Встреча на альбомном листе

      После осознания ситуации в которой он оказался, на самом деле толком ничего не изменилось. Здесь его жизнь и её разнообразие зависело не от него, поэтому даже приобретя воспоминания он не мог ничего изменить.       Единственное, что изменилось, так это его отношения к голосам из пустоты. Он стал больше к ним прислушиваться, ведь теперь он знал чьи именно голоса он слышал.       Он уже мог определить местоположение некоторых рисунков. Чуть раньше они могли находиться почти по всему дому, но после его смерти многие из них переместились в какое-то тихое место, куда редко кто-то заглядывал, возможно это была кладовка или чердак, но несколько рисунков всё ещё находились в более оживлённых комнатах, совсем малое количество. Одна в гостиной и две в комнате братьев. Хината понимал из-за чего это происходит, но в то же время он боялся остаться наедине с пустой.       Так, однажды он услышал достаточно волнующий разговор. В тот день братья говорили о нём, скорее даже вспоминали проведённые вместе моменты их жизней и тихо плакали заглушая всхлипы и глотая слёзы.       Хинате было противно от того, что он является причиной этих слёз, он был слишком беспомощен в этом месте, он совершенно ничем не мог им помочь, ни утешить, ни подать какой-либо знак о том, что он здесь.       — Почему это произошло, почему именно с Шоё, и я знаю что неправильно будет сказать так, но почему это случилось именно в тот день, когда мы хотели признаться ему в наших чувствах? — Ацума говорил тихо шёпотом, отрывисто, прерываясь на секундные паузы буквально после каждого слова.       — Почему? — Хината был поражён, он не мог поверить в то, что сейчас услышал. В то, что его два лучших друга, с которыми он с самого детства, собирались признаться ему в любви.       Чёрт, на какое-то жалкое мгновенье он даже обрадовался тому в какой ситуации сейчас находится. Всего на мгновенье. Он просто не знал как бы отреагировал на это признание, чтобы ответил. Чёрт…       Его чувства сейчас были слишком сложными. Он ведь раньше никогда не думал о близнецах в таком ключе, и всё это было просто до ужаса неловко.       Но несмотря на всё что успело произойти, жизнь постепенно продолжалась. Он продолжал бродить по островкам, старался как-то повлиять на этот мир, найти какую-нибудь лазейку. А близнецы, близнецы были чертовски сильными. Через рисунок в гостиной он часто слышал их голоса, задорные разговоры и смех, но позже когда они оставались в своей комнате лишь одни, Хината слышал как сложно им было поддерживать этот образ. Они лишь старались удержать друг друга от падения в пропасть.       Так прошёл примерно год или около того, он не мог сказать точно. За это время из трёх рисунков остался лишь один в комнате близнецов. Остальные перебрались ко всем остальным, а новые не появились. С момента его смерти Ацума так и не нарисовал ни одной новой картины.       Если честно ему было сложно, день за днём проживать в одном и том же пространстве. Без возможности хоть что-то сделать, как-то повлиять на мир вокруг себя, без возможности хоть с кем-то поговорить и поделиться своими переживаниями. Хината даже толком не мог определить какое на данный момент время суток, он ориентировался лишь на ежедневный будильник близнецов, на их распорядок дня и их разговоры о грядущих праздниках.       День за днём живя фактически в одной картине, которая выглядела как волейбольный зал с неподвижно стоящими фигурами близнецов. День за днём в течение целого года. Возможно он начинал мечтать об окончательной своей смерти.       