасно понимала, что произошедшее — ее безоговорочная капитуляция.       Она сдалась.       Она влюбилась.       Но это чувство совсем не приносило ей той легкости, радости, какую испытывала Мэри, когда влюблялась, или какую ей описывала О’акби, признавшаяся по секрету сегодня утром, что они с Фрэнком поцеловались. Это было что-то тяжелое, неприятное, камнем придавливавшее грудь, что-то, от чего хотелось избавиться, потому что этот Северус… этот Северус буквально не тот человек, которого она полюбила еще на четвертом курсе.       Ей до последнего хотелось отрицать это чувство, сначала потому, что он ее друг, затем потому, что он связался с Мальсибером и его компанией. И вот она готова, нет, она вынуждена признать, но что делать с ощущением, что того самого Сева больше нет? А может быть, это и не так важно? Ведь нельзя же любить человека только когда он хороший… да и действительно ли плохой этот новый Северус?       Да. Действительно плохой. Нельзя отрицать, что то, что он сделал с тем парнем, и то, как он обошелся с Мальсибером, и все эти слухи пр онего — ненормально. Но что ей с этим делать? Ходить рядом, держа его за ручку, и контролировать? А Снейп будет ее слушать? Но, по крайней мере, наверное, ей бы стоило попытаться что-то с этим сделать, верно? Хотя бы поговорить с ним. Определенно не стоит бежать, сломя голову, и признаваться ему в любви, по крайней мере до тех пор, пока она не выяснит, что случилось этим летом такого… — О чем задумалась? — спросила Марлин.       Эванс посмотрела на подругу, что сидела за столом и что-то писала. Рядом с ней стояла ваза, а в ней — букет из белых роз, который она принесла вчера. Это был уже второй букет, но МакКинон упорно молчала в ответ на вопрос о том, кто же этот тайный воздыхатель. Вот только с Эсмой они в последнее время особо не общались и сторонились друг друга… К удивлению Лили, теперь Эсма куда больше времени проводила с МакДональд. После расставания с Сириусом Мэри перестала говорить о Мародерах, поэтому отношения их наладились. — Что происходит между тобой и Пресли? — Эванс поднялась с кровати и подошла к девушке, наклонилась, обняв ее за шею, опустив подбородок на рыжую макушку и пристально глядя на цветы. — Вы поссорились? Ты все равно не сможешь от меня долго этого скрывать. Как и она не сможет. — Не то, чтобы поссорились, но нам нужно время, чтобы начать общаться как раньше, — Марлин погладила ее по руке. — Мы поговорили с ней, и… она не хочет отношений, чтобы не портить дружбу и какой тогда смысл в том, что между нами происходит? К тому же… к тому же я, похоже, не так уж сильно ее и люблю, раз начала испытывать симпатию к другому человеку… — Это интересно к кому же? — Лили выпрямилась и стиснула плечи Марлин. — Ну-ка, ну-ка, я внимательно слушаю. — Нет-нет-нет, так не пойдет, мой хороший, — МакКинон встала со стула. — Сначала ты мне расскажешь, что происходит между тобой и Снейпом. Ты так и не рассказала нам, чем вы занимались, когда ушли с вечеринки. — Мы просто целовались. И все. В этом ведь суть игры в бутылочку, — Эванс нахмурилась. На самом деле, если с кем-то и стоило это обсудить, то это с Марлин… — Эти две недели вы много времени проводили вместе. Полагаю, бутылочка вас очень сблизила? — Это сложно. Это очень сложно. Я… Я просто запуталась. У меня есть чувства к Северусу, они довольно сильные, но то, каким он стал, пугает меня. — А каким он стал? — Господи, неужели я одна заметила, что он изменился? — Лили подняла глаза к потолку. — Ты его видела? Слышала, как он говорит? Да он же… черт возьми, он стал раза в три сильнее, и он стал намного более жестоким, чем был раньше. — Нет, мы все заметили, что он изменился, но, Лили, я не думаю, что это те перемены, которые должны пугать. То, что человек научился отстаивать себя, стал сильнее и смелее еще не означает, что он теперь монстр. Да, он изменился, но я не могу понять, почему ты не принимаешь эти перемены? — Я же говорю, вы