После дождичка в четверг

Тёмные, переливающиеся на солнце всеми оттенками синего волосы, такого же цвета пронзающие душу глаза, накачанное, смуглое тело… стоп, откуда он это знает? Хината загорелся от своих же мыслей, не в силах отогнать видение мускулистых рук и пресса Кагеямы, и снова получил мячом по лицу. — Хината, ты придурок! — зарычал виновник постоянного зависания Шое и с грозным видом стал подходить к парнишке, сжимая кулаки. Тот попятился, рефлекторно поднимая ладони, пытаясь защититься от наступающего Кагеямы, и затараторил что-то, успокаивая его и извиняясь. Связующий подошёл вплотную и навис на бледным Хинатой, который не на шутку испугался — аж колени тряслись от страха, ведь это не первый его промах за эту тренировку. В ожидании верной смерти, паренёк зажмурился, сжимаясь, но не почувствовал тянущей за волосы руки на голове, да и вообще ничего не почувствовал, собственно. Приоткрыв один глаз, не дыша, он взглянул на стоящего перед ним Кагеяму, который, кажется, не собирался убивать всех вокруг. Все ещё напряжённый и готовый защищаться Хината выпрямился и вопросительно посмотрел на сокомандника. Тот поджал губы и нахмурился, но не стал трогать, разворачиваясь и шагая обратно на свое место. — Если ещё раз отвлечешься, больше не буду тебе пасовать, — пригрозил Кагеяма, когда Хината снова встал рядом. Тот в возмущении распахнул глаза, но решил закинуть все волнующие мысли в самый отдаленный край памяти и сосредоточиться на игре. В тот вечер он пропустил ещё два мяча.

***

Скрип колес велосипеда был отчётливо слышен в тишине сумерек. После тренировки все попрощались и разошлись, Кагеяма с Хинатой по обычаю направились в одну сторону. Некоторое время оба молчали. Шое переваривал последнюю партию, с удивлением думая, как он выжил, пропустив мячи Кагеямы, который шагал рядом, погрузившийся в свои мысли. Переведя взгляд на связующего, Хината сглотнул, возвращаясь к своим размышлениям с начала тренировки. Глупый-глупый Шое. Как можно было влюбиться в лучшего друга, к тому же, парня? Сейчас гендерные различия не имеют большого значения, но как бы Кагеяма отреагировал, узнав о мыслях Хинаты? О постоянных взглядах украдкой, пока тот подходит к автомату и, не изменяя себе, покупает молоко; о том, как паренек невольно облизывает пересохшие губы, наблюдая за той же самой упаковкой молока, трубочка от которой зажимается между зубами Кагеямы, а кадык на жилистой шее дёргается с каждым глотком. После каждой тренировки Хината специально медленно переодевается, чтобы позависать с другом, пока тот снимает намокшую от пота футболку, показывая рельефный живот и подкачанную грудь, и знает, что вскоре сойдёт с ума — сдерживать свои порывы становится все сложнее. Проходят месяцы, а «дружеская симпатия», как изначально назвал это Шое, превращается во что-то непонятное, заставляющее сердце скакать при виде «друга», и в один момент парень понимает, что мокрая рука ночью — совсем не то, что должно происходить при дружбе. Хочется близости. Жаль, что Кагеяма никогда