Dark dimension.

Какая же отвратительная фамилия: "Поттер". И какой отвратительный человек её носил. Так почему такая прекрасная девушка полюбила его? Такие мысли терзали профессора зельеварения слишком часто. Они не давали спать, часто отвлекали от ведения уроков, мешали проверять работы учеников. Не критично конечно, но такое, на протяжении долгих лет, сильно выбивает из колеи. Другой бы на его месте сотню раз забыл бы и жил своей жизнью, но только не Северус Снейп. Но к этим мыслям не так давно добавились новые... У него её глаза. К шестому году обучения Поттера, Снейп окончательно убедился, что в нём от матери только глаза. И, скорее всего, добрые, иногда слишком, помыслы - в этом он не мог быть уверен до конца. И к мешающим мыслям добавился отвлекающий взгляд изумрудно-зелёных глаз. Конечно, зельевар никогда бы и не подумал заводить дружбу с Поттером. По многим причинам: начиная с того, что дружить профессор не умел, продолжая тем, что Поттер, вообще-то, ученик, и субординацию соблюдать нужно было строго, и заканчивая генами мальчика. А влюбляться в глаза тем более было бы глупо со стороны такого гениального человека, как Снейп. Но с каждым разом профессору всё больше хотелось смотреть в них. То ли он видел на месте мальчика покойную Лили, то ли чего хуже, он сам и не понял. Одним отвратительным утром Северус проснулся от давящей головной боли. Использовав все возможные средства, которые не помогли, он решил, что пройдёт само и отправился на уроки. Но боль не проходила, и к вечеру профессор был жутко вымотан. Едва найдя силы на то, чтобы переодеться, он без сил упал в кровать. Прошла неделя, а боль только усиливалась. Помфри не могла дать ничего лучше, чем то, что у Снейпа уже было. И потому ему ничего не оставалось, кроме как терпеть и работать. Но боль начала переходить и отражаться в других частях тела - шее, кистях рук, спине. Появился жуткий, надрывный кашель. Профессор было уже подумал на простуду, но противопростудные средства мало помогали. Помогло, и то, ненадолго, только обезболивающее, которое, естественно, кашель не убирало. Шли дни и недели, а состояние Снейпа ухудшалось. Коллеги пытались донести ему, что пора бы обратиться в Мунго, но зельевар оставался непреклонен - он решил остаться в школе. По состоянию здоровья его пришлось отстранить от работы отправить отлёживаться. Да и, правду сказать, - он уже не мог ничего другого. Едва ли передвигаясь, с удушающей болью во всём теле, он медленно бродил по комнате, пытаясь понять, что с ним происходит. К кашлю и боли вдруг добавились сны. Странные, пугающие. В них он видел десятки кадров - на них Лили, Гарри, каким-то образом затесался Джеймс, и всё одним, и всё кругом. И всё хуже. Кашель стал невыносимым, словно горло царапало изнутри чем-то жутко острым. И он был таким сильным, что доходил до тошноты и рвотных позывов. А в один момент Северус заметил на губах кровь и какие-то тёмные волокна, подозрительно похожие на лепестки цветов. Я читал об этом, я где-то это видел, слышал, это оно, да! Судорожно думал Снейп, перебирая книги в поисках одной - "Вымышленные болезни или история людского сумасшествия". Быстро пролистав страницы, он отыскал нужную главу. На верхней странице значилось: "Ханахаки". После прочтения всей главы, которая была не столь большой, зельевара словно водой окатило. Он сидел неподвижно, с одной мыслью в голове: Неужели это и в правду происходит... И неужели всё так, как я думаю... А думал он не лучшим образом. Ведь единственным предполагаемым лечением болезни было признание в любви объекту, её не разделявшему... Но Лили мертва уже как полтора десятка лет! Снейп не понимал, что ему делать и вдруг... в его голову вдруг пришло осознание. Резкое, словно выстрел. Объект симпатии, конечно, Поттер, но совсем не Лили... Мальчик с её прекрасными глазами, чистыми сердцем и разумом... Вот - объект любви, от которой Снейп так страдал последний месяц. Но признаться Поттеру... Никогда! Ни за что! Хоть... - на этой мысли его прервал кашель, который вдруг перешёл в жуткую тошноту. Зельевар рванул в уборную, и, едва успев склониться над раковиной, его стошнило, но не совсем едой. Мелкие лепестки цветов рвались наружу и словно не заканчивались. Когда его немного отпустило, он присел на корточки и утёр рукавом мантии рот. Лепестки. Очень тёмно-синие, почти чёрные, мелкие. Dark dimension. Гиацинт. Здесь ему пригодились знания травологии. Цветок цвета траура... символично. И название его... печальное. Приступ тошноты вновь накрыл его, цветы, уже перемешанные с кровью, вновь полезли наружу. После такой экзекуции Снейп всё же решился на признание. Он умылся, вышел из уборной и направился в сторону кабинета, где сейчас находился Гриффиндор. Вытащив Поттера из кабинета и едва начав говорить, Северуса вновь накрыло приступом кашля. Когда он прошёл и зельевар вновь повернулся к мальчику, он увидел его огромные, раскрытые в шоковом выражении глаза. - Что... с вами, профессор? У вас, - он пальцем указал на губы, - кровь... - Снейп быстро утёр рот рукавом. - Ничего. Поттер, я... я люблю вас, - он не хотел тратить времени на долгие "прелюдии", и высказал четко и по делу. - Ч-что? - глаза Гарри ещё больше раскрылись и он попятился назад, - знаете, профессор, я поговорю с вами, когда вам станет лучше, до свидания, - Поттер вернулся в кабинет. Снейпу стало невыносимо больно в груди, он буквально почувствовал как цветы прорастают сквозь плоть. Слева в груди закололо, в глазах потемнело, Снейп опёрся на стену и медленно по ней спустился на корточки. Дышать стало уже невозможно, цветы вдруг начали расти с неимоверной скоростью, закрывая носоглотку и дырявя лёгкие. Последний хрип раздался в тишине коридора.

Северус Тобиас Снейп 1960-1996

На могиле, прямо изнутри, рос небольшой куст гиацинтов. Тёмный, как сама ночь.