не замечаете. Он стал другим. Другим на ощупь. Он холодный, — она вскинула руки. — Ну может у него плохое кровообращение, — пожала плечами Марлин. — Я не шучу, — Эванс тяжело вздохнула. — И в том и дело, что он не просто отстаивает себя. Он не защищается, он нападает. — Лили, я понимаю, что это может быть сложно понять, но люди меняются. Ты сама изменилась за последние пару лет очень сильно, стала более требовательной, более бойкой, куда чаще стала лезть куда тебя не просят, — фыркнула МакКинон. — Но это же не значит, что ты теперь, не знаю, будешь как Поттер в каждой бочке затычка. И он тоже просто изменился. И если ты не готова принимать этих перемен в нем, то не мучай ни себя, ни его, ты все равно не изменишь человека под себя.       Лили молчала несколько продолжительных мгновений. Конечно, МакКинон была права, Эванс и сама бы на ее месте говорила тоже самое, но ведь здесь явно что-то не так. — Я понимаю, но… я же говорю, дело не в том, что он изменился, а в том, что эти перемены, они слишком внезапные, резкие, и, я же говорю, он стал другим. Понимаешь, да, я изменилась, но я все еще Лили Эванс, вам ведь не стало казаться, что я — это не я? А Северус… словно вообще другой человек, даже физически. — Ты меня пугаешь, — выдохнула Марлин. — С другой стороны… может быть, тебе виднее, но я все равно не думаю, что в этом есть хоть что-то странное. — Он сказал, что мы виделись летом. В лесу около Коукворта есть озеро, и, я действительно ходила туда, но я заблудилась в чаще. Я запомнила этот момент, потому что упала тогда и головой ударилась, перегрелась и галюны поймала. Вывел меня из чащи какой-то незнакомый дедушка, и я встретила Петунию, которая, как оказалась, встретила по дороге на озеро Сева. Мы с ним разминулись и никак не могли в тот день видеться, Марлин. — А вот это уже звучит действительно странно, — задумчиво произнесла МакКинон. — Вот и я о том же, — тяжело вздохнула Лили. — Так что я просто не понимаю, что с ним, но я хочу это понять, я хочу это исправить, потому что у меня нехорошее предчувствие. И я боюсь, потому что меня к нему тянет. Все сильнее. Если раньше я могла доказать себе, что я не могу быть с ним, потому что он связался с теми, кто меня даже за человека не считает, то теперь меня не убеждают никакие аргументы. Я просто не могу сопротивляться. — Ну, это объяснимо. Ты влюблена. Тебе хочется прикасаться к нему, разговаривать с ним, проводить больше времени вместе, забыть про учебу и просто часами смотреть в его невероятные голубые глаза…       Лили вслушалась в слова подруги и ухмыльнулась. Похоже, не она одна здесь плыла от влюбленности. — Голубые глаза говоришь? Ну все с тобой ясно, Марлин… погоди, голубые?!       В мыслях появилась необоснованная, странная и пугающая догадка, которую Лили отмела бы в любом другом случае, если бы не тот факт, что МакКинон решилась наконец расставить все точки на «i» именно в то же время, как голубоглазый Блэк решил расстаться с МакДональд. — Это Сириус? — Лили уставилась сначала на букет, затем снова на растерявшуюся МакКинон, что было прекрасным подтверждением этой теории. — Марлин, это Сириус?! — Ну… ну… в общем… — МакКинон села на стул, глядя тревожно в пол. — Да. Я не знаю, как это получилось, просто… просто он в какой-то момент стал совсем по-другому себя вести. Он даже защищал меня перед Поттером. Я просто хотела понять, почему он вдруг решил переобуться, и в общем, вот… — она посмотрела на цветы. — Мне так стыдно перед Эсмой и Мэри, но… с Эсмой у меня бы все равно ничего не вышло, а Мэри он бы все равно рано или поздно бросил бы. — Ну ты даешь, мать, — Эванс удивленно хлопнула глазами. — Я в шоке. Эй, ну ты чего? Марлин? — Лили обняла захныкавшую девушку за плечи. — Неужели ты в него правда влюбилась?       