Темнота

Сириус боялся темноты до дрожи. Стоило свету погаснуть, как над его ухом тут же начинал звучать липкий навязчивый шепот, покрытые омерзительной слизью пальцы тянулись к его шее, прикасались к щекам, а если в этот момент резко обернуться, то краем глаза можно было заметить исчезающий черный силуэт. В такие моменты он с трудом сдерживал себя от того, чтобы схватить палочку и во весь голос закричать Экспекто Патронум, но нельзя, Рем решит, что он совсем сумасшедший. Однако, будь на то его воля, он бы так всегда и спал со включенным светом. Сейчас он просто лежал, проснувшись от очередного кошмара и пытаясь привести дыхание в норму, но как-то не особенно хорошо получалось, ибо вокруг плотной пеленой висела всё та же непроглядная тьма. Мокрые волосы и футболка противно липли к телу, он стащил её через голову, вытер лицо. Футболка, Сириус, на тебе надета чёртова футболка, значит ты дома, пожалуйста, дыши ровнее, разбудишь Рема, он и так по утрам вынужден рано вставать, так пусть хоть ночью выспится нормально. Этот эксперимент продолжался вторую неделю, и он определённо его сокрушительно проваливал. Первые несколько месяцев он полностью игнорировал все просьбы и уговоры и ложился спать исключительно в шкуре пса, но постепенно, слово за слово, Римус взял с него обещание хотя бы попытаться. Он обнимал Сириуса перед сном, гладил по спине и волосам, прижимал к себе… и очень быстро засыпал, оставляя того наедине с парализующим всё тело ужасом перед жуткими, покрытыми слизью, язвами и струпьями пальцами, всякий раз неизбежно тянущимися к нему из темноты. Нельзя хвататься за палочку, нельзя кричать, нельзя никому признаваться в этой позорной слабости. Конечно, ни Рем, ни Гарри не станут над ним смеяться, но он уже тоже больше не может выносить это постоянное жалостливое выражение их глаз при каждом, абсолютно любом взгляде на него, от этого уже просто выворачивает наизнанку. На днях Гарри нашёл их с Ремом школьные колдографии, и у него непроизвольно вырвалось: “Ого, Сириус, каким ты был красивым, ничего себе!”. Увидев выражение лица крестного, он, правда, тут же смущенно замолчал. Был. Это слово давно уже определяет всю его жизнь. Был. Жил. Теперь существует только беглый преступник, запертый в доме, из которого он всю свою предыдущую жизнь так старался вырваться. Как иронично получилось, матушка бы наверное голос сорвала, заливаясь смехом, если бы лет пятнадцать назад услышала подобное пророчество. - Сириус, ты что, не спишь? - заворочался рядом Римус, его голос звучал сонно и глухо. - Сплю, Лунатик, сплю, - отозвался тот, приобнимая его за плечи. Хотя кто из нас теперь лунатик, вот вопрос, - мысленно добавил он.