dog teeth (you're all over me)

      Спину прямо, челюсти сжаты, не показывать слабость.       Рубиновые глаза стали совершенно черными, пока парень прятал дрожащие руки в карманы. Когда его вызвали в офис Айзавы, он подумал, что это что-то из-за того, что он разукрасил Минету или что-то в этом роде.       В тот момент, когда он заметил полицейскую форму, его сердце сделало кульбит и нашло пристанище где-то в его пятках, его ноги болезненно напряжены, словно электричество пробежало по его позвоночнику и вниз по всем костям.       Он отказался от молчаливой просьбы сесть, его ноги были подобны деревянным брускам под ним, а особенно, когда он встретился с жалостливым взглядом офицера. В его собственной груди горела ненависть к самому себе и ярость из-за того, что она смотрит на него свысока, черт возьми.       Он не сломлен, он не хрупкий, он не гребаный кусок...       Он чувствует себя уязвимым, запертый в этом офисе и пойманный под взглядами Айзавы и офицера.       Бакуго упускает ее вопрос, глаза не успевают прочесть его по ее губам.       Некоторое время он тупо смотрит, теряя равновесие.       Она повторяет: «Хакамата Цунагу (пер. ака Бест Джинс) изнасиловал вас?»              Слова тяжело ударили, как молотки, по его грудной клетке, выбивая из него дух, как будто он вернулся в ту бурю эмоци. Внутри его все сжималось до такой степени, что он казалось, чувствовал кровь на языке.       Он не осознает, что сделал шаг назад и еще один, пока его спина не ударилась о стену.       Держи себя в руках, это просто слова, дерьмовое описание того блядского случая...              Он сглатывает.       - Бакуго? - спросил Айзава нежным голосом, с непроницаемым взглядом.       Блондин поднимает подбородок, во взгляде алых глаз теперь читается нечто опасное, но все еще болезненно разбитое и одновременно сильное. Он коротко и резко кивает, прежде чем развернуться на пятках и уйти, дверь за ним захлопывается.       На мгновение его охватывает тошнотворное, головокружительное чувство, от которого колени почти его подводят. Он ловит себя на этом, вдыхая через сжатые легкие. Он сказал.       Его пальцы пытаются найти старые синяки вокруг его горла, но к этому моменту они давно исчезли, не оставляя за собой ничего, кроме фантомной хватки вокруг его гортани.       Я сказал.       Я сказал- черт возьми, я сказал, гребаный идиот, гребаный кусок дерьма, блять ...       Его сердце слишком быстро бьется, но он не может успокоиться. Его ноги сами несут его в спортзал на беговую дорожку, и он бежит, пока не остается ничего, кроме боли в переутомленных мышцах и головокружения. Он смотрит вверх на большой потолочный вентилятор, его лопасти вращаются так же быстро, как все внутри него.       Я сказал.       Бакуго знает, что облажался.