Часть 1
9 февраля 2021 г., 20:23
Мидория даже не осознавал, что он смотрел на лицо Каччана, когда тот пытался подавить смех над выходками Каминари, пока не почувствовал неприятное щекотание в горле, и ему пришлось отвернуться, чтобы закашляться.
Он бы не стал долго думать о кашле, но тут случилось самое странное – он почувствовал, как что-то шевельнулось у него в горле. Это заставило его задуматься. Неужели это остатки его ужина? Может ли это быть?
Он откашлялся, но все равно чувствовал себя странно, поэтому пошел на кухню налить себе стакан холодной воды. Он жадно проглотил его, а когда закончил, снова откашлялся. Он действительно чувствовал себя лучше, но все еще было призрачное чувство, что что-то застряло в его горле.
Мидория мысленно сделал себе пометку в будущем более тщательно пережевывать пищу, а затем присоединился к остальным. Это был игровой вечер, и он не хотел пропустить веселье.
Вскоре после того, как он вернулся, Мидория безошибочно узнал смех Каччана. Он быстро оглянулся, потому что звук был редким, и он хотел знать, кто был тем счастливчиком, который сумел вытащить его из него.
Это была Ашидо. Она стучала, пока Киришима отбивал ей ритм, довольно сильно. Представление было действительно веселым, и Каччан тоже так думал. Он пытался приглушить смех руками, но безуспешно.
— Похоже, даже мистер Взрывучка веселится, – хихикнула Урарака.
— Керо, я думала, у него болит живот.
Мидория хотел присоединиться к их счастливому смеху, но в тот момент, когда он попытался, что-то, застрявшее в его горле, неловко шевельнулось, и он был вынужден остановиться. Он попытался успокоить дыхание и снова прочистить горло.
— Деку, с тобой все в порядке? - спросил Урарака, нежно похлопав его по спине. – У тебя что-то застряло в горле?
— Я думаю, - выдавил Мидория. – Я не уверен.
— Вот, выпей, - сказала Тцую, протягивая ему свою банку содовой.
Мидория согласился, но он сомневался, что это сработает надолго.
Неприятные ощущения медленно покидали его, и после почти часа отсутствия этого чувства Мидория начал надеяться, что все это было просто странным инцидентом, ничего больше.
А потом Серо обнял его за плечи, и Каминари громко рассмеялся.
— Каччан, прекрати!
У Мидории сразу же зачесалось в горле, и он решил, что лучше просто уйти. Он махнул рукой в сторону Урараки, когда она спросила, что он делает, и побежал в ванную.
Он задыхался от чего-то странного, застрявшего в горле, когда наконец зашёл внутрь, захлопнул дверь и наклонился над раковиной, чтобы громко закашляться.
Это было ужасно – хуже, чем ломать кости. Потому что это просто не прекращалось! Он так сильно кашлял, что его чуть не стошнило, как бывало в детстве. Мидория абсолютно ненавидел горькую кислинку рвоты во рту, но в данный момент все звучало лучше, чем бесконечный зуд.
Он почувствовал, что что-то застряло у него в горле, поэтому сделал то, что должен был – прижал палец ко рту. Желание было немедленным, и с большим всплеском он выплюнул покрытый слюной шарик чего-то в раковину.
Сначала его сердце пропустило удар, потому что он подумал, что это кровь. С сильно бьющимся сердцем он ткнул в нее пальцем, и она медленно развернулась – это был лепесток.
— Мак, - прохрипел он, быстро открывая кран и смывая улики. Затем он прополоскал рот и прочистил горло. Только один лепесток, но он чувствовал, что определенно задохнется.
И всего лишь один лепесток.
Мидория посмотрел на него в отражение, заметил, как тускло и бледно выглядит его лицо, и нахмурилась.
— Всего лишь лепесток, - прошептал он, пытаясь заставить себя чувствовать себя немного храбрее. - Только один лепесток.
