Одаренная бессмертием

Разноцветные прожекторы обводили толпу своим световым прицелом, с потолка, сопровождаемые световыми эффектами, на танцующих плавно опускались мыльные пузыри, а все, кто сегодня пришел повеселиться - прижимались друг к другу в ритмичном танце. Громкая музыка заглушала все остальные звуки, и Мидори не могла расслышать слов своей подруги, которая, гордо выпрямившись над стеклянным столиком, что стоял в углу просторного зала на круглой площадке, окруженной занавесом из разноцветных пластиковых бусин, рассказывала о своих планах на ближайший год. Нэнси подняла бокал на уровень губ и, прокричав свой любимый девиз, тут же выпила прозрачную жидкость, при этом едва заметно сморщившись, а после отправив в рот листочек мяты. Мидори не любила клубы, но любила своих друзей. И если Нэнси сказала, что хочет отмечать свой двадцатый День Рождения в клубе, то пусть так и будет. Пока все остальные вручали имениннице подарки, Мидори неторопливо отпивала из своего стакана странный напиток. Пахло от него горными травами, как и от зеленого тархуна, который ей однажды довелось попробовать в России, но при этом жидкость была мутной, с желтоватым оттенком, будто его разбавили апельсиновым соком. Держать его во рту долго было нельзя, ибо был велик риск выплюнуть все обратно. Зато после того, как девушка сделала первый глоток, по горлу прошел приятный холодок, подобный которому возникает, если положить в рот мятную жвачку и запить ее холодной минералкой. - Миди, что с тобой?! - весело рассмеялась Джессика, которая сидела рядом, в обнимку со своим парнем - Алексом, который являлся спортсменом и начинающей звездой американского футбола, чем блондинка очень сильно гордилась и не упускала момента похвастаться. - у тебя такой вид, будто ты пытаешься спародировать Джеки Чана! - блондинка звонко рассмеялась, деликатно прикрыв рот ручкой с розовым маникюром. Алекс улыбнулся краем губ и бросил косой взгляд на Мидори. - Очень плохо спародировать... - добавил он. Мидори резко поставила стакан на стол, отчего немного мутной жидкости перелилось через край, и, скрестив руки на груди, перевела взгляд на беззаботную толпу. С Джессикой у нее были натянутые отношения еще со школы. Талантливая и обаятельная черлидерша вечно издевалась над менее успешной одноклассницей, погруженной в свои мечты. Объяснение такому поведению было одно - Мидори не следовала за Джессикой, как щенок за хозяином, когда все остальные девушки в классе именно так и поступали. А если кто-то не соглашается с тобой, так почему бы не принизить его взгляды на жизнь и втоптать личность в землю? Тем более, когда подружки-хохотушки тебя так яро поддерживают? Поэтому, в большинстве своем, Мидори была одинокой и Нэнси оставалась одной из немногих девушек, которые продолжали общаться с ней, несмотря на все подколы со стороны одноклассниц. Но школа кончилась. Началась взрослая жизнь, и все разъехались по университетам да колледжам, отчего аудитория слушателей у блондинки стала меньше. Единственный минус Нэнси - дружба с Джессикой. Мидори не могла заставить лучшую подругу расторгнуть дружеский союз с блондинкой, так как понимала, что самой Нэнси сидеть в парке и читать книжки не особо интересно. Да, они могли сходить в кино, посидеть в кафе, но когда заходила речь о шоппинге, Мидори не могла поддержать подругу и тогда та, звонила Джессике. Многократно извинившись перед Мидори за то, что бросает ее одну и, как провинившаяся, оплатив счет за их трапезу из двух чашек лотте и одного шоколадного круассана, к которому Мидори питала слабость, убегала на встречу с подругой номер два. Что касается Алекса, так парнем он был очень даже симпатичным, но дерзким и самовлюбленным. Он знал, что его лицо, с родни бесчувственным, но очень красивым ликам моделей-мужчин, то и дело мелькавших в экранах плазменных