За это время произошло много чего и одновременно ничего особенного. Хотелось добавить какого-нибудь разнообразия в свою жизнь, и теперь он всё реже посещал ту картину, что висела в комнате у близнецов, ведь только один её вид доводил его до зубовного скрежета. Теперь он всё реже слышал голоса близнецов. Его жизнь была наполнена спокойствием и тишиной, и в ней не было абсолютно никакого смысла, отвратительное чувство.       Поэтому он совершенно не ожидал последующих вскоре событий. Всё началось на одной из давно забытых картин. Здесь был изображёна набережная. Место было довольно красивым, пусть и никак не могло сравниться с реальностью. Не хватало самого важного — шума моря, лёгкого ветра, особого запаха и солоноватого привкуса на языке. Здесь всё выглядело таким бездушным. Синие краски, что образовывали море, которое становилось всё светлее ближе к горизонту, красноватый закат, пару теней птиц в небе и две неизменные фигуры братьев, их тёмные силуэты. Он наверное уже довольно долго был здесь, раз ему начали мерещится всякие штучки. Так ведь иногда было и раньше, ему ведь действительно показалось, что одна из теней шевельнулась.       Затем, медленно она начала приобретать новые очертания, будто бы там действительно стоял человек, а не нарисованный силуэт. А затем он обернулся, и Хината увидел пару совершенно осмысленных серебристых глаз, которые смотрели на него с таким удивлением, с таким шоком, что пожалуй сложно было бы описать словами.       Осаму Мия, смотрел на него в этот момент, и это вовсе была не обычная голограмма и это точно не было его воображением или глюком, по крайней мере он на это надеялся. Стоп, ему просто нельзя надеяться на подобное, ведь если всё что он видеть правда, то подобное возможно лишь при том случае если Осуму тоже умер.       — Осуму, что случилось? Как ты здесь оказался? — Было ещё конечно много вопросов, которые Хината хотел ему задать, но на данный момент эти сейчас являлись первоочередными.       Ему повезло, что Осаму был намного собраннее своего брата, поэтому довольно быстро справившись с шоком, он сосредоточился на своих воспоминаниях.       — Где-то месяц назад меня положили в больницу, обнаружилась какая-то болезнь на уже довольно серьёзной стадии и вскоре потребовалась операция. Точно, мне совсем недавно вкололи наркоз и повезли на операцию. Так значит ты мой глюк, что же, это довольно приятно. — Хината выслушал его объяснения и тревога поднялась в его сердце. Значит ему не кажется, значит всё происходит на самом деле, но если это так.       — Боюсь, что ты не прав. Если ты действительно оказался тут, скорее всего ты умер. — Ох, произносить подобное было действительно неприятно и смотреть на то как в глазах твоего друга появляется какая-то обречённость и понимание.       — Так значит это, загробный мир? — Немного грустно спросил Осаму.       — Не совсем. Это всё картины Ацума. — Хината не мог пока объяснить всё подробно, поэтому он просто схватил его за руку и по песчаным дорожкам перешёл на ту самую картину в комнате братьев. Пока что там было тихо, значит в комнате ещё никого не было, но вскоре дверь резко открылась и так же резко закрылась, послышались тяжёлые шаги и уже не сдерживаемые рыдания. Это продолжалось довольно долго, эти не возможные звуки которые не возможно было слушать не ощущая нарастающую в душе пустоту. Это было надрывно с резкими вдохами и выдохами, казалось он задыхался от того что не мог глотнуть достаточно кислорода сквозь слёзы. Это было невыносимо. Ведь они были так близко и так далеко от него одновременно.       А плачь всё продолжался и продолжался изредка прерываемый лишь жутким кашлем, а позже звуки затихли, на несколько минут образовалась идеальная тишина, которую прерывал лишь шёпот, бессмысленное бормотание.       — Ты ведь единственный за кого я держался, так почему? Почему? Почему? ПОЧЕМУ?! почемупочемупочемупочему…       Как мантру он повторял одно единственное слово. В пустой комнате, совершенно один, переживая столь большое горе, он задавал этот вопрос сотни раз. Не известно зачем, непонятно кому, он точно знал, что никто не сможет на него ответить.       В какой-то момент он встал. По звукам было сложно угадать, что конкретно он делает, но скорее всего он просто крушил комнату. Все предметы что попадались ему под руку отлетали в разные стороны бились об стены, об пол, потолок. Ломались, рвались, разрывались, так ему в руки попал и рисунок, что уже давно висел на стене. Хината почувствовал это. Тёмную ауру, отчаяния, что давила на них со всех сторон. Она прижимала к полу, заставляло что-то в груди болезненно сжиматься. Слёзы потекли сами. У него тряслись руки и скорее всего колени, потому что он не находил в себе сил стоять прямо.       То что произошло потом было неожиданностью, ударом по чему-то живому, ножом в спину, потому что край островка начал гореть. Гореть чёртовым огнём, который медленно поглощал всё живое, сантиметр за сантиметром.       Адреналин вскипел в крови, бежать, нужно бежать. Он схватил руку Осаму и потащил того за собой по тонким песчаным дорожкам, чтобы спастись от этого всепоглощающего пламени.       Они остановились на красивом лугу, который был переполнен цветами. Хината сразу же упал на траву, те события что он пережил за эти несколько минут были просто ужасны. Рядом с ним приземлился всё ещё шокированный Осаму, он не говорил и не задавал никаких вопросов, скорее всего он уже сам всё понял. Они лежали вместе под нарисованным солнцем на мягкой и неестественно яркой траве, прерывисто дышали и пытались прийти в себя.       В их умиротворяющую тишину ворвался ещё один звук, резкий и громкий, и Хината насторожился, ведь эти картины были на чердаке, а сюда почти никогда никто не заходил, разве что… Нет… Только не это.       Тихий треск огня, что разъедал страницу был самым страшным звуком в этом мире. Ацума один за другим рвал свои картины, будто бы избавляясь от памяти о своём друге и брате, а вместе с этим сгорали островки жизни, те на которых их души ещё были способны существовать. Огонь почти неслышно пожирал бумагу, с едва отличимы скрипом и шорохом, с неприятным резким запахом, под яркое пламя огня погибали миры. Один за другим небольшие клочки чего-то живого, чего-то, что он знал уже очень давно погибали в безжалостном пламени. Как будто от него самого отрывали частичку, как будто его душу просто рвали на части. Все эти картины, что были нарисованы с такой душой, эти дома, леса, поля и луга, все они, переполненные яркими красками, наполненные незримой любовью, каждая из них, одна за другой погибали навсегда.       Они с Осаму наконец-то нашли картину, что ещё не была поглощена пламенем. На ней был изображён небольшой кусочек парка, где они любили играть когда ещё были детьми, но у них не было времени чтобы осмотреть всё получше.       Хината огляделся и с ужасом не обнаружил ни одной песочной дорожки. Раньше, так было лишь раз, очень, очень давно, когда он только появился в этом мире, и когда островок был всего лишь один.       А это означало лишь одно — они были загнаны в угол, им больше некуда было бежать и вот сейчас они должны будут просто исчезнуть как исчезало всё до чего добиралось пламя. Ужас поглотил всё его существо, он охватил каждую частичку его тела, от бешено колотящегося сердца и до дрожащих колений. Он знал что должно будет произойти буквально через пару секунд и от этого всего становилось просто невыносимо, и одновременно с этим как-то гадко, ведь сейчас он был абсолютно беспомощен.

