what happens in texas

В течение бесконечной секунды Эдди не дышит; его легкие не в состоянии вдохнуть воздух и расшириться, дыхание украдено этим застывшим мгновением. Он может только оглянуться через плечо Карлоса, чтобы увидеть, как Бак двигается к нему, он бледный, дрожащий, эмоции на его лице плещутся где-то между удивлением и беспокойством, если судить по глубоким морщинам беспокойства на его лбу, в сочетании с круглыми зрачками. - Эдди? - повторяет Бак, на этот раз громче, ближе, и Эдди наконец делает глубокий вдох, легкие дрожат от потребности в воздухе. Он заставляет себя оторвать взгляд от лица Бака ровно настолько, чтобы разделить короткий, безмолвный разговор с Карлосом, надеясь, что отчаяние, скопившееся в его глазах, прозвучит так же громко, как и в его груди. - Входи, - Карлос вздыхает и отступает в сторону. Эдди проскальзывает в квартиру, лишь смутно припоминая манеры, которые годами вбивались ему в голову, достаточно долго, чтобы быстро кивнуть ТиКею, стоящему слишком близко к Баку, с нерешительным лицом и слегка протянутыми к нему руками. - Эдди, - говорит Бак, на этот раз сильнее, и Эдди слишком хорошо знает этот тон, его голос словно каменный, когда он произносит имя Эдди сквозь стиснутые зубы. Это его способ преодолевать барьеры, исследовать обстановку, и Эдди идет вперед, пока не оказывается прямо перед Баком, кончики его ботинок слегка соприкасаются с его ногами в носках. Эдди не узнает одежду Бака. Она немного коротковата для него, плотно прилегает к бицепсам и бедрам. Диаз хочет сосредоточиться на неуместной одежде, а не на том, как яркие глаза Бака резко контрастируют с его бледным, измученным лицом. Тем не менее всё, что он может видеть, это его усталость, явно читающуюся на лице Бака. В этом есть что-то ещё, думает Эдди, что-то, что выходит за рамки смеси усталости, удивления и беспокойства, и именно это неопределенное что-то заставляет Эдди двигаться. - Эдди, что ты здесь делаешь? Эдди наклоняется вперед, кладет руку Баку на затылок и притягивает его к себе, обнимает, тянет, пока Бак не прижимается к его груди. Он глубоко вздыхает, особенно когда руки Бака обвиваются вокруг его талии и когда Бак, кажется, расслабляется. Бак тепло прижимается к нему, его горячее дыхание касается шеи, и это именно то, что нужно Эдди, чтобы перераспределить тревогу, которая уже несколько часов копится в его животе. Нужно многое обдумать, слишком многое обсудить, но прямо сейчас сердце Бака колотится рядом с его грудью, и это всё, что Эдди нужно. - Ты в порядке? - спрашивает он, когда Бак освобождается из объятий и делает неуверенный шаг назад, резко хмурясь. - А ты? - Бак спрашивает в ответ, и Эдди ждет так терпеливо, как только может, в то время как Бак внимательно изучает Эдди, что оба привыкли делать после какого-либо происшествия, - Я имею в виду, что ты здесь, - уточняет Бак, скрестив руки на груди, - В Техасе, каким-то образом узнавший где именно буду я. Эдди плотно сжимает губы, проглатывает глубоко укоренившееся разочарование, которое жарко вспыхивает в его груди, и делает глубокий вздох. Лекция, думает он, ни в малейшей степени не поможет их положению, и последнее, что он хочет сделать, это загнать Бака в угол и ранить его чувства или заставить Бака чувствовать себя ещё хуже, ругая его за то, что он достаточно обезумел от беспокойства и прыгнул на первый же рейс, билет на который смог получить, просто, чтобы убедиться, что Бак в порядке. - Ты рассказал об этом единственному человеку, у которого нет от меня секретов, - Эдди наблюдает, как лицо Бака морщится, прежде чем расслабиться, а его рот складывается в маленькое "о". - Я сказал Кристоферу. - Ты сказал Кристоферу, - соглашается Эдди, кивая, его собственные глаза скользят по Баку, останавливаясь на румянце на щеках Бака, - Ты в порядке? - твердым голосом повторяет он, и когда взгляд Бака скользит в пол, Эдди не упускает из виду, как руки Бака слегка сжимаются вокруг его ладоней. - С тех пор, как он сюда попал, у него была небольшая лихорадка, - говорит ТиКей, его голос мягкий, беспокойство ясно слышно в его тоне, и Эдди бросает быстрый взгляд на ТиКея, поднимая брови, призывая к дополнительной информации, - Наверное, просто недосып, - добавляет ТиКей, - Просто сейчас он немного слаб... - Я в порядке, - возражает Бак, прерывая его, и