Звуки шагов наполнили его ужасом, поэтому он быстро огляделся. Это было невообразимо — снова вступить в партию. Урарака и Тцую, должно быть, беспокоятся, а он не собирался рассказывать им о лепестке. Он был странным ребенком в средней школе, он не хотел снова быть странным ребенком в UA. Он стал лучше справляться с тем, чтобы не разрушать свое собственное тело! Он совершенно не хотел проводить свои дни в офисе Выздоравливающей Девочки…
Услышав, как повернулась дверная ручка, Мидория действовал быстро. Он подбежал к окну и выпрыгнул из него.
Они были не так уж высоки, и теперь он гораздо лучше контролировал свою причуду, поэтому приземлился мягко, но тут же отскочил.
Ему не потребовалось много времени, чтобы добраться до своей комнаты.
Его первым побуждением было посмотреть свои симптомы в интернете, потому что, конечно же, это было просто что-то, что он съел... какая-то странная аллергия.
После того, как он просто набрал "рвота лепесками цветов", ответ, который он получил, был ханахаки. Болезнь неразделенной любви. Пфф. Этого не может быть. Он не был влюблен, у него просто не было на это времени. Постоянные экзамены, битва со злодеями и попытки не разрушить собственное тело с Один за Всех. С чего бы ему влюбляться? Это было просто невозможно. И в кого бы он влюбился?
Это была полная чушь.
Тем не менее, на следующий день, когда он пил свой утренний чай, он разыскал Всемогущего и спросил его об этом. Лицо мужчины сделалось задумчивым, потом после долгой паузы — жалосливым.
— О, юный Мидория.
Мидория почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.
— В чем дело? Может быть, с Один за Всех что-то не так?
Всемогущий налил ему чашку чая и сказал.
— Кажется, у тебя ханахаки. К сожалению, многие герои развивают ее. Именно природа нашей жизни и стресс делают нас такими восприимчивыми. Тебе придется найти ту, которую пожелает твое сердце, и—
— Нет, - перебил его Мидория, забыв о своей неприязни к грубости. - Я не знаю, - тщетно пытался он объяснить, но слова давались ему с трудом. - Я ни в кого не влюблен.
Он видел по лицу Всемогущего, что тот хотел сказать что-то еще, но потом передумал.
Мидория поблагодарил его за чай и быстро вышел из комнаты. Он не думал, что Всемогущий будет лгать ему, но должно было быть другое объяснение его состоянию.
***
Весь день в классе у него першило в горле, и он снова и снова откашливался. Каччан пару раз оглянулся на него через плечо. Постепенно становилось все хуже. Сладкий запах наполнял его носовые пазухи, и он всегда чувствовал призрачные лепестки на задней части языка, угрожая вызвать рвоту. На последних уроках он так сильно кашлял, что ему пришлось извиниться по английски и бежать в туалет. Там он заперся в кабинке и даже не удивился количеству кроваво – красных лепестков, которые выблевал в миску. Черт. Этого нельзя было отрицать. Он умирал от этого. Теперь, когда он остановился и действительно обратил внимание на это чувство, он мог чувствовать, как цветы растут в его легких. Взращенная его любовью, которой никогда не будет. Какая ирония. Любовь должна быть чем-то прекрасным, чем-то счастливым и радостным. Это не должно было медленно, но верно убивать его. Когда он вышел из кабинки, Тодороки уже был там, очевидно, поджидая его. — Возьми одну, – сказал он, открывая пузырек с таблетками и протягивая ему. — Что это? - спросил Мидория, когда он положил одну в рот. – Обезболивающие. — Ох. Я не думаю, что ты должен мне это говорить. — Может быть, - пожал плечами Тодороки. Мидория воображал, что он все лучше и лучше читает выражение лица своего друга, но то, что он сейчас увидел на нем, не имело никакого смысла. Тодороки выглядел грустным. Но с чего бы ему быть таким? – Мне это больше не нужно, - сказал он, вытаскивая из кармана ингалятор и сунув его в руки Мидории. – Но