телевизоров на канале "Fashion Week", сводило всех девушек моложе двадцати пяти с ума, и он охотно пользовался этим. И, разумеется, девятнадцатилетняя Мидори тут же выдала себя с потрохами, когда поняла, что влюбилась. Ох, как же он тогда повеселился, подкинув ей записку, в которой предлагал встретиться в парке на мосту посреди ночи. Мидори, таила надежду, что Алекс умный парень и бросит эту силиконовую куклу, как только поймет, что та пустышка, а Мидори весьма интересный и начитанный собеседник. Мечты мечтами, а действительность порой очень жестока... Мидори простояла на мосту три часа, под проливным дождем и едва спаслась от кучки пьяных подростков, предложивших ей такое, до чего никакой насильник никогда бы не додумался. Тогда до Мидори дошла одна очень простая истина - не верь парням со смазливыми мордашками и подружками-блондинками. Кто-то дотронулся до плеча Мидори, отвлекая ее от размышлений. Нэнси стояла рядом, накинув на плечи кожаную куртку и задорно улыбаясь. - Пошли, покурим? - предложила она, взяв у своих друзей, с которыми Мидори даже не удосужилась познакомиться, пачку вишневых сигарет и зажигалку. - Я не курю... - тихо отозвалась Мидори. Не расслышав ее слов, Нэнси наклонилась к подруге и та повторила фразу. - Значит, я буду курить, а ты просто постоишь рядом и подышишь свежим воздухом, - отмахнулась она, - прекращай цирк, я же знаю, что тебе не нравится здесь. Не согласиться с ней Мидори не могла, так как Нэнси была права. Поджав губы, Мидори встала из-за стола, взяв со спинки дивана свое черное пальто, сумку и красно-черный полосатый шарф. Неизвестно сколько на тансплощадке было людей, но девушке показалось, что весь их город сегодня собрался под одной крышей. На то, чтобы двум подругам протиснуться среди толпы, то и дело размахивающих в танце руками, или пихавших мимо идущих в бок, у девушек ушло добрых двадцать минут. Выбравшись на улицу, Мидори глубоко вздохнула. Голова немного кружилась от спиртного, но теперь девушка испытывала облегчение, ведь в нос не бил удушающий запах пота, смешивающийся с многочисленными запахами парфюма всех танцующих и дыма, который испускала одна из машин для спецэффектов. Улыбнувшись одному из вышибал, стоящих на охране дверей, как Цербер на охране подземного царства, Нэнси отошла поближе к дороге и, достав из красной пачки тонкую сигарету, сжала ее между указательным и средним пальцем и подожгла один из концов, а другой поднесла к алым от помады губам. Нэнси являла собой что-то среднее между образованной девушкой и заядлой тусовщицей. Иногда она могла быть серьезной, как ее отец, что был военным, а иногда безалаберной и по-детски доверчивой. Нэнси весьма симпатичная мулатка, с темными длинными волосами, собранными в высокий хвост, полными губами и округлым личиком. В миндалевидных карих глазах всегда горит огонек решимости, а длинные ресницы заставляют любых девушек, которым ради красоты ресницы приходится наращивать, завидовать черной завистью. Дочь бразильца и американки - Нэнси Беатриз ди Оливейра не терпит возражений и способна найти общий язык со всеми, кроме расистов. За это Мидори ее и любит. - Что, Джесс опять к тебе лезла? - завязала разговор Нэнси, выпустив в воздух облачко дыма. - Не обращай внимания, - отмахнулась Мидори, натянув на шею свой шарфик. - Это же Джесс, она по-другому не может. Мулатка фыркнула, недовольно стукнув по земле каблуком. Мимо пронеслась машина, посигналив им. - Да пошел ты к черту, ублюдок! - крикнула ему вслед мулатка. - Уже и у дороги постоять нельзя, чтобы за проститутку не приняли. Девушка, придерживая одной рукой куртку, а другой сигарету, отошла от дороги подальше, чтобы конфуз не повторился. Мидори подошла к ней и встала рядом с подругой в кружке света. Золотые кольца в ушах мулатки блестели в блеклом свете уличного фонаря. - Мы с Джоном