Эдди медленно переводит взгляд на Бака. - Уверен? - спрашивает он, в то время как Джад бормочет “тупица” у него за спиной. - Я тоже рад тебя видеть, Джад, - бормочет Бак, и Джад скользит мимо Эдди, протягивая руку, чтобы прижать тыльную сторону ладони ко лбу Бака. - Может быть, попробуешь ещё раз сказать "Я в порядке", когда не будешь выглядеть так, будто вот-вот упадёшь, - Джад отдергивает руку, и Эдди наблюдает, как на губах Джада играет хмурая улыбка, небольшая, но заметная. - Бак, - снова пытается Эдди, но Бак только глубоко вздыхает, его плечи заметно опускаются, и он поворачивается обратно к дивану, игнорируя руку ТиКея, задевающую его плечо. Эдди потирает свои руки, раздосадованный, встревоженный, и слегка подпрыгивает, когда Джад хлопает его по плечу. - Почему бы не дать этим двоим минутку? - тихо спрашивает Джад, глядя через плечо Эдди на ТиКея, и, хотя, казалось бы, неохотно, но ТиКей кивает, бормоча об ужине, и когда он тащит Карлоса на кухню, Джад следует за ними. Эдди из тех, кто исследует обстановку довольно быстро, и он чувствует, что в воздухе повисло что-то невысказанное. Если бы ему пришлось предполагать, он бы сказал, что Бак, вероятно, рассказал ТиКею и Карлосу о терапии. Открылся им. И это ударяет по Эдди сильнее, чем он ожидал. Он хотел бы знать, почему Бак не доверился ему, почему Бак чувствовал, что ему нужно ехать опасные 20 часов в другой штат, когда он мог бы очень легко проехать 10 минут до дома Эдди. Тем не менее Диаз знает, что он не должен проецировать то, как он хотел бы, чтобы Бак справился с этим, на Бака; он должен быть открытым, и хотя его грудь болит, он должен быть тихим ухом для Бака, слышать Бака, прислушиваться к его чувствам, а не пытаться направлять их по-своему. Он подходит к дивану и садится на кофейный столик напротив Бака. Бак подтягивает колени к груди, отчего кажется невероятно маленьким, несмотря на весь свой рост. Это тревожит, этот образ тяжело застывает в груди Эдди. Поговори со мной, думает Эдди, спрашивая вместо этого: - Как ты себя чувствуешь? Бак отрывает взгляд от своих колен, и Эдди может прочесть темный, граничащий с грустью, взгляд на фоне голубых глаз Бака. - Почему ты здесь? Эдди со вздохом откидывается назад: - Мы с твоей сестрой беспокоились о тебе, - он замечает телефон Бака рядом с собой на столе, хватает его и нажимает какие-то кнопки. Когда он не включается, он бросает мертвый телефон Баку, - Он разрядился. - Ну и что? Ты прилетел сюда...? Потому что вы с Мэдди беспокоились обо мне? - начинает Бак, склонив голову набок. Эдди хочет остановиться на недоверии, пронизанном в тоне Бака, хочет понять, почему ему так трудно поверить, что люди беспокоятся за него. Время, однако, кажется неподходящим, поэтому он откладывает это в уме, только пока. - Повторюсь, - вновь говорит Эдди, кивая на телефон Бака, - Ты не отвечал ни одному из нас, и... - ... Хей, ужин готов. Эдди резко поднимает взгляд, чтобы увидеть, как Карлос смотрит на них, и прежде, чем он может снова повернуться к Баку, надеясь облегчить разговор о терапии, Бак уже соскальзывает с дивана и молча идет на кухню, оставляя Эдди одного, требуется немного времени, чтобы расслабиться и следовать за ними. Он занимает пустое место рядом с Баком, хмурится, когда Бак не проявляет никакого подобия реакции, и через минуту перед ним стоит тарелка с едой. Карлос садится напротив Эдди, переводя взгляд с него, на Бака и ТиКея. - Итак, ТиКей, - протягивает Карлос, и Эдди наблюдает, как брови Карлоса поднимаются. - Когда ты собирался сказать мне, что твои друзья из Лос-Анджелеса модели Аберкромби? Джад фыркает с другой стороны от него, и ТиКей усмехается, закатывая глаза достаточно долго чтобы все за столом это заметили. - Карлос, - стонет ТиКей, сжимая переносицу, и Карлос машет вилкой, указывая на Бака. - Я просто хочу сказать, что вот этот появляется из ниоткуда, весь мокрый и жалкий, и всё ещё почему-то разочаровывающе привлекательный, и этот... - продолжает Карлос, двигая вилкой в сторону Эдди, но Эдди теряет нить разговора. Из ниоткуда? Он цепляется за это, и наклоняется к Баку и шепча ему: - Ты не сказал им, что приедешь? - судя по взгляду Бака, устремленному на его тарелку, Эдди воспримет это как тревожное "да" и добавит, что это просто ещё одна деталь, которая отчаянно не нуждается в повторном