это может тебе помочь. — У меня нет астмы. У Тодороки дернулся глаз, и Мидория неловко переступил с ноги на ногу. Обычно ему казалось, что он все испытывает терпение Тодороки. — Это не от астмы. Мидория почувствовал, как будто Каминари "ударил" его током. — Ох. Ты… — Больше нет. — Как это... - тут он осекся. - Тебе сделали операцию? — Да, - Тодороки посмотрел в сторону и медленно добавил. – Но не по своей воле. Мидорию затошнило, и впервые за много дней, но не из-за цветов. — Тодороки... — Я ничего не чувствую. – Пожал плечами Тодороки. Мидория хотел спросить еще что-то, но передумал. Совать нос в чужие дела было жестоко. — Значит, этот ингалятор помогает? — Временно. И он почти пуст. Тодороки неловко пошевелился, потом начал отворачиваться. Мидория понимал, что это его последний шанс, потому что они больше никогда об этом не заговорят. — Как ты думаешь, мне тоже следует... — Нет, - резко ответил Тодороки, не оборачиваясь. - Будь храбрее, чем я. И ушел.***
Мидория присоединился к дневной тренировке, потому что, по-видимому, адреналина и ингалятора было достаточно, чтобы справиться с ним. В конце концов он вступил в притворную схватку с Каччаном, используя полное покрытие, чтобы отскочить в сторону от взрывов, а затем быстро маневрируя своим телом, чтобы попытаться ударить его. Каччан не всегда был быстрее, и Мидория видел по его глазам, что он действительно доволен новым вызовом. И на все время боя Мидория забыл о лепестках, и жжение в легких было просто обычным, а не удушливым от виноградных лоз и корней. Это было волнующе. — Не отставай, Деку, - закричал Каччан, взмывая в воздух и падая прямо на него. Мидория не ожидал такого шага, но он был готов принять все, что бросит в него Каччан. Его взрывы, его кулаки – все, что угодно. Они оказались на земле, Каччан отбросил его назад, и Мидория уже собиралась бороться с ним, но у него не было на это времени. Айзава протрубил в свисток, что означало, что матч окончен. — Черт возьми, - выругался Каччан, в отчаянии ударившись о землю рядом с головой Мидории. – Я как раз собирался выбить из тебя все дерьмо, - сказал он с кровожадной ухмылкой на лице. Даже его глаза казались ярче за маской, как центр крошечных взрывов. Жарко и опасно. — Смешно, - выдохнул Мидория. – Я как раз собирался сделать то же самое с тобой. Глаза Каччана чуть расширились, выражение лица стало вызывающим, и Мидории захотелось, чтобы у них было больше времени для борьбы. — Как будто ты когда-нибудь сможешь, - проворчал Каччан, наклоняясь ближе, чтобы казаться более угрожающим. Мидория чувствовал, как все его тело покрывается теплом, но кулаки Качана были сжаты рядом с его ушами. И уж точно не жгли его, так как он стоял на четвереньках над ним. Так близко, что было бы так легко схватить его, притянуть ближе и поцеловать. Поцелуй его. Поцеловать его? Эта мысль наполнила его восторгом и ужасом одновременно. Должно быть, Каччан заметил, что что-то не так, потому что он нахмурился и открыл рот, чтобы что-то сказать. Мидория хотел услышать это, хотел что-то сделать, но в горле у него неприятно першило. Он должен был сбросить с себя Каччана, если не хотел плюнуть ему в лицо цветами. Каччан издал писклявый звук, когда его оттолкнули, что при других обстоятельствах могло бы показаться забавным. Однако у Мидории не было времени думать о юморе или веселье, так как он отворачивался и громко кашлял, пока не почувствовал, что мокрые лепестки попали ему в ладонь. — Деку, что за... – спросил Каччан, пытаясь подойти ближе. Мидория протянул другую руку и слепо оттолкнул его. – Эй, ты, идиот! Мидория подскочил и рванулся прочь, чувствуя, как внутри у него все горит. Он знал, что должен выбраться оттуда – и кашель тоже не утихал. Айзава остановил его прежде, чем тот успел врезаться лицом в стену. — В