Нет

      Это ни в коем случае не должно произойти, даже когда он умер в реальности всё произошло слишком быстро и неожиданно, он даже не успел ничего осознать, но сейчас всё было по другому. Он чувствовал себя человеком которому вынесли смертельный приговор и сейчас палач должен был лишить его жизни и он совершенно ничего не сможет сделать. Из этой ситуации попросту не было выхода. Его жизнь больше от него не зависела.

Нет

      Он чувствовал как сильно сдавливает запястье Осаму, будто держится за него как за спасательную соломинку, только вот Осаму тонул вместе с ним. Он почувствовал слёзы на своих щеках, он не знал как давно он плачет, а сейчас почему-то отчётливо ощутил насколько мокрые у него щёки. Это было так отвратительно безысходно, будто его душу поглощала бездонная дыра, вместе со всеми его чувствами, вместе с любыми надеждами. Как бы он хотел просто проснуться, где-то в мягкой кровати в своей комнате, как бы он хотел чтобы это всё было просто ночным кошмаром.

Нет-нет-нет нет-нет!

      Он так сильно не хотел умирать, пускай его нынешнее существование сложно было назвать жизнью, пускай день за днём он мучался и медленно сходил с ума, он всё ещё отчаянно хотел жить.       В этой оглушающей, драматичной тишине, когда самыми громкими оставались лишь мысли в его голове, раздался неожиданный для каждого звук, звук удаляющихся шагов. Ацума не смог уничтожить последнюю картину, не смог окончательно избавиться от своих воспоминаниях о брате и лучшем друге. Знал бы он какое облегчение принёс его поступок, двум запертым в картинах душам, дорогих ему людей. Знал бы он, что только что чуть не совершил.       Напряжение порвалось в одно мгновенье, как порвалась бы сильно натянутая струна, и вот он уже осел на землю на том же месте где и стоял секунду назад. После такого урагана эмоций, которые готовы были разорвать его изнутри за пару секунд, сейчас он не чувствовал абсолютно ничего. Живой, он всё ещё живой, и это было главное.       Хината почувствовал обвившиеся вокруг его тела тёплые руки и тепло человеческого тела у себя за спиной. Боже, как же давно он не чувствовал что-то подобное. Он совсем забыл как ощущается хоть какое-нибудь тепло. Впервые за долгое время, он почувствовал себя в безопасности, он был жив и теперь он был не один в этот ужасающем и пугающем месте.       Однако, всё рано или поздно заканчивается, как закончились и их объятия. Теперь времени у них было в избытке, поэтому Хината наконец-то решил осмотреть место куда они попали. Это был небольшой кусочек парка, яркая залитая солнечным светом аллея. Деревья стояли аккуратными рядами по краям не широкой асфальтовой дорожки, возле неё же стояла единственная на этом участки лавочка, на которой безжизненной тенью уже сидела модель Ацума.       Хината неуверенным шагом направился в её сторону, уж лучше так, чем продолжать сидеть на земле, раз его ноги всё равно отказывались держать его в вертикальном положении. Следом за ним поднялся и Осаму.       — Так значит, всё это время ты был здесь? Не самое приятное место, если честно.- Осаму попытался немного разрядить обстановку и пусть у него это не особо то и получалось, но у Хинаты так давно не было возможности поговорить с кем-то, кто будет его понимать, что он был рад и этому.       — Да я тут год, хотя возможно и дольше, кажется что кусочек меня с самого начала жил здесь.       — Понятно. — Видимо ему было немного неловко говорить на подобную тему, что же его можно было понять.       — Слушай, а расскажи что там нового, ну там, в реальности. — После этих слов Осаму смог немного расслабиться, всё же за год произошло довольно много всего, да и Хинате было интересно услышать абсолютно всё о чём бы он не говорил. Это было действительно довольно необычно, вот так сидеть и просто говорить о чём-то с обыкновенным живым человеком. Как же давно он не с кем не общался.       В разговорах обо всём они совершенно забылись во времени, и очнулись пожалуй только тогда, когда неожиданно в их оживленный диалог влез третий голос. Оба вздрогнули и мгновенно повернулись в сторону говорившего.       Это был Ацума, тот что минуту назад подобно кукле сидел рядом с ними на скамейке, тот что ещё совсем недавно, рвал на мелкие кусочки свои картины, тот что так горько плакал в своей комнате, это был именно он. Первый от шока отошёл Осаму. Он прожигающим взглядом посмотрел на брата, и со всей возможной силой отвесил тому подзатыльник. — Что это всё значит? Ты что убил себя?! — Ответ на вопрос и так был уже ясен. Было хреново, от простого осознания, что они виноваты в том, что причинили Ацума столько боли. Нет, возможно они и не были в этом виноваты, но это всё произошло из-за их смерти. Вряд ли бы они на месте Ацума смогли бы как ни в чём не бывало жить дальше, но всё же, они бы хотели, чтобы он несмотря ни на что продолжал жить.       Настало время ещё одних крепких объятий, спустя год они вновь были все вместе. Запертые на небольшом клочке разрисованного пространства, но вместе. Пройдя через столько испытаний, но в конце концов они опять были все вместе.       Не стоит им больше мешать, ведь никто не знает сколько времени у них ещё осталось, сколько времени пройдёт до того, как кто-нибудь решится уничтожить последнюю картину, а пока они останутся вместе…