собираемся через пару недель смотаться в Рио-де-Жанейро, хочешь с нами? - неожиданно предложила Нэнси. Мидори пожала плечами. Она любила путешествовать. С самого детства ее отец брал дочку с собой в командировки. За семь лет Мидори побывала и в Египте, и во Франции, в Канаде и других странах, пока мама, работающая адвокатом, защищала своих подопечных, сутками пропадая в зале суда. - На карнавал попасть хотите? - вспомнив, что ее чуть-чуть и до Пасхи останется ровно сорок дней, Мидори с улыбкой посмотрела на подругу. - Давайте, но что я там буду делать, пока вы с Джоном, одетые в яркие наряды с перьями, будете обжиматься? Нэнси усмехнулась и пихнула девушку локтем в бок. - А вам, мисс Литтл, я посоветую найти парня, чтобы не куковать всю жизнь в одиночестве, - пролепетала мулатка. Мидори закатила глаза, едва сдерживая смешок. Что миссис Литтл, что Нэнси - все пытаются ее поскорее сосватать, хотя у девушки вся жизнь впереди, и до тридцати Мидори планирует побыть одной, поставить себя на ноги: устроиться на работу, купить дом и машину. - Теперь серьезно! - потребовала Нэнси, заметив, как прореагировала подруга. - Когда же? Помнишь Луи? Он был таким милым, когда подарил тебе букет! А ты....как ты могла выкинуть его, как только Луи скрылся? Мидори пожала плечами. - Мне просто показалось, что мусорному баку этот букет нужнее. Да и я не такой романтик, как ты. Я не люблю смотреть по вечерам на звезды, не люблю ходить с парнями в кино и обниматься на задних рядах. Да и на цветы у меня аллергия! Луи стоило учесть это, если он хотел серьезных отношений, - всплеснула руками она, но тут же замолчала, заметив, что Нэнси помрачнела. - Прости. Сегодня твой день, и я не хочу портить тебе настроение своим занудством. - Да ладно, - отмахнулась девушка, сделав затяжку, - знаешь, порой мне кажется, что я тебя совсем не знаю. Ты рассказываешь мне многое, но предпочитаешь умалчивать о себе... Даже о том, что у тебя аллергия на цветы, я узнала только сейчас! - мулатка на секунду замолчала, подбирая слова. - А как же те кактусы, что у тебя дома? - Ты имеешь что-то против моих кактусов? - вместо ответа спросила Мидори, - Они не цветут и аллергию не вызывают. Кактусы мне бро. - Ты, как всегда, проигнорировала самую главную часть моего вопроса. - Нэнси на каблуках повернулась к входу и помахала вышибалам рукой. - Эй, ребятки, тот дым в зале вообще выветривается? Я, конечно, люблю дым, но когда его становиться больше, чем воздуха, он начинает нервировать! - Дым - часть светового шоу, - Сухо ответил амбал с широкими плечами. Нэнси, недовольная таким ответом, повернулась к подруге. - Я пойду, проверю, не все ли в хлам там напились, а ты, если хочешь, иди домой. Мидори не поверила своим ушам. - Ты серьезно? - удивленно спросила она. - Да, глупышка, да! Я же вижу, что тебе здесь не нравится. Иди домой, проспись, почитай книжку, посмотри какой-нибудь ужастик... Сделай все, как ты любишь делать, только улыбайся откровенно, а не натягивай маску, - обняв подругу, Нэнси развернулась и, затоптав окурок лаковым носком своей туфли, пошла обратно в клуб, чья неоновая вывеска озаряла улицу синим цветом. - Я позвоню тебе завтра! - крикнула вслед уходящей фигуре Мидори. - Только не утром! - предупредила мулатка. Вышибала любезно открыл имениннице дверь, пропуская в наполненный музыкой и весельем зал. Как только Нэнси исчезла за дверью, амбал тут же выпрямился и с упреком взглянул на девушку. Мидори вздохнула с облегчением. Ей не хотелось оставлять Нэнси в такую важную для девушки ночь, юбилей все-таки, но у той есть Джон и Джессика с Алексом, а так же пять, ранее неизвестных Миди, подруг. Так что чувствовать себя виноватой ей не приходилось. Застегнув пальто на все пуговицы, Мидори набросила сумочку на плечо и, убрав руки в карманы, направилась домой. Ее квартирка, которую