Можно было пересчитать по пальцам воспоминания, в которых МакКинон бы плакала, а сейчас она выглядела такой несчастной и потерявшейся, что Лили совсем забыла про свои собственные переживания и волнения. Она прекрасно понимала, почему Марлин так сильно переживала. Блэк действительно заметно попритих в последнее время, в отличии от Поттера, которому теперь приходилось устраивать в одного клоунаду за двоих. Но с чего бы вдруг?       Совесть заела? Он сам в нее влюбился? Не то, чтобы в Марлин нельзя было влюбиться, но просто это ведь Сириус, который называл ее мужеподобной извращенкой… — Мне так плохо, Лилс, — всхлипнула девушка. — Я сама себя ненавижу. Как теперь с Мэри общаться? Да я же громче всех кричала, что он мудак… — Ну тихо, тихо. Мы что-нибудь придумаем. Мы как-нибудь все всем объясним, наверное… а у вас, ну, прям серьезно? — Не знаю, — МакКинон отстранилась от нее, вытирая рукавом нос. — Но мы проводили время вместе, разговаривали, и мы даже целовались… — То есть, он не говорил тебе, что он тебя любит? — Нет… да и я ему не говорила, это происходит-то недели две… ну, поговорили мы первый раз обо всем немного раньше, помнишь, тогда вы еще со Снейпом мимо нас проходили на балу? Вот тогда он и извинился за все, и сказал, что ему очень стыдно, просто из-за своей дружбы с Поттером он не мог вести себя, а потом поползли слухи про меня и Пресли, и его это разозлило… — Так. Хорошо. Пока что… оставим все как есть. Пока что. И не будем плакать. Не будем, — глядя в глаза девушке сказала Эванс. — Прости, я, совсем не знаю, что тебе посоветовать, это просто… и Блэк… это же Блэк! Мы убеждали Мэри, что он самый худший вариант, а теперь… — Я понимаю, — Марлин шмыгнула носом, вытирая рукавом слезы. — В этом то и вся проблема. Я поэтому не хотела, чтобы кто-то из вас знал. Ты… забей на это, хорошо? Я как-нибудь сама разберусь, а ты решай свои проблемы со Снейпом. Но держи меня в курсе, хорошо? — И ты меня тоже насчет вас с Блэком.       Дождавшись, пока МакКинон успокоится, Лили поспешила переодеться и покинуть общежитие. Конечно, может она просто параноик, или Марлин права, и она не может смириться с тем, что Северус изменился, но так просто все оставить и пустить на самотек ей казалось непозволительным.       Появилась довольно безнадежная идея, но за неимением чего-то лучшего, только она и оставалась. Необходимо было выловить того, кто всегда был в компании ее однокурсников-слизеринцев слабым звеном и, как подсказывало чутье и наблюдения, напрягался в присутствии Снейпа куда больше остальных. Уилкис иной раз выглядел так, словно Северус действительно был каким-то кошмарным монстром, при виде которого стыла в жилах кровь.       Она задумалась о том, где сейчас может быть Малькольм. Идти в слизеринское подземелье особого желания не было, но скорее всего именно там и надо его искать, правда это нецелесообразно: когда он будет вместе со всеми, то увести его и поговорить не удастся.       В ее плечо с силой кто-то врезался, и Лили едва устояла на ногах. Сириус раздраженно зарычал, потирая ушибленную руку. — Эванс! По сторона смотри! — огрызнулся парень. — Блэк… что тебе нужно от Марлин?       Она осеклась. Это был первый пришедший в голову вопрос при виде него. — Она тебе рассказала, да? Так и знал, что она молчать не станет…       Он выглядел растерянным и несколько грустным, как в принципе и все последнее время. Лили пыталась решить, стоит ли продолжать разговор, потому что ее ли это вообще дело? Она не имела привычки вмешиваться в личную жизнь подруг, но тот ли это случай, в котором Марлин действительно сама справится? Эванс схватила Сириуса за запястье и потянула за собой в боковое ответвление коридора, туда, где совсем не было народу и их бы никто не смог подслушивать. — Даже отпираться не будешь? — А толку? — буркнул Блэк, взъерошив пятерней длинные кудри. — Ну и? Давай, начинай, говори, какой я мерзавец, что я переобуваюсь в полете. Желательно все сразу, чтобы я выслушал тебя и сразу послал тебя ко все чертям собачьим вместе с твоим ебырем. — Снейп тут вообще при чем? — О, даже отпираться не