обсуждении, если он хочет облегчить Баку разговор с ним. Каким-то образом вскоре после этого ужин превращается в легкое подшучивание, и Эдди садится на заднее сиденье, наблюдая, а не присоединяясь, довольный тем, что ТиКей и Джад могут вытащить Бака из его состояния, чтобы он оживился, даже немного пошутил, вернув часть света, который, казалось бы, потускнела в его глазах. Но когда они заканчивают, и ТиКей с Карлосом убирают со стола, Эдди тихо предлагает Баку поехать в отель, но очевидно, достаточно громко, чтобы остальные услышали. - Что? - ТиКей хмурится, с тарелками в руках, - Вы, ребята, не должны уходить. Мы можем договориться о ночлеге... - Нет, - перебивает Бак, поднимаясь на ноги, - Эдди прав. Я определенно достаточно обременял вас двоих. - ... ты не обуза, Бак. Эдди медленно моргает, слыша рычание в голосе Карлоса, и это застает его врасплох. Здесь опять что-то есть, чего он не знает, но может чувствовать. И тихий разговор Бака с Карлосом, и напряженный ТиКей, и что-то ещё, что Эдди пока просто не может уловить. - Послушай, Бак, - наконец вздыхает ТиКей, - Ты уверен? На самом деле ты нас совсем не беспокоишь. Вокруг Бака царит атмосфера решимости, думает Эдди, судя по тому, как Бак расправляет плечи, но эта решимость слаба и пронизана неопределенностью. Бак пассивно улыбается, не глядя ему в глаза, и Эдди, нахмурившись, сосредотачивается на этом. - Не сомневаюсь. Эээ... - Бак дергает себя за рубашку, - А ты не знаешь… Моя одежда уже высохла? - Ага. Да. Она в сушилке, - ТиКей выводит Бака из комнаты, а Эдди наблюдает за ними всё ещё хмурясь. - Хочешь забрать свою сумку? - спрашивает Джад, врываясь в мысли Эдди, - Перенести её в джип Бака? - он машет ключами от грузовика перед лицом Эдди, и тот молча кивает, следуя за Джадом из кухни и задерживаясь ровно настолько, чтобы взять ключи от джипа с кофейного столика. Он молчит, когда берет свою сумку из грузовика Джада, его мысли путаются, он не уверен в том, что он хочет остаться и узнать всё полностью. Он хочет препарировать то, что так тяжело висит в воздухе между ТиКеем, Карлосом и Баком, но он не может понять ничего, кроме того, что кажется ТиКей и Карлос теперь посвящены в то, что Бак находится на терапии. - Ты собираешься поговорить с Баком? Эдди закрывает дверцу грузовика и поворачивается к джипу, открывая замок. - Что? - Насчет эмодзи с баклажанами, - добавляет Джад, склонив голову набок, - Ты собираешься с ним поговорить? Эдди бросает сумку на заднее сиденье джипа и закрывает дверь, вздыхая, чувствуя усталость впервые с тех пор, как покинул Лос-Анджелес - Я действительно не знаю, что это значит. - Тебе что, 80? - Джад смеётся, возвращаясь в квартиру, и Эдди приходится немного побегать, чтобы догнать его. - Нет, но что это значит? Мне не следует их посылать? Это просто... - Эдди замолкает, махнув рукой, - Баклажаны? - Баклажаны, - тихо смеясь, отвечает Джад. Он качает головой, замирая, одна рука застыла на дверной ручке, - Тебе надо с ним поговорить, - повторяет он чуть серьезнее, и Эдди хмурится. - Насчет баклажанов? Джад пожимает плечами: - О твоих чувствах, - он поворачивает дверную ручку, и Эдди открывает рот, чтобы продолжить спор, но Джад обрывает его, - И насчет баклажанов. Джад уходит, оставляя Эдди застывшим в дверях. Чувства, думает Эдди; он здесь не для того, чтобы обсуждать чувства. Он не из тех, кто регулярно встречается с психотерапевтом из-за чувств. С разочарованием, смешанным с замешательством в груди, он тянется к телефону, готовый положить конец этому спору о баклажанах с помощью быстрого поиска в Google, но Бак выходит из гостиной, одетый в свою собственную одежду, мягкий розовый Хенли с темно-синей пуговицей, оставленной открытой, и его голова поворачивается к ТиКею. Эдди наблюдает, как ТиКей тихо разговаривает с Баком. Он ничего не может разобрать, потому что они говорят приглушенно, но он слышит тихое, почти настойчивое “скажи ему”, и Бак кивает ему, прежде чем повернуться к Эдди, нахмурившись: - Ты в порядке? Эдди медленно моргает, и ему требуется слишком много времени, чтобы понять, что он всё ещё стоит в дверном проеме. Он натянуто кивает и входит в квартиру, наблюдая, как ТиКей и Карлос суетятся вокруг Бака, давая ему полную бутылку аспирина и контейнеры с едой, упакованные в пакеты с водой и бутылками с Гаторейдом, а