для нее снимали родители, чтобы их чаду не приходилось жить в студенческом общежитии, располагалась всего в двух кварталах от клуба, поэтому девушка не считала нужным вызывать такси. С наступлением ночи улицы всегда становились малолюдными и пугающими. К асфальту прилипали газетные страницы, мусорные ящики были переполнены, а все, что не влезло, было набито в черные мишки и поставлено рядом. Неоновые вывески магазинов и ресторанов мигали, а то и вовсе гасли, а многочисленные бездомные животные вели бой с крысами за какой-нибудь жалкий огрызок. Мидори свернула в узкий переулок, чтобы срезать путь. Она всегда здесь ходила и даже бомж, громко сопящий, свернувшись на картонке, ее не удивил. Аккуратно, чтобы не разбудить мужчину, она перешагнула через него и зашагала дальше, скрывшись за поворотом. Недолго плутая по узким переулкам, она наконец вышла на просторную жилую улицу. И тут она почувствовала на себе взгляд. Оглядевшись по сторонам, она никого не заметила. Фонарь освещал не всю улицу, но и его хватало, чтобы заметить любого, кто спрятался за кустом, или же за припаркованной машиной. Пусть она никого не заметила, но чей-то взгляд прожигал ей спину. - "Лишь бы не маньяк, - начала молиться она. - Да, район этот тихий, но мало ли." Шелест листьев заставил ее ускорить шаг. Листья могут шелестеть, но только когда их теребит ветер, или кто-то трогает. А так как ветра нет... Протяжный, почти жалобный скрип качели на детской площадке. Мидори вглядывается в разноцветные башенки, в горку и, наконец, в качели, но никого нет. Резко с другой стороны что-то ударяет по машине и у той включается сигнализация. Все это меньше и меньше нравится девушке, но ноги, как назло, становятся ватными и Мидори идет очень медленно. - Что ты там шастаешь?! - хозяин автомобиля выходит на крыльцо своего частного домика в одном халате и тапочках и машет девушке кулаком. - Это не я! - кричит в ответ она, но голос срывается. - Что? Что ты сказала?! - мужчина явно ее не расслышал, - а ну иди давай, пока копов не вызвал! Пошла вон! Спорить с ним и доказывать свою невиновность Мидори желанием не горит. Отмахнувшись от мужчины рукой, она пошла дальше и вскоре услышала, как хлопнула входная дверь. И это ужасное ощущение слежки вернулось. По спине у Мидори поползли мурашки. Все-таки, каким бы вредным мужик этот не был, но он хотя бы возвращал ее в реальность. А теперь она снова одна... Кто-то проскользнул у нее за спиной. Она почувствовала движение, но его не видела. Резко обернувшись, девушка никого не заметила. - Мидори, - раздался посреди темноты чей-то голос. Понять мужской или женский девушка не смогла, - куда же ты, Мидори? Сердце бешено забилось в груди, преисполненное страхом, в висках выбивал чечетку пульс. Мидори, ломая каблуки своих новых туфель, неслась прочь, хотя знала, что если это - убийца и одет он в кроссовки, то ему не составит труда ее нагнать. Она слышала стук своих каблуков, видела, как плясала на асфальте отбрасываемая ею и едва различимая в темноте тень. - Помогите! - крикнула она, оступившись и больно упав на колени. Пусть она и чувствовала себя крайне глупо, как в плохом фильме ужасов, но пусть лучше на улицу снова выбежит тот мужик, но уже с битой. Пусть вызовет копов, сделает все - лишь бы это прекратилось. Быстро сняв туфли, Мидори взяла их в правую руку и попыталась встать. Чьи-то холодные как лед руки обхватили ее и сковали в железной хватке, сжимая, как ребенок сжимает своего любимого плюшевого мишку. Резкий рывок и шарф слетает с ее шеи, а затем в шею вонзается что-то острое. Убийца терзает плоть и поступает так же, как одержимые вампирами сектанты. Мидори пытается кричать, но ей зажимают рот ладонью и единственное, что у нее получается - это тихо мычать. Нападающий продолжает вгрызаться в шею. Девушка чувствует, как из раны течет