этого не поймет. — Эй, — позвал Кагеяма, внезапно остановившись. Хината обернулся, теряя нить размышлений, и вопросительно наклонил голову. Тобио посмотрел вдаль и нахмурился. Ничего не понимающий Шое поежился от накатившего холода. На голову упала капля. Паренёк запрокинул голову и почувствовал ещё одну, шлепнувшуюся на лоб. Кагеяма выругался и, не продолжив мысль, тоже посмотрел на небо. Оно было затянуто грозовыми тучами. Дождь понемногу усиливался. Взглянув на Хинату, парень быстро подошёл и взялся за велосипед. — Если не поторопимся, тут все зальёт. До твоего дома далеко, и в гору ехать сложнее, — и, сев за руль, он бросил, — садись сзади и держись крепко, я поведу быстро. Хината устроился сзади и, на мгновение замешкавшись, обхватил друга со спины, смыкая руки на животе. Напрягшись, Кагеяма тронулся и завертел педалями, набирая скорость. Шое чувствовал крепкие, сравнимые с камнем мышцы пресса парня и, пользуясь случаем, прижался ближе, утыкаясь тому в спину. Дождь уже нехило разошелся и тарабанил по велосипеду и парням. Мокрые волосы колыхались и развевались на ветру, вода хлестала по лицу, мешая отчётливо видеть дорогу, да ещё и руки Хинаты сжимали бока так, что по всему телу разливалось тепло — настолько его руки были горячими и контрастировали с ледяным дождем. Грудная клетка тяжело вздымалась, Тобио не снижал скорость, хотя дыхание сбилось, а ноги онемели от нагрузки. К счастью, вскоре показались знакомые дома, и через несколько минут, оставив велосипед во дворе, парни бросились к входной двери, заваливаясь домой. Разувшись, они поплелись в гостиную, где бросили промокшие сумки и стали решать, кто пойдет первым в душ. Выиграв в камень-ножницы-бумагу, Кагеяма с победной ухмылкой схватил полотенце и направился в ванную. Хината сморщил нос и, задираясь, показал язык в отместку. Когда довольный друг вышел, Шое стал думал, чем заняться, пока душевая не освободится. Сознание, избавленное от мыслей о проигрыше в споре, стало подкидывать воспоминания с недавней прогулки-тире-побега-от-дождя. К тому же, не только визуальные, но и тактильные — парень покрылся мурашками, вспоминая, насколько близко друг к другу они находились в тот момент, как перекатывались под руками мышцы живота Тобио, и если бы Шое захотел, мог бы спустить руки ниже на… Хината остервенело замотал головой, вцепляясь в волосы, и попытался перестать думать о таком. Ну, не в его же доме, идиот, хватит! Получалось плохо, чего и следовало ожидать. Парень застонал от все больше наполняющих голову мыслей. Но, переведя взгляд вниз, застонал ещё сильнее, разглядев свою реакцию на размышления. Послышался щелчок замка, означающий, что Кагеяма закончил и скоро войдёт в гостиную. Хината в ужасе распахнул глаза и, вскочив, натянул футболку вниз. Как только Кагеяма показался в проходе, Шое со скоростью света пронесся мимо него и бросился в ванную, сразу запираясь. Тобио немного запоздало обернулся на закрытую дверь и, приподняв брови, выдал: — Странный он какой-то, — и пошел переодеваться.