затем Карлос оказывается перед Эдди, громко объясняя дорогу в хороший отель, который находится всего в пятнадцати минутах отсюда. - Полагаю, за рулем будешь ты, - говорит Карлос, и руки Эдди крепче сжимают ключи Бака. - Я могу вести, - пробует Бак, и лицо Эдди вытягивается. Он переглядывается с Карлосом. - Ты даже стоять не можешь без поддержки, - бормочет Эдди, указывая на руку, которую ТиКей держит на спине Бака, - Не волнуйся. Я буду хорошо обращаться с джипом. - Я уже снял вам номер, - добавляет Карлос, поднимая руку, останавливая жаркий спор, который хотел начать Эдди, - Оставь это. Я плачу и настаиваю. Все довольно занято, но мне удалось снять одноместный номер на третьем этаже, - Карлос наклоняется чуть ближе, тише, чтобы Бак не слышал и обнимает его на прощание, - Позаботься о нём. Эдди морщится, нахмурив брови: - Всегда, - говорит он почти рычащим голосом, в тон Карлосу, и Карлос кивает, притягивая Бака в объятия, когда он, наконец подходит. - Я бы сказал приезжать ещё, но если я узнаю, что ты снова приехал сюда без сна, я тебя не впущу. Бак отстраняется, смущенно смеется: - В следующий раз я буду планировать лучше, - он поворачивается к Эдди, его слабая улыбка слегка подергивается, и Эдди наклоняет голову в сторону и пытается не сосредотачиваться на том, как сильно Бак пытается сохранить счастливый вид рядом с ним. - Готов? - вместо этого он спрашивает, и когда Бак кивает, он гладит его по спине, направляя к двери, останавливаясь, чтобы разделить кивок с Джадом, безмолвное спасибо, которое, он знает, Джад услышит.

***

- Эван? Господи Иисусе, ты в порядке? Бак откидывается на кровати, полотенце, обернутое вокруг его голых плеч, падает рядом с ним. Он прижимает телефон Эдди к уху. - Всё хорошо, Мэдди, - тянет он. Он уже слышал тот же разговор от Бобби, хотя Бобби был намного спокойнее, и это была единственная причина, по которой Бак решил позвонить ему первым, когда Эдди настоял, чтобы он начал звонить, как только выйдет из душа. - Нет, "хорошо" - это не когда старшей сестре больно. ‘Хорошо’ - это не значит ехать в Техас без сна и никому ничего не говорить, Эван. ‘Хорошо’ не значит отключить твоё местоположение, и "хорошо" определенно не значит игнорировать все мои звонки и сообщения. Бак вздыхает в трубку. Он заслужил это, думает он. Надо было хоть раз в жизни напрячь мозги и не полагаться так сильно на сердце. Если бы он это сделал, голос Мэдди не срывался бы по телефону. - Мне очень жаль, Мэдди. - Ох, Эван... Плач Мэдди заполняет другую линию в течение самых долгих секунд, которые Бак когда-либо чувствовал. Его собственные глаза горят, и он вытирает их, ожидая, пока Мэдди сможет сделать судорожный вдох. - Когда ты вернёшься? Ты в порядке? В безопасности? - Я в порядке, - говорит он, умалчивая про лихорадку, ненужное дополнение к её стрессу, которое он действительно может предотвратить, - Я в безопасности. Мы в отеле. Мы вернемся завтра утром, - он бормочет те же самые ответы, которые давал Бобби всего несколько минут назад. - Хорошо, хорошо. Это хорошо. Эдди будет за рулем? Где твой телефон? У тебя очень усталый голос. Ты хоть немного отдохнул? Бак бормочет в ответ: да, Эдди поведет машину, мой телефон заряжается, сегодня я буду спать больше. Как только он заканчивает на низком дыхании, Мэдди замолкает, и он практически слышит, как шестеренки в её голове перемещаются туда-сюда. - Но с тобой всё в порядке? Я имею в виду, действительно хорошо? Бак переводит взгляд на дверь ванной, наблюдая за слабыми струями пара, просачивающимися через щель внизу. Он слышит, как выключается душ, и знает, что через несколько минут ему придется поговорить с Эдди, рассказать ему о своих чувствах. Всего за несколько минут он может разрушить самую лучшую часть своей жизни. - Могу я ответить на этот вопрос в другой раз? - спрашивает он, слабо смеясь, и Мэдди резко втягивает воздух. - Эван... Дверь ванной открывается, и Баку приходится оторвать взгляд от обнаженной широкой груди Эдди. - Мне пора, Мэдди. Я уверен, что Эдди хотел бы проверить Кристофера, - он замолкает, слегка хмурясь, - Я напишу тебе, как только мой телефон зарядится. Люблю тебя, - он заканчивает разговор, следя глазами за движениями Эдди, наблюдая, как тот падает на кровать рядом с ним, кладя тыльную сторону ладони на лоб Бака. - Я уже позвонил