Тепло

Минцзюэ никогда не жаловался на холод. И вообще ни на что не жаловался - такой уж он был человек. Строгий, властный, непоколебимый. И одинокий. Хотя, его одиночество скрашивали битвы (в совсем уж мирное время приходилось довольствоваться тренировочными, но и они годились) или дела клана, за которыми время улетало из рук. И все считали, что для него этого было достаточно. Может, так и было... И все же, когда сквозь сон Минцзюэ почувствовал чьё-то присутствие и тепло он сначала мимолётно порадовался, и только потом настороженно разлепил сонные глаза, глядя на замеревшего у него на груди ночного гостя. Хуайсан прижимался к нему всем телом, еле дыша. - Ты не маленький уже, чего прилез? - недовольно пробурчал Минцзюэ, но отталкивать не стал. Хуайсан промолчал, только дыхание его стало ещё тише, будто боялся чего-то. - Дагэ... - после долгой паузы, за которую Минцзюэ чуть не успел заснуть, начал Хуайсан. - Ты не злишься? - За тренировку? Упомянутую тренировку Хуайсан всеми правдами и неправдами прогуливал, и на этот раз у него даже получилось. Вероятно, помня, что брат ненавидит его слабость, Хуайсан и решил, что тот будет злиться. Не дожидаясь ответа, Минцзюэ покачал головой. - Привык, - сонно ответил он, необычно нежно обнимая замершего в ожидании ответа брата. - Но за прогул накажу. А-Сан обречённо вздохнул, опаляя открытую шею брата горячим дыханием. - Хорошо. Я понял. Но я не про тренировку. Я про... Ну... - Хуайсан запнулся, подбирая слова, - Я ведь могу остаться? Поспать с тобой? Он поднял голову, заглядывая в глаза Минцзюэ. И тот с удивлением заметил абсолютно незнакомый ему блеск в глазах младшего брата. Впрочем, может, это был просто лунный отблеск. Решив так, Минцзюэ и спрашивать ничего не стал - только кивнул, и закрыл глаза, желая просто поскорее окунуться в сладкие сновидения, пока кружащее ему голову тепло, забытое с детства, не исчезло. Он чувствовал, как А-Сан улыбнулся, касаясь щекой его груди, как крепко и мягко одновременно сжали его плечи тонкие пальцы. Сонная одурь захватила его почти целиком, когда дурманящее тепло каким-то чудом перекинулось на его шею, на скулы и на губы... Минцзюэ непонимающе приоткрыл глаза, и увидел перед собой лишь трепещущие ресницы. Хуайсан еле касался его губ, и все же, это был поцелуй. - А-Сан... - как только он отстранился, строго начал глава Не. - Не ругайся, - немедленно попросил Хуайсан, зажмурившись и сжавшись в комок от ожидания брани или даже удара. А ведь Минцзюэ действительно собирался сделать хоть что-то. Как и обычно - чтобы А-Сан раз и навсегда выбросил из головы всякую глупость, а ведь на этот раз глупость была просто колоссальной. Но почему-то сейчас, когда было так тепло, когда Хуайсан наконец находился рядом... Минцзюэ не мог позволить себе довести его до слез. - Утром разберемся, - отвернувшись, бросил старший брат, прижимая голову Хуайсана к своей груди, - Спи, чудо. И А-Сан счастливо улыбнулся. Снова. Минцзюэ не засыпал крепко всю ночь - то и дело его будили то касания прохладных пальцев к его коже, то почти невесомые поцелуи. На рассвете заснул уже Хуайсан. А Минцзюэ, напротив, окончательно проснулся, и ещё почти час задумчтво перебирал растрепавшиеся волосы брата. Как так получилось, что даже самая усердная песнь Успокоения Сичэня не приводила его в такое уравновешенное состояние, как ночь, проведенная рядом с Хуайсаном, Минцзюэ не знал. Но глядя на по-детски счастливое лицо брата, ему становилось все лучше. И все же, когда он проснется, Минцзюэ придется отругать его за выходку. И привести в исполнение обещанное наказание за тренировку. Однако, решил глава Не, если однажды ночью Хуайсан снова проберется под его одеяло... Вряд ли Минцзюэ станет отталкивать его. Нелогично, неправильно... Но душе от этого становилось тепло.