кабинет медсестры. Сейчас. Мидория хотел сказать "нет", потому что с ним все в порядке, ему просто нужно снова воспользоваться ингалятором, но затем он проследил за ошеломленным взглядом Айзавы на свою ладонь. Между красными лепестками виднелись крапинки красных точек. — Ох. — Ты не должен был так долго ждать, прежде чем прийти ко мне, - пожаловалась Выздоравливающая Девочка. – Как давно ты впервые заметил эти симптомы? Мидория присел на край кровати, испуганный холодным взглядом Айзавы и разочарованным хмурым взглядом медсестры. — Вчера. Это началось вчера. — Тогда это быстро, –вздохнула девушка. - Нам нужно обсудить твои варианты. Мидория старалась слушать внимательно; в конце концов, это была еще одна ситуация касающийся жизни и смерти. Однако вновь обретенное понимание того, что он влюблен в Каччана и это убивает его, мешало сосредоточиться на чем-то еще. Конечно же это был Каччан… а кто еще это мог быть? И он умирал. Хуже того, он определенно умрет, потому что не сможет заставить Каччана влюбиться в него. Даже с самой сильной причудой контроля сознания… Мидория едва мог удержать его как врага! Подумать только Каччан любил его так же страстно как и он… его увлечение было настолько сильным, что привело к смертельной болезни. Была возможность операции, и медсестра объяснила ему с грустными глазами, что это может быть единственным вариантом для него. — Это быстро и почти безболезненно.– Мидория вспомнил печальное лицо Тодороки. » Будь храбрее, чем я.» - это было слишком для него. Тодороки был одним из самых храбрых людей, которых Мидория когда-либо знал. — Я не хочу делать операцию. — Послушай, - снова попыталась заговорить медсестра, но Айзава глубоко вздохнул и перебил ее. — Подумай хорошенько, Мидория. Очевидно, что мы не можем заставить тебя что-либо сделать. Ты уже сказал своей матери? — Я уже сказал Всемогущему. Лицо Айзавы сморщилось, когда он выдохнул. — На данном этапе я ничего не могу для тебя сделать, Мидория, - сказала Девочка-выздоравляшка и широко развела руками. – Я могу дать тебе контактную информацию лучших клиник города. Мидория принял бумаги с тяжелым сердцем. Он знал, что выбросит их все, как только войдет в свою комнату.***
Добраться до своей комнаты оказалось труднее, чем он предполагал. Его одноклассники толпились вокруг него в общей комнате, все спрашивали об одном и том же. — Что случилось, Мидория? Неужели Бакубро ударил тебя слишком сильно? — Мы были далеко, ты не слишком сильно ударился о землю? — Нет, Киришима, Ашидо, я в порядке, ничего страшного, - сказал он, защищаясь. - Все в порядке. — Мы можем помочь? Тебе что-нибудь нужно? — Ах, Яойорозу, нет, спасибо Затем Урарака протиснулась сквозь толпу и быстро схватила его, в то время как Иида отвлекл всеобщее внимание. — Все, хватит, начинаем готовиться к ужину. Нельзя терять ни минуты! — До ужина еще два часа, – заныл Каминари. — Никогда нельзя быть слишком подготовленным! Мидория был благодарен Урараке за вмешательство, но знал, что он не сможет избежать ее вопросов. Вместо того чтобы говорить, он просто отдал ей бумаги, которые получил от медсестры, и сел на кровать. Урарака сидела за своим столом и внимательно все читала. — Деку-кун, это звучит серьезно. Мидория посмотрел на нее и удивился, почему он не влюбился в нее. Легко и незамысловато. Она всегда смеялась вместе с ним, ее щеки были мягкими, а руки всегда были готовы обнять его. Но ведь она была чем-то большим, не так ли? У нее также были планы достичь вершины, и сложная жизнь Мидории и его тайны будут тяготить ее. Он никогда не мог быть полностью честен с ней, и она заслуживала того, кто мог бы быть на ее стороне на 100%. Как Цую. — Ох, Деку, – вздохнула Урарака и села рядом с ним, обняв его за плечи. - Ты так растешь, что однажды я не смогу дотянуться до твоего