Карле, чтобы проверить Кристофера, - хмуро бормочет Эдди, - Ты всё ещё горячий, - его рука движется к ключице Бака, и он прижимает два пальца к впадине чуть выше, тихо считая пульс себе под нос. Бак делает дрожащий вздох, и Эдди через мгновение убирает руку, нахмурив брови: - Твоё сердце бешено колотится. Ты в порядке? Нет, думает Бак. Он настолько далек от состояния в порядке, насколько это возможно, пока он так близко. Все равно кивнув, он садится и потирает затылок. - Да, просто немного переживаю после... - его слова замолкают, и он молча указывает на телефон, брошенный на краю кровати. - Конечно, - в словах Эдди четко слышится недоверие, и Бак хмурится в ответ, склонив голову набок. Он знает этот тон, слышит его слишком много раз, чтобы узнать. - Что? Лицо Эдди становится мягким, как думает Бак, даже немного нерешительным, и наблюдая за этим его живот неприятно скручивает. - Ты ведь знаешь, что можешь говорить со мной? О чем угодно. Черт, думает Бак. У него не было времени полностью подготовиться. Он не знает, что собирается сказать, и как он должен это сказать. Возненавидит ли его Эдди? Как может Эдди не начать презирать его, когда он скажет, что чувствует к нему больше, чем когда-либо чувствовал к кому-либо прежде. - Послушай, Бак. Я уже знаю, ладно? Этот… Бак совершенно не ожидал этих слов и физически почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Его тело напрягается под тяжестью слов Эдди, и на мгновение он может только безмолвно открывать и закрывать рот, гоняясь за потерянными мыслями. - Ты знаешь... - начинает он наконец слабым голосом, едва ли выше шепота: - ... что я люблю тебя? - он заканчивает в тот самый момент, когда Эдди отвечает: - Что ты на терапии. Что? Глаза Бака наполняются слезами, он поднимается на ноги и молча идет в ванную, закрывая и запирая за собой дверь. Он опускается на пол, спиной к двери, пустое лицо Эдди отпечатывается в его сознании, как пятно гнева, а затем он просто плачет, слишком усталый, чтобы сдерживаться и молчать. Его грудь вздымается от сдавленных рыданий, и он подтягивает колени к груди, крепко обнимая их, изо всех сил стараясь сохранить свое тело целым, когда оно трескается по краям. Он облажался. Нет, он качает головой. Он полный придурок. Он всегда был таким, всегда разочаровывал всех вокруг, всегда все разрушал. Он вздрагивает, когда раздается стук в дверь, быстрый и тихий. - Бак? Нет, думает Бак. Голос Эдди звучит профессионально, точно так же, как и тогда, когда он разговаривает с кем-то по телефону и сообщает.… Бак резко втягивает воздух, тот, что разлетается в щепки в его легких, а затем он слышит низкий удар, и голос Эдди на этот раз более спокойный, близкий. - Бак, я... я не знаю, что сказать. Голос Эдди мягкий, почти болезненный думает Бак, очень ясно осознавая, что Эдди не в своей стихии, и Бак отдал бы всё, чтобы вернуться к тому, что было несколько минут назад, и просто заткнуться, черт возьми, хоть раз в жизни. - Скажи мне, - начинает он срывающимся голосом, - Что я не разрушил всё только что. Он слышит, как за дверью что-то шевелится, а потом поворачивается ручка. - Бак, открой дверь. Требования в голосе Эдди такое сильное, что Бак поднимается на ноги и открывает замок. Он распахивает дверь, и Эдди тут же прижимается к нему, обнимает так крепко, что больно, а Бак остается неподвижным, его руки плотно прижаты к бокам, и он тихо всхлипывает, чувствуя как горячие слезы оставляют следы на его щеках. - Ты не можешь сделать или сказать ничего такого, что могло бы разрушить всё, - говорит Эдди, отстраняясь, - Между нами. Бак делает шаг назад и проводит тыльной стороной ладони по глазам. - Ты хочешь сказать, что после всего, что я сделал... потерял Кристофера во время цунами, подал на тебя в суд, а потом признался тебе в чувствах, которые испытывал годами... ты всё ещё не ненавидишь меня? - он заканчивает тихим, нервным смехом, и Эдди быстро качает головой. - Нет. Ты… Ты мой лучший друг, Бак. Но это не… Я не... - Всё в порядке, - говорит Бак, качая головой, - Я и не жду от тебя этого. Я просто… Я должен был тебе сказать. Эдди хватает Бака за руку и тянет его обратно к кровати, и Бак вяло двигается вместе с Эдди, садясь на край кровати, когда Эдди мягко толкает его в плечо. - Так вот почему ты приехал сюда? Мы с Мэдди подумали… Из-за твоей терапии… Бак