***

Помывшись и поужинав, парни сели на кровать в спальне и одновременно повернулись друг к другу: Хината потому, что делал так всегда, а теперь покрывался пятнами; Кагеяма — чтобы все выяснить. — Итак, что случилось? — без обиняков сразу задал вопрос он, чем ввел не ожидающего серьезного разговора Шое в ступор. Тот похлопал глазами и неуверенно попытался увильнуть, на что Кагеяма рассерженно блеснул глазами, выражая что-то наподобие «не скажешь по-хорошему, выведаю пытками». — Ладно-ладно, — поднял руки Шое в ответ на угрожающий взгляд, — дело в том, что… Э-э, в общем, я… — Слушай, Хината, — прервал непонятные бормотания Тобио, расслабляясь и спокойно глядя тому в глаза, — мне не интересны твои отмазки. Ты стал ужасно играть, — Шое стыдливо опустил взгляд, но Кагеяма ободряюще положил ему руку на плечо, — и мне хочется узнать, в чем причина твоих переживаний. Не могло ведь это случиться без повода, так? Хината закусил губу, понимая, что ему теперь не избежать раскрытия тайны — друг сразу различит ложь. Зажмурив глаза, в уголках которых начала скапливаться влага от обиды на несправедливость в мире, он медленно произнес: — Ты прав. Причина есть. Тобио наклонил голову, ожидая продолжения. Шое тяжело вздохнул и, решив, что терять ему уже нечего, быстро приблизился и поцеловал друга в щеку. В мыслях пронеслось, что следовало в губы, но лицо и без того загорелось как от пожара, а в глазах помутнело от осознания произошедшего. Кагеяма в недоумении перевел взгляд на съежившегося напротив Хинату, который теперь уткнулся взглядом в ноги, и почему-то ничего не сказал. Шое сглотнул ком в горле и сжался сильнее, когда друг нервно откашлялся. Тот замялся, но протянул руку к волосам Шое, который со страхом подумал, что теперь ему не жить, однако, вопреки ожиданиям последнего, Тобио не стал бить и ругаться, а просто оставил ладонь в рыжих прядях. Потянув за волосы, Кагеяма заставил Хинату поднять взгляд немного влажных глаз и сам слегка покраснел. Спустив ладони немного ниже, Кагеяма внезапно притянул парня и уткнул того себе в грудь. — Придурок, — еле слышно прошептал хриплым голосом темноволосый, пока Хината вцепился в футболку связующего, не веря в то, что происходит. Ему ведь показалось? Это не объятия, это что-то другое. Кагеяма просто не может его обнимать. Но тогда почему он не ругается? — Чт-что это значит? — тихо спросил рыжеволосый, упираясь руками в грудь Тобио. Тот отошёл от своего ступора и в своей обычной манере ухмыльнулся. — Говорю же — идиот, — с этими словами Кагеяма приблизился вплотную и, обхватив руками лицо Хинаты, поцеловал его в губы. Хината ошеломленно застыл. Кагеяма не напирал, просто касаясь, не углублял поцелуй, давая Шое время все осознать. И тот очнулся, чувствуя мятное дыхание на губах, когда Тобио немного отстранился, глядя ему в глаза. — Теперь понял? Хината медленно кивнул, зачарованный глубокими, синими глазами парня, и коснулся слегка покалывающих губ, краснея. — Эм, а дальше? — вопрос прозвучал двусмысленно и не совсем так, как этого хотел Шое, который после своих слов раскраснелся пуще прежнего. Кагеяма хмыкнул и одним движением опрокинул Хинату на спину, ставя руки по обеим сторонам от его головы. Паренёк затаил дыхание, глядя на нависнувшего над ним друга — или уже не совсем? — и невольно закусил губу. Жест получился соблазняющим, как вскоре понял Шое, но жаловаться было не на что, потому что Тобио склонился и снова впился в губы напротив, зарываясь в волосы Хинаты — кажется, ему и правда нравилось их перебирать. Все проблемы отошли на задний план, парни различали только прерывистое дыхание в тишине комнаты и стук собственного сердца, готового прорваться сквозь грудную клетку. Когда чужой язык слегка лизнул губы, Кагеяма немного удивился, но подхватил инициативу Хинаты. Сквозь пелену возбуждения им было сложно понять, когда следует остановиться, но, почувствовав пробирающуюся под одежду руку, Хината судорожно вздохнул, немного испуганно отстраняясь. Кагеяма застыл, часто дыша, и моргнул, пытаясь вернуть самообладание. — Прости, — с этими словами он провел ладонью по лицу и с быстро колотящимся сердцем лег рядом, стараясь успокоиться. Шое перекатился на бок лицом к нему и неуверенно уткнулся в широкую грудь. Кагеяма обхватил руками его талию и зарылся носом во вкусно пахнущие вьющиеся волосы. Оба были взвинчены до предела, но продолжать не решались, предпочитая лежать в обнимку, не произнося ни слова. Хинате было приятно и умиротворенно чувствовать трепыхающее пряди дыхание, а Кагеяме — ощущать миниатюрное тело в руках. Ещё некоторое время они лежали в молчании. Шое уже начал засыпать, когда синеглазый зашевелился и сел на кровати. Рыжеволосый разлепил веки и что-то промычал. Кагеяма обернулся и улыбнулся ему — счастливо, так, как никогда прежде не доводилось видеть. Хината в ответ тоже растянул губы в улыбке, чувствуя усталость от тренировки и событий прошедшего вечера. Тобио поднялся и подошёл к окну, распахивая настежь. С улицы потянуло свежестью мокрых деревьев и земли, разгоняя духоту в комнате. Выглянув, брюнет с удивлением выдал: — Смотри, дождь закончился. Обернувшись, он увидел свернувшегося на кровати Хинату, уже тихо сопящего в подушку. Кагеяма, приблизившись, прилёг рядом и потрепал рыжика по голове, тоже ощущая навалившееся утомление. Обняв парня со спины, он прикрыл глаза, даже не задумываясь о завтрашнем дне. Кажется, на утреннюю тренировку они опоздают.