второго плеча. Мидория слегка рассмеялся, но он знал, что смех не коснулся его глаз. — Ты знаешь, кто это? — Я знаю. Но это безнадежно. — Ты слишком мало думаешь о себе. Держу пари, что это не безнадежно. Мидория понимал, что пытается заставить почувствовать себя лучше, но это все равно было больно. — Это Каччан. Урарака задумчиво хмыкнула. — Ну, могло быть и хуже. – Разве может быть хуже?! — Это мог быть Тодороки. Это заставило его задуматься. Тодороки? Почему это должно быть еще хуже? Он и понятия не имел, что Урарака такого низкого мнения об их друге. — Он больше не может любить. — Что?! Это ужасно. Как он мог, зачем ему было... » будь храбрее, чем я.» — Попробуй сначала сказать Бакуго, ладно? — Он собирается убить меня, - прежде чем Урарака успела сказать что-нибудь сочувственное, Мидория добавил, - Но какое это теперь имеет значение. — Я уверена, что он не убьет тебя. Хотя он мог бы немного покричать. — Это данность, - мягко рассмеялся Мидория. Урарака еще крепче обняла его, а затем медленно отпустила. — Удачи тебе, Деку-кун. И не жди слишком долго!***
Хотя Мидория знал, что это срочно, потому что на кону стояла его жизнь, он все откладывал признание. Сначала прошел один день, и он оправдывал это тем, что говорил себе, что ему нужно собраться с мыслями. Второй - собраться с духом. А третий... Третий день — способ преодолеть свою неуверенность. На четвертый он набрался храбрости и признался, что слишком напуган. Его состояние ничуть не улучшалось. С каждым часом оно становилось все хуже, заставляя его выкашливать все больше и больше лепестков, сопровождаемых еще большим количеством крови. Никакое количество зубной пасты не могло смыть вкус маков из его рта, и он всегда мог чувствовать их запах. Всегда. Цветы преследовали его во сне, не давая никаких шансов. Он шел по лесу, глядя на высокие деревья, удивляясь, как он туда попал и почему вдруг снова наступило лето. — Не отставай, Деку! — Да, Каччан, - машинально ответил он и побежал на голос. - Подожди меня! — Не отставай, Деку! А Мидория все бежал и бежал, но все никак не мог добраться до источника голоса. — Каччан, подожди! – Взмолился он, чувствуя, как в уголках его глаз выступают горячие слезы. - Не оставляй меня! Мидория споткнулся в темноте, которая внезапно окружила его, и сильно ударился о землю. Все болело, и он вспомнил, как сражался в лесу с мускулистым злодеем. Но это не имело никакого смысла, он был в лесу с Каччаном, он ни с кем не сражался. — Деку, вставай. — Больно, - всхлипнул Мидория. — Это так больно. – Его горло горело, как и легкие, и он чувствовал, что они до краев наполнены цветами. — Ничего страшного, давай, вставай. Мидория поднял голову и посмотрел на Каччана. Он был сногсшибателен, как всегда, хмурый, с горящими красными глазами, в рубашке "Всемогущий". Подождите. Он перестал это делать много лет назад. — Вставай, все не так плохо. Мидория снова шмыгнул носом и понял, что, возможно, упал с гораздо большей высоты, чем думал. — Ты уверен? — Да, с твоей лодыжкой все в порядке. Пошли, мы уже почти пришли. – Каччан наклонился и поднял его. - Не сдавайся сейчас, Деку, мы так близко. — Близко к чему? — Вот увидишь. Мидория последовал за Каччаном, в основном из-за шока, вызванного тем фактом, что Каччан не отпускал его руку, и он вел его куда-то. Вскоре все вокруг изменилось, и они оказались уже не в лесу, а в чистом поле. Это было высоко в горах; они, должно быть, шли в течение многих часов, только чтобы увидеть бесконечное море... — Маки, – выдохнул Мидория. — Они тебе нравятся? Мидория повернулся к Каччану, который смущенно улыбался ему. — Ты же сказал, что тебе нравится красный цвет. Нет ничего краснее маков. — Они очень милые. Каччан нагнулся, оторвал от земли один цветок и сунул его в руку Мидории. — Держи. Так что ты можешь