наблюдает, как Эдди тяжело падает на кровать рядом с ним, следит за движениями Эдди с тяжелыми веками, когда Эдди проводит руками по лицу. Он решает не разжигать пламя нового спора о том, что Мэдди обсуждала его личные проблемы с Эдди без его ведома, вместо этого открывая себя Эдди, как он должен был сделать давно. - Мой психотерапевт поощряет меня быть более открытым с людьми. Эдди, нахмурившись, опускает руки. - Значит, ты проделал весь этот путь, чтобы открыться людям, которых едва знаешь? Почему не Мэдди? Черт, ты мог бы поговорить об этом с Хен? - Легче открыться тому, кто ещё не слишком хорошо тебя знает. - Ладно, - осторожно бормочет Эдди, - Ты думаешь, что ты гей? Бак качает головой: - Я не знаю. Мне нравятся и мужчины, и женщины. - Хорошо, - повторяет Эдди, кивая больше самому себе, - Как давно ты...?… Как давно ты чувствуешь это ко мне? Какое-то мгновение Бак только наблюдает, как руки Эдди чертят линии вверх и вниз на его голых бедрах, но потом Эдди замолкает, и Бак чувствует на себе тяжелый взгляд Эдди. Он вздыхает и откидывается на кровать, закрывая глаза рукой. Он не может точно определить ни одного момента, когда он узнал наверняка; это скорее серия моментов, возвращающихся к тому времени, когда он впервые встретил Эдди. Когда его внешнее раздражение по отношению к Эдди было просто проекцией, чтобы скрыть его внутреннюю неуверенность в себе, в своей внешности по сравнению с великолепным, казалось бы идеальной внешностью Эдди Диаза. Но где-то в промежутке между тем, чтобы найти Эдди самым привлекательным мужчиной, которого он когда-либо видел, Эдди бессознательно помог ему справиться с его внутренним смятением. На самом деле, думает Бак, Эдди ворвался в его сердце, и с тех пор он там и остался. - Бак? - Мне кажется, я всегда знал, - говорит Бак почти шепотом, и Эдди подтягивается ближе к кровати и тянет Бака за руку, отводя её от его глаз. Бак не может ясно понять Эдди, и это только усугубляет ситуацию, в которую он их поставил. - Я сделал всё таким странными, - бормочет он, и Эдди смеется над этим, громко, почти с облегчением, и он плюхается на спину как раз в тот момент, когда Бак приподнимается на локте, хмурясь. - Бак, у нас всегда всё было странно. - Эдди, я... - Всё в порядке, Бак, - он переводит взгляд с потолка на глаза Бака. - Кроме того, кого бы всё это не привлекло? - он проводит руками по голой груди, а Бак хватает ближайшую подушку и швыряет её в лицо Эдди. Эдди группируется слишком быстро что для его же блага, и в течение нескольких минут напряжение меняется летающими подушками и приступами хихиканья, всё приходит в кратковременное чувство нормальности, но затем Бак берет тайм-аут сквозь стиснутые зубы, и падает на спину, прижимая ладони к глазам, его виски пульсируют. - Черт, твоя голова. Ты в порядке? Бак рассеянно хмыкает и садится, медленно моргая. - Я могу лечь на полу... - Что? - Эдди со стоном качает головой, - Боже, Бак. Не говори глупостей. Вставай, - он помогает Баку встать с кровати и стягивает одеяло и простыни, - Садись. Ты дрожишь. - Эдди, я... - Это странно, только если ты делаешь это странным, Бак. А теперь ложись в эту чертову кровать. Последнее, что я когда-либо сделаю, это заставлю тебя спать на полу, особенно когда у тебя всё ещё лихорадка. Бак колеблется; он делил постель с Эдди бесчисленное количество раз, и все же это кажется монументально другим, как будто он скрепляет сделку с жизнью обреченную на одностороннею тоску. Тем не менее лицо Эдди открыто и привлекательно, как всегда, его терпение обнажено и предельно ясно, и Бак цепляется за это, когда он скользит обратно на кровать, тихо вздыхая, когда Эдди натягивает на него одеяло. Он всё ещё лежит не двигаясь, когда Эдди уходит, чтобы подключить телефон к зарядке и выключить свет, а когда Эдди забирается обратно, он задерживает дыхание в легких, распухших вокруг сердца. - Ты поговоришь со мной, Бак? - спрашивает Эдди после нескольких минут тяжелого молчания, которое давит на Бака. - Прямо сейчас? - спрашивает Бак напряженным голосом, и Эдди тихо смеется рядом с ним. - Нет, просто… В общем, ты со мной поговоришь? О терапии? О том, как ты себя чувствуешь? Просто… Я... Обещай мне, что ты не закроешься от меня. Бак уже не думает, что может дать такое обещание, но все равно кивает, пробормотав: - Хорошо.