будешь? — При чем тут Снейп? — повторила свой вопрос девушка. Поясничать и ехидничать не было никакого настроения и желания. — Да при том, что если бы он меня не прессанул, было бы сейчас все как раньше, — Сириус оперся спиной на стену, прикусывая губы. — Я бы перегорел в конце концов к МакКинон и мы бы разошлись после школы как в море корабли злейшими врагами, а теперь… а теперь я не представляю, как объяснить Джеймсу, почему я вдруг начал ее защищать — Он тебя прессанул? — впрочем, Лили не очень то удивилась, если Северус даже Мальсибера не боялся ни капли, то что уж говорить про Блэка… — Не хочу вспоминать про этот позор, — поежился Сириус. — Только никому взболтнуть не вздумай. — Я могила, — буркнула Эванс. — Хочешь сказать, что это он тебя заставил ей признаться? — Не признаться. Извиниться перед ней. А мне потом так противно от самого себя стало. Я же правда к ней чувства испытываю, а вел себя как последняя скотина. Ну, оно как-то и… вот так. Ты это слышала? — Что? — Вот это!       Знакомый крик пронесся по коридору. Ребята переглянулись и побежали в ту сторону, откуда доносился звук.       Картина, которую они застали, заставила Лили не на шутку испугаться. Прижатый заклятием обездвиживания к полу Люпин, вжавшийся в угол Петтигрю, и Поттер, стоящий на коленях перед Снейпом, а вокруг несколько студентов, только испуганно пялившихся на происходящее вместо того, чтобы сделать хоть что-то. Очень похоже на то, что было тогда у озера, но тогда студенты потешались над Снейпом, а сейчас на лицах были страх и удивление. Под глазом у Джеймса был внушительных размеров кровоподтек, а у Снейпа сильно распухла губа. Похоже, до этого здесь была драка на кулаках.       Эванс успела только достать палочку, когда разъяренный Блэк бросился на Снейпа, выкрикнув заклинание, но тот отразил его защитными чарами, и в итоге отраженное закятие сбило с ног самого Сириуса. — Экспелиармус!       Палочку выбило у нее из руки, и Лили застыла, глядя в черные глаза развернувшегося к ней Северуса. Он смотрел на нее, как удав на жертву, гипнотизировал, а она не могла пошевелиться от страха, который наводил он на нее сейчас. Кинуться на него без палочки? Хотя бы попытаться? Или он припечатает ее точно так же к полу, как Люпина? — Северус, нет, — прошептала одними губами Лили. — Пожалуйста, не надо. Не делай этого.       Едва она дернулась с места, он взмахнул палочкой, произнес неизвестное заклинание, и она вновь застыла, но теперь уже просто не имея возможности пошевелиться. — Так на чем мы остановились? Ах да, — он с улыбкой развернулся к Поттеру, не раздумывая схватил того за правую руку. Раздался мерзкий, противный хруст, и дикий вскрик Джеймса. — Можно было бы конечно быть банальным и оставить тебя на глазах у всей школы без штанов, но увы, такой склонности смотреть на парней без брюк, как у тебя, у меня нет. Так вот слушай сюда, внимательно и запоминай. Если ты еще раз рыпнешься в мою сторону, или я увижу тебя около Эванс или кого-то из ее подружек — тебе пиздец, — он наклонился к нему, вцепившись в его волосы и запрокидывая его голову. — Сначала я скормлю змеям твою ручную крысу, потому сдам ликана Аврорам, твою вшивую псину я вздерну прямо у тебя на глазах, а потом возьму нож и воткну его куда-нибудь, ну, допустим, вот сюда, — он впился ногтем в шею Поттера. — И в лучшем случае тебя парализует ниже пояса. В худшем, ты проведешь остаток дней прикованным к кровати, пока твои родители будут спускать свое состояние на безуспешные попытки тебя вылечить, потому что даже волшебная медицина эту херню лечить еще не научилась. Надеюсь, тебе все понятно?       Поттер что-то неразборчиво проскулил в ответ, всхлипнув.

