Похищение Шестого Хокаге.

Мужчина совсем не скрывал своего удивления, когда на пороге его кабинета оказалась запыхавшаяся Сакура. Он достаточно давно не видел её в таком состоянии, поэтому не смог сразу сориентироваться по ситуации. — Сакура? — он позвал её, надеясь, что не нужно будет выпытывать у неё информацию о том, что же такого могло произойти, если она здесь. Помощник Хокаге, коим на данный момент являлся Нара, лишь нахмурился. Чувствовал заранее своим нутром, что что-то не так, и это не давало ему покоя. Когда подруга почти в один прыжок оказалась напротив стола, он пришёл в себя. — Не смей, Харуно! — крикнул он, тут же складывая руки в печати, бросая на полупустую полку несколько папок. — Ты не понимаешь, до вечера нужно подписать договора с Суной! — В этом я тебе полностью доверяю, как и Хокаге-сама, — она хитро улыбнулась и, прежде чем чужая тень успела дотянуться до её собственной, схватила бывшего учителя и исчезла с ним в воздухе. — Твою же мать! — шатен злобно пнул стол, за что поплатился сильной болью в ноге, и зашипел. Сегодня определённо был не его день.

***

Хатаке оглянулся, когда лёгкая светлая дымка исчезла окончательно. Первое, что он увидел — самое счастливое лицо девушки, которая только что украла его буквально из-под носа Нара. Она широко улыбалась и смотрела ему в глаза, а после взмахнула руками, разводя их в сторону. Какаши перевёл взгляд, наслаждаясь красивым пейзажем леса, который окружал полянку, где они стояли. Сакура тотчас принялась кружиться, постепенно отдаляясь от джонина. В её ногах было много цветов, но большую часть из них составляли белоснежные ромашки. На их фоне она была яркой и чарующей. Наблюдая за её необычным «танцем» Какаши невольно заулыбался и плюхнулся на землю, позволяя рукам запутаться в длинных травинках. Он так же, как и его ученица, любил лето. — Чувствуете, Какаши-сенсей? — её радость в голосе ещё больше поднимала ему настроение, которое, казалось, итак находилось на своём пике. Он задумался над её вопросом, а потом просто молча закрыл глаза и почувствовал. Солнце приятно грело своими лучами, прохладный ветерок не давал ему перегреться, листья шуршали, даря успокоение, а жужжание насекомых расставляло мысли по порядку. Какаши чувствовал, что силы постепенно к нему возвращаются. Словно твой опустошённый сосуд постепенно заполняла чужая чакра, и ты готов был двигаться дальше. Мужчина, наконец, расслабился и откинулся на спину. Ему было спокойно, хорошо и свободно. Так, как он не ощущал себя в четырёх стенах резиденции. Так, как могла заставить его себя ощущать только эта невероятная куноичи. — Ты просто чудо, Сакура, — тихо произнёс Шестой, когда она приземлилась на землю рядом с ним, чуть ли не уткнувшись носом в плечо. — Я знаю, сенсей, — хихикнула Харуно и немного неуверенно протянула свою руку. Пусть медленно, но всё же ей удалось осторожно переплести свои пальцы с чужими и расслабиться, не почувствовав сопротивления. — Не боишься? — через какое-то время он поднял веки и перевернулся на бок, сталкиваясь с девушкой лицом к лицу. — Ты должна сейчас считаться преступницей за похищение Хокаге. К тому же, Шикамару тебе не скоро простит этот поступок. — Между прочим, никто сопротивления мне не оказывал, а задобрить обиженную душу Нара я смогу быстро, поэтому за меня можете не переживать. Джонин многозначительно усмехнулся и сжал руку Сакуры сильнее. Ему нравилась её смелость и, в меру используемая, наглость. В сочетании с её характером, она была просто идеальна. Он не мог не заметить её слегка покрасневшие щёки, едва сбившееся дыхание, светящиеся глаза и розовые тонкие губы, которые хотелось тут же накрыть своими. Какаши еле содержался, чтобы этого не сделать. — Я, наверное, никогда не смогу тебе сопротивляться, — мягко сказал он и улыбнулся. — Особенно, если дело касается того, что ты будешь рядом, а моя работа наоборот — подальше от меня. Харуно не знала, что можно ответить ему и совсем растерялась. Конечно, она была намерена помочь ему немного отдохнуть от всего, что навалилось на его плечи, но такого исхода событий никак не ожидала. Шестой умел удивлять, и это было приятно. Сакура знала: если бы она не лежала сейчас, то у неё наверняка бы тряслись коленки от волнения. Только из-за чего она так переживает? — Я никогда не обижу тебя, — у Сакуры расширяются от услышанного глаза, и она вздрагивает. В её голове мельтешит мысль о том, что он догадался. — Сенсей?.. — она пищит, понимая, что от резко возникшего страха её голос просто пропал. — О чём вы говорите? Я з-знаю, что вы не станете меня об-бижать.. Слёзы начинают течь по её щекам, и девушка жмурится, чтобы прийти в нормальное состояние. Она обещала себе больше не плакать по пустякам. Ей хочется дальше касаться его, но её руку отпускают. Отпускают, чтобы мужская ладонь со всей нежностью опустилась на её лицо и принялась аккуратно вытирать мокрые дорожки. Какаши становится серьёзным и поднимается на колени, утягивая за собой бывшую ученицу. Она легко поддаётся его движениям, и теперь её тело кажется ещё более хрупким, чем обычно. — Посмотри на меня, — он почти приказывает, и у Сакуры не хватает сил, чтобы прерикаться. — Может, я ошибаюсь, что ты в меня влюблена, но я знаю точно, что я люблю тебя. Куноичи разрывается между множеством чувств. Сначала она бледнеет, потом её окутывает сильнейшим жаром, следом начинает что-то колоть в груди, и бабочки в животе, кажется, просыпаются после долгого сна. Они — два человека, которые пережили слишком многое, чтобы после всего спокойно признаваться друг другу. Первая любовь чуть не убила Сакуру. Какаши же собственными руками убил ту, которая посвятила свою первую любовь ему. Они оба страдали так долго, что не уверены, стоит ли верить себе и своему сердцу. Но, когда оно само тянется к человеку, оба не могут остановиться, не смотря на отчаянные попытки это сделать. — Я тоже, Какаши-сенсей, люблю вас, — она поддаётся этому порыву эмоций и сгребает широкоплечего джонина в охапку, повалив его обратно на траву. — Люблю, люблю, люблю! — Сакура, — он не удержался и засмеялся, кое-как высвободив руки и прижимая её к себе за талию. Они обошлись без всяких поцелуев и прочей романтики, которая прочим людям нравилась. Им было достаточно находиться рядом, касаться и чувствовать, что ты по-настоящему любим. И после услышанного рассказа даже Шикамару сменяет гнев на милость, немного испортив своей подруге её прическу и искренне радуясь за их счастье.