***

Эдди крепко сжимает руль, костяшки пальцев побелели. С тех пор как они проснулись, Бак был не в себе, тихий, слишком пассивный в тех словах, которые он произносил. И хотя его лихорадка почти прошла, только слегка повышенная температура всё ещё держалась, он провел утро, ходя почти в тумане, и Эдди беспокоится о нём. Он не уверен, сколько ему нужно времени, чтобы убедить Бака, что, несмотря ни на что, они всегда будут лучшими друзьями, что признание Бака поздно ночью, которое ударило Эдди так сильно, что у него перехватило дыхание, не испортило всё. Если уж на то пошло, то именно Бак сейчас создает неловкость между ними, своим молчанием и хандрой, это заставляет Эдди лезть на стену. Часть его, большая часть его, хочет как-то это исправить. Может быть, думает он, вчера вечером нужно было лучше подбирать слова, но он был так невероятно сильно застигнут врасплох, что не мог даже начать облекать свои мысли в какое-то подобие утешительных предложений. Только когда глаза Бака наполнились слезами перед тем, как он заперся в ванной, Эдди смог полностью понять что происходит. Любовь, думает он. Бак не сказал "нравишься". Он сказал "люблю", и Эдди размышлял над этим всю ночь и все утро, честно. Его сон был прерывистым, но он всё ещё просыпался, свернувшись вокруг Бака. Это был не первый раз, когда он просыпался, обнимая своего лучшего друга, но это был первый раз, когда он думал об этом намеренно. Вчера это казалось правильным, думает Эдди. То, что Бак прижимался к его груди, казалось пугающе правильным. Это именно то, что нужно было Эдди после того, как он поддался завесе зла с тех пор, как Бак уехал в Техас. Это должно быть странно, думает он. Верно? Он не должен чувствовать себя так комфортно, когда обнаженной грудью ощущает тепло рядом со своим лучшим другом, верно? Он переводит взгляд на Бака, который свернулся калачиком на пассажирском сиденье, снова подтянув колени к груди. Эдди ненавидит, каким беззащитным стал Бак из-за него. Бак не маленький, ни внешне, ни внутренне. Его личность настолько велика, что он может заменить всю 118-ую, и он определенно на несколько дюймов выше Эдди. Он снова переводит взгляд на дорогу и тихо вздыхает. Он должен это исправить. Он готов на всё, чтобы снова увидеть улыбку Бака, настоящую, искреннюю улыбку, а не одну из тех телевизионных улыбок, которые он выставляет напоказ. Нет, Эдди хочет видеть, как Бак улыбается так же, как он улыбается Кристоферу, когда они забирают Кристофера из школы. Он хочет видеть, как Бак улыбается, когда спасает кого-то на вызове. Он хочет видеть, как Бак улыбается, когда говорит о том, что он дядя. Он хочет видеть, как Бак улыбается, когда Бобби говорит ему, как он им гордится. Он хочет видеть, как Бак улыбается во время их киносеансов, когда их взаимное подшучивание становится слишком сильным, и он сдается и впадает в приступ смеха. Боль, пронзающая грудь Эдди, резкая, ошеломляющая и смутно знакомая, и в тот момент, когда он позволяет сердцу направлять свои мысли, он включает поворотник и рывком переносит джип через несколько полос, пока не ставит его на обочину. - Эдди, какого черта? Я просил быть полегче с джипом! - Вылезай из машины. - Что? Эдди быстро двигается, пытаясь справиться с растущим адреналином, он наклоняется и открывает пассажирскую дверь. - Выходи, - повторил он резким тоном, и Бак, отстегнув ремень безопасности, выскальзывает из машины, нахмурившись. Эдди безмолвно благодарен раннему утреннему часу за редкое движение. Он выскальзывает из джипа, когда это безопасно, и обходит его, ненадолго останавливаясь, чтобы посмотреть на знак границы штата всего в нескольких футах перед ними. Они все ещё в Техасе, думает он. После всего этого им ещё предстоит покинуть этот огромный штат. - Эдди. Эдди