***

      Лили стояла у кабинета директора, нервно теребя край юбки.       Сначала они были там все: Мародеры, она, Северус, ребята, что застали эту жуткую сцену, но не решились вмешиваться и вполне понятно почему, учитывая все произошедшее, и именно случайных свидетелей отпустили первыми. Очень долго, как показалось Лили, преподаватели просто смотрели на них, а они в свою очередь смотрели друг на друга: Блэк на Люпина, Люпин на Петтигрю, Петтигрю на Лили, она на Снейпа, а тот косился на уставившегося в пол Поттера.       Видеть Джеймса таким было до ужаса непривычно, до того, что возникали сомнения, точно ли это вообще Джеймс. Он выглядел откровенно жалким с загипсованной рукой, огромным синяком на щеке и разбитыми очками, которые еще не успел починить, хорошо хоть успел умыться, а то зареванный он вовсе был на себя не похож. Остальные не сильно пострадали, не считая того, что Сириус ударил спину, у Ремуса все болело после «петрификуса», а Питер, кажется, получил психологическую травму.       Сама она чувствовала ужасную слабость во всем теле. Разбитая губа Снейпа же, кажется, вообще для самого Снейпа никакой роли не играла. Как выяснилось в процессе осмотра у Помфри, у него было еще пара синяков на теле — Джеймс ударил его в живот.       Преподавателям приходилось вытягивать слова из зачинщиков драки. В итоге выяснилось, что первым начал Поттер, пристав к Северусу, затем Ремус и Питер попытались их разнять, и затем уже на место происшествия прибежали Сириус и Лили.       Эванс чувствовала себя отвратительно. С одной стороны, Джеймс начал первый. С другой стороны то, что Северус сломал ему руку, обездвижил Люпина, который просто хотел разнять их, и даже к ней не задумываясь применил магию, выбив из ее руки палочку и парализовав неизвестным заклятием, было отвратительно, жестоко и ненужно. Ей хотелось наорать на Снейпа, устроить ему скандал, в конце концов, высказать ему все, поэтому она и ждала его сейчас, хотя ее и Мародеров уже отпустили.       Он вышел из кабинета с совершенно равнодушным выражением лица. Остановился напротив нее, взглянул, и снова пошел. — Я думал, ты сбежишь и спрячешься на все выходные в башне, — холодно сказал он. — Северус, мы должны поговорить, — она решительно зашагала следом за ним. — То, что ты сделал… — Я ничего такого не сделал. Я просто проучил его. Имею право отыграться, тем более, что он сам начал. — Нет. Нет, не имеешь. Ты мог защищаться, но ты не должен был калечить его сильнее, чем он тебя! — Подумаешь… кости быстро срастутся, не велика трагедия. — Северус! Да что с тобой такое?! — Лили схватила его за руку, тормозя. — Остановись, черт возьми, и поговори со мной! — Что ты хочешь услышать? Что я раскаиваюсь? Не дождешься, — рыкнул Снейп, вырывая свое запястье из ее руки. — Я не чувствую себя виноватым и ты мне чувство вины не навяжешь. — Господи, да что с тобой случилось? — встревоженно прошептала Эванс. — Северус, ты вообще осознаешь, что ты делаешь и как себя ведешь? Ты… ты же хуже Поттера! — Ах, вот как? Ну что ж, отлично, список достижений пополнен, — фыркнул недовольно парень. — У тебя кровь, — Эванс встревоженно достала из кармана юбки платок и протянула ему.       Снейп вытер кровь тыльной стороной ладони и наконец-то выдал хоть какую-то эмоцию, или, по крайней мере, намек на нее. Неужели хотя бы собственные травмы его волнуют. — Да твою жешь… сейчас не должно… — пробурчал он себе под нос. — Пошли, — он схватил ее чисто рукой за предплечье несколько грубо. — К-куда? — не в состоянии освободиться, спросила Лили. — В Выручай-комнату. Будешь задавать вопросы — покусаю, — он остановился и повернулся к ней. — Прости. Может я и вправду был жестковат с Поттером, но он это заслужил. — Думаешь, что если ты это признаешь, то я сразу же отстану? — проворчала недовольно Эванс, вновь пытаясь высвободиться на ходу и вновь безрезультатно. В конце концов руку стало просто больно и она оставила бесполезные попытки, поравнялась с ним, глядя сурово и недовольно вперед. — О, нет, мне и не нужно, чтобы ты отставала, — он затащил ее в возникшую как из неоткуда дверь в стене коридора. — Хочешь поговорить — давай поговорим.       