кровь, пропитывая майку на плече. Она дергается, лягается, но все безуспешно. Обидчику от ее сопротивления ни холодно, ни жарко. Перед глазами все мутнеет, а сил остается все меньше и меньше. Боль притупляется и единственное, что Мидори понимает, это то, что ей хочется спать. Прикрыть глаза. Всего на секунду... ... Мидори не чувствует своего тела. Не чувствует асфальта, на котором лежит в луже собственной крови. Не чувствует прикосновений врача, который тщетно пытается привести ее в сознание и не видит молодую пару, стоящую неподалеку. Молодожены первыми заметили ее, возвращаясь из театра, и позвонили в больницу. - Мы вышли из машины... Я думал, что сбитая собака лежит, а тут... - заикаясь, объяснял мужчина, жестикулируя руками. - Каталку! - крикнул врач своему помощнику. Каталка с голубым матрасом выехала из кареты медиков на своих четырех металлических ножках с колесиками. - Насчет три... Раз. Два. Три... - вместе они переложили истерзанную неизвестным зверем девушку на каталку. Голова той легла на подушку так, что зияющую рваную рану стало видно во всей красе. - "Словно пума вгрызлась, - промелькнула у врача мысль, - нам ее уже не спасти." - Дефибриллятор, скорее! - подгонял он своего коллегу, который, суетясь, бегал вокруг. Один разряд, другой, но никакой ответной реакции от сердца нет, и пульс не прощупывается. - Записывай время смерти... - устало вздохнув, проговорил медик и пошел за черным пакетом, куда собирался переложить погибшую. От вида крови поплохело новоиспеченной жене, и заботливый муж отвел ее в дом. А медики, переложив тело погибшей, начали застегивать молнию. - Подожди... - наконец подал голос более молодой и неопытный медик. Он подошел к девушке и аккуратно прикрыл ей веки, чтобы не видеть этих темных остекленевших глаз, в которых до сих пор отражался испуг. Когда глаза убиенной были закрыты, более старший врач довел молнию до конца. Завыли сирены резко затормозившей полицейской машины, визг шин, хлопок дверцы, и вот трое копов с пистолетами в руках выскакивают из своего служебного автомобиля. - Опоздали, черт! - выругался светловолосый. - Свидетели есть? - спросил темнокожий полицейский, на темной бородке которого еще виднелись крошки от пончиков. Оба медика молча указали на дом молодоженов. Светловолосый достал свое удостоверение и увлек за собой до сей минуты незамеченного копа с азиатской внешностью. Они вдвоем направились к указанному дому, а темнокожий подошел к медикам и уставился на черный пакет с трупом. - Маньячина какой или что похуже? - спросил он. - Зверь, - коротко ответил взрослый медик и, взглядом указав коллеге на каталку, направился к передней дверце кареты и уселся за руль. Молодой, мысленно упрекая копов за медлительность, погрузил каталку в машину и захлопнув двойные дверцы, поспешил сесть на переднее сидение. Темнокожий наблюдал за тем, как те уезжают, а когда карета скрылась за поворотом он, поправив дубинку на поясе и убрав пистолет в кобуру, присел на корточки около засохшей кровавой лужи. Он робко трогал землю кончиками пальцев, будто боялся, что та его укусит. Но, внимательно всмотревшись, он заметил в неглубокой трещине на асфальте красную ниточку. Быстро сориентировавшись, он сбегал к своей машине и достал из под пахучей коробки с пончиками пластмассовый ящичек и вернулся к луже. Поддев ниточку пинцетом, он аккуратно перенес ее в пакет, который тут же убрал в ящичек. - Ну что, Джей, мы едем? Дело странное. Никто ничего не слышал и не видел... - позвал его светловолосый парнишка. Сопровождающий его азиат кивнул головой. - Да, - согласился темнокожий, - заглянем в участок, возьмем распечатку дел об убийствах в этом районе. Попытаемся установить личность этой девушки, связавшись с больницей, в которую ее отвезли, а потом уже сообщим родным и близким. - Ненавижу сообщать родным, - буркнул азиат.