прерывает свой пристальный взгляд, переводя его на Бака, на его большие, невероятно синие глаза, на хмурую складку на губах. - Что такое... - Замолчи, - перебивает Эдди. Он делает шаг вперед, и Бак делает неуверенный шаг назад, ударяясь спиной о джип, - Я хочу кое-что попробовать. - На обочине автострады? Эдди наклоняется вперед и прижимается губами к губам Бака, обрывая его на полуслове. Он чувствует то же самое, всепоглощающее чувство правоты, которое он чувствовал просыпаясь с теплым Баком рядом с ним, как и в любой момент, когда Бак рядом. Губы Бака мягко соприкасаются с его губами, и Эдди скользит одной рукой по шее Бака, притягивая его ближе, наслаждаясь им, пока Бак, застывший перед ним, наконец не расслабляется и его губы не приоткрываются в поцелуе. Эдди думает, что это похоже на щелчок замка или, может быть, на одно из странных видео ASMR, которые Бак заставляет его смотреть. Это приносит удовлетворение, и он даже не понимал, что ему нужно до этого самого момента, на краю Техаса, где мимо них со свистом проносятся машины. Когда проезжающая мимо машина сигналит, сопровождая всё громким свистом из окна, Эдди прерывает поцелуй, отступая назад, нахмурив брови, его губы теплые и покалывающие. Он смотрит на Бака, и тот, тяжело дыша, наклоняется на джип, позади себя. - Ты в порядке? - Мне кажется, я не могу дышать, - Бак проводит ладонью по груди, и Эдди наблюдает за его быстрыми вдохами и выдохами. - Тебе кажется? - Что это было? Вопрос на миллион долларов, думает Эдди. Он не уверен, когда Бак перешел для него черту лучшего друга. Он не может точно определить время; Бак просто всегда был там, всегда в его мыслях, даже когда он не должен был быть там. Просто это всегда был Бак, всегда Бак и Эдди, этого было так много, что другие члены 118-ой сочли странным, что всё ещё не были вместе. Два персонажа, вписанные в один и тот же роман, оба пришли к одному и тому же финалу. - Это... - начинает Эдди, - Это было то, что я думаю, что я всегда чувствовал. Лицо Бака светится, оно такое теплое и яркое, а потом он отталкивается от джипа и целует Эдди ещё раз. По-настоящему. Руки Бака скользят по спине Эдди, и Диаз вздрагивает, когда большой палец Бака скользит под его рубашку. Он тает в поцелуе, вытягивая шею теперь, когда Бак встал перед ним во весь рост. - Наконец-то, - начинает Бак, задыхаясь у губ Эдди, - Теперь я смогу серьезно отнестись к эмодзи с баклажанами. Эдди отступает, прерывая поцелуй, и Бак надувает губы. - Что? - быстро спрашивает Эдди, - Что ты имеешь в виду? Что означает этот большой, секретный эмодзи из баклажанов, который знают все, кроме меня? Это просто фрукт. Бак улыбается перед ним, сжав губы, без сомнения, сдерживая смех. - Фрукт в форме чего? - Бак подводит Эдди к ответу, он слегка шевелит руками, показывая, и лицо Эдди заливается ярким румянцем. Осознание поражает его так сильно и быстро, что он опускает лоб на плечо Бака, смех которого эхом отдается вокруг них. - Почему мне никто не сказал? - Эдди стонет, - Я рассылал их всем! - Ну разве это не весело? Эдди поднимает голову, посмеиваясь, румянец всё ещё горит на его щеках, и Бак кладет руку на его щеку. Он выглядит счастливым, думает Эдди, очень, очень счастливым, и Эдди не хочет, чтобы Бак был другим. - Это… Между нами теперь что-то есть, да? Улыбаясь, Эдди кивает: - Я думаю между нами что-то есть. - Кому мы должны сказать в первую очередь? - спрашивает Бак, чувствуя головокружение рядом с Эдди, - Мэдди? Нет, мы должны сказать Бобби на случай, если существует какая-то странная штука с отношениями на работе. - Или, - протягивает Эдди, вытаскивая телефон из кармана, и Бак буквально светится сейчас перед ним. - Кристофер, - выдыхает Бак, и Эдди кивает, перелистывая контакты. - Мы скажем Кристоферу.