Лили мельком оценила обстановку в Выручай-комнате, но времени на раздумья о том, что здесь делает кровать, не было. — Что случилось, Сев? Что произошло? Почему ты… стал таким? Почему ты такой жестокий? Почему ты меня не слышишь? — она почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Да что же это такое?! — Ничего не произошло, Лили. Ничего ужасного для меня — точно. Если тебе что-то не нравится, можешь, конечно, снова просто кинуть меня, но ведь ты этого не сделаешь, — он улыбнулся и от этой улыбки ей стало до жути мерзко. — Да в честь чего ты взял?! — выпалила она. — Почему ты стал таким самоуверенным балваном? Ты отвратителен! Ты действительно хуже Поттера, и раз ты сам признаешь это, то в честь чего ты решил, что я не поведу себя с тобой так же, как с ним?! — О, все чертовски просто, Эванс. Меня ты любишь, а его нет, — он взял ее лицо за подбородок, но Лили тут же сбросила его руку. — Нет, я тебя н-не… — девушка стиснула зубы. — Не что? Ну же. Ты даже отрицать это не можешь. — А ты? Ты меня любишь? Или тебе просто нравится играться с моим чувствами? Может быть Люпин прав и ты только и ждешь момента, чтобы сделать мне потом больно?! Учитывая, что ты теперь даже хоть немного не хочешь скрыть сволочную натуру, это весьма ожидаемо!       Он вдруг нагло схватил ее за лицо и поцеловал, обхватив тут же за талию. Лили мычала, сопротивлялась, пыталась отстраниться, но все одинаково безрезультатно. — А может и люблю. А может и нет, — сказал он, отстранившись. — Ты нужна мне, Эванс, и не рассчитывай, что я отпущу тебя так просто.       Его рука скользнула куда-то под кофту, и она почувствовала, как его пальцы словно что-то рисуют на пояснице. Лили вновь попыталась оттолкнуть его от себя, но слабость в теле после паралича все еще не прошла, и она рефлекторно подалась вперед, чтобы избежать этого холодного прикосновения, прижимаясь к нему крепче. Северус вдруг поцеловал ее рядом с ухом, у козелка, затем выше, в уголок глаза, и стал покрывать поцелуями все ее лицо.       Ее вновь захлестнуло теплое чувство, такое же, как две недели назад на вечеринке, и ей захотелось поцеловать его, и сопротивляться желанию казалось просто невозможным. Лили прильнула к его губам в поцелуе. Она почувствовала, как его руки стискивают сквозь юбку задницу, невольно вздрогнув и замерев от странного за счет своей новизны, но приятного ощущения. Северус углубил поцелуй, забираясь беспрепятственно языком в ее рот.       Дыхание учащалось, становилось поверхностным по мере того, как он все больше исследовал ее тело. Снейп погладил ее грудь, опустился вниз и нырнул под кофту, чтобы снова подняться вверх и, погладив крупные затвердевшие соски, сжать ее сквозь кружево лифчика. Эванс невольно тихо застонала ему в губы. — Сев, мы не должны… я н-не хочу, Сев… — прошептала Лили, стараясь убедить в этом скорее саму себя, когда он начал покрывать поцелуями ее шею, подталкивая к кровати. — Да брось, тебе понравится, Лилс, это приятно, — Северус вдруг задрал на ней кофту, и ей не не осталось ничего, кроме как поднять руки вверх и позволить снять ее с себя.       Эванс стянула с него джемпер, и он завалил ее на кровать. Несколько продолжительных мгновений они лежали, глядя друг другу в глаза. Снова он смотрел на нее так дико, по животному, как будто готов был прямо сейчас съесть. Северус стал целовать ее шею, спускаясь все ниже, на ключицы и грудь. Он приспустил чуть кружевную ткань, чтобы взять в рот напряженный сосок, заставив Лили приоткрыть рот в немом стоне, чуть подавшись вперед.       Его рука забралась под юбку, принимаясь гладить ласково и настойчиво ее промежность. Лили свела ноги, на что услышала мерзкий смешок. Снейп остановился, приподнявшись на локте, глядя на нее, оглаживая сомкнутые бедра, а затем вновь пробравшись под юбку к низу ее живота и резинке белья и колготок. Ей было немного страшно, но от этих прикосновений внутри все просто горело, заставляя прикусить губу. Это так неправильно, но, господи, ей так этого хочется… — Я не сделаю тебе больно, — стягивая с нее колготки и вместе с трусами, сказал Северус. — По крайней мере, я постараюсь. Поверь, это не в моих интересах. — Как-то не очень воодушевляюще, — нервно сглотнула Лили.       Он расстегнул ремень джинс и приспустил их. Эванс прикрыла глаза, прикусывая губы еще сильнее, стараясь отвлечь себя. Страшно. Когда Снейп навалился сверху, Лили обхватила его ногами и обняла за шею. — Ну что ты дрожишь? Где твоя хваленая гриффиндорская храбрость, Эванс? Кинуться на меня без палочки ты значит можешь, а трахаться боишься? — хихикнул парень.       Она стиснула зубы, когда его твердая плоть проникла в нее. Это было не так уж и больно, скорее просто немного неприятно. Лили выдохнула, ерзая под ним, устраиваясь удобнее. Северус двигался медленно, растягивая ее. Ничего особо приятного, только дискомфорт… в какой-то момент, тело словно прострелило молнией, и от удовольствия она даже не смогла сдержать стон, и тогда он задвигался немного быстрее.       Лили крепче прижалась к нему, уткнувшись носом в шею, шумно выдыхая. Это… не так уж и плохо, по крайней мере, совсем не так ужасно, как могло бы быть, ей понравилось чувствовать его в себе, его движения, и ей не хотелось, чтобы он останавливался, хоть и было понятно, что принимать его в себя ей достаточно сложно: она слишком узкая, слишком тугая для такого размера, в ней ведь не было ничего толще собственных пальцев.       Северус отстранился от нее, поднимаясь на руках, посмотрел вниз, туда, где их тела соединялись, а затем на ее лицо. Они встретились взглядами, и он так ухмыльнулся чуть приоткрытыми губами, что Лили смогла только выдохнуть, улыбнуться в ответ и закатить глаза от очередной жаркой волны удовольствие, накрывшей ее.       Она положила указательный и средний пальцы на его губы, и парень, не мешкая, взял их в рот, его язык прошел между ними, облизал, со звонким чмоком выпустил, и Эванс скользнула ими вниз, туда, где ей так не хватало сейчас прикосновений. Она довела себя до пика, и, выгнувшись, вся вздрогнула, кончая. От его движений чувство было намного ярче, и Лили почувствовала, как на глазах выступили слезы, и вся она обмякла, а он все продолжал иметь ее как заведенный, и она слышала, как все хлюпает, когда он входит в нее, так противно, пошло, но от этого внутри так сладко все сжималось…       Он кончил ей прямо на юбку, но Эванс казалось, что она так сильно измотана, что ее не может потревожить не то, что его сперма на любимой юбке, а даже то, что в Выручай-комнату бы кто-нибудь мог ввалиться и застукать их. Она приподнялась на локтях, наблюдая за тем, как Северус одевается. К ее удаче, палочка была при нем, и парень очистил ее одежду одним заклинанием. — Вот, — он достал что-то из кармана и бросил рядом с ней.       Лили взглянула на маленький пузырек, плотно закупоренный крышкой. В таких продавали лекарства в аптеке в Косом — совсем небольшие, из толстого очень прочного стекла. Она перевела вопросительный взгляд на Снейпа. — Что-то вроде экстренной контрацепции. Конечно, можешь рискнуть и не пить, зелье для аборта на ранних стадиях я тоже могу приготовить.       Эванс села, взяла пузырек, откупорила крышку и выпила его. Горькое и вязкое зелье заставило сморщиться и выругаться. — И что теперь? — спросила девушка, надевая кофту. — Мы с тобой теперь пара или… — Как хочешь, — равнодушно пожал плечами Северус. — Хочешь, будем ныкаться по углам и сосаться как малолетки, хочешь — не будем. Для меня не особо важно.       Она поднялась с кровати и подошла к нему, заглядывая в черные глаза. Лили осторожно коснулась подушечками пальцев его разбитой губы, про которую и он, и она, кажется, совсем забыли. — Тебе не больно целоваться?       Он отрицательно мотнул головой. Эванс приподнялась на носочки, наклоняя его к себе и прижимаясь к его губам в нежном, почти что невинном поцелуе, на который он ей не ответил. Холодный.