вспомнить. Мидория проснулся с ужасным чувством, что забыл что-то важное. Они были так молоды тогда… Каччан взял его с собой в этот долгий поход, когда они не должны были уходить так далеко, и они провели целый день в походе, а затем бегали по полю. Их обоих приговорили к вечному домашнему аресту. Наверное, на весь день. А Мидория чуть не вывихнул лодыжку. Его мать была так разочарована, говоря ему, что он мог быть серьезно ранен, и что он должен быть более осторожным, потому что без причуды он просто не был таким устойчивым... но Мидорию это не волновало, потому что его карманы были полны маков, и он спрятал некоторые из них в своих блокнотах героя, чтобы попытаться запомнить этот день навсегда. — И я почти забыл обо всем этом, – вздохнул он, поворачиваясь на другой бок. - Так вот почему это маки.***
Мидория изо всех сил старался избегать Каччана, потому что одного его вида было достаточно, чтобы на пятый день он сильно закашлялся. Он был вынужден пропустить два последних урока и вернуться в свою комнату. Он знал, что часы тикают, но никак не мог решиться. Он не хотел делать операцию и забывать все, чем был для него Каччан. Но он также не хотел умирать. Не сейчас. Никогда в жизни. Всемогущий также попытаться поговорить с ним, но Мидория, к счастью, сумел избежать беспокойного наставника. В любом случае, он не мог сказать ничего, что могло бы исправить ситуацию. Если только у него в кармане нет еще одной причуды, которая сделает Мидорию невосприимчивым.***
Ему приснился еще один сон, который он даже не помнил, но был совершенно уверен, что это был поцелуй. И этот сладкий сон был грубо прерван внезапным позывом к рвоте. Мидория кашлял до тех пор, пока он не выплюнул целый букет маков, покрытых отвратительной слизью и кровью. — Ну разве это не прелесть, – прохрипел он. Он был благодарен судьбе, что у него хватило присутствия духа приготовить ведро рядом с кроватью. Он уставился на отвратительное содержимое ведра, затем встал, чтобы пойти в ванную. Чем быстрее он уберет беспорядок, тем скорее сможет вернуться в свою комнату. Не то чтобы он мог снова заснуть, но все же. За шумом воды он не услышал, как снова открылась дверь ванной. — Деку. – Грубый голос почти заставил его выпрыгнуть из собственной кожи. — Каччан! Ты меня напугал, что ты здесь делаешь? Сейчас как бы 3 часа ночи. Ты должен был уже спать. — Как и следовало бы тебе, осел. - Каччан сердито посмотрел на него, а затем решительно вошел в личное пространство Деку. – Ты опять что-то скрываешь? Мидория быстро покачал головой и спрятал ведро за спину. Он? Хранить секреты? Никогда. Каччан нетерпеливо фыркнул и схватил Мидорию за грудки. — Неужели ты думаешь, что я тебя не знаю, придурок? Я знаю, что ты что-то скрываешь. Что это? Скажи это! Мидория был вынужден повернуть голову, чтобы скрыть свою маниакальную усмешку. Он хотел бы просто выплюнуть "это". Разве это не удивительно? — Ничего, я ничего не скрываю. — Ты избегаешь меня, – сказал Каччан и слегка встряхнул его. - Но почему? И почему ты так часто ходишь в кабинет медсестры? Что происходит? — Это действительно не так. — Это твоя причуда? – Он понизил голос и притянул его ближе. - Она что, капризничает? Твое тело снова странно отреагировало? — Нет, ничего подобного. – Они были слишком близко, их носы почти соприкасались, и это было слишком для Мидории. Ему пришлось отвернуться и снова закашляться. И еще раз. И еще... пока он просто не смог остановиться. — Деку! - рявкнул Каччан и тут же отпустил его. Затем быстро наклонил его над раковиной, нежно держа руками. - Все в порядке, не пытайся сдерживаться. Выпусти его. Мидория почувствовал, как по его лицу катятся слезы, вызванные сильным кашлем, и теплую ладонь Каччана, лежащую у него на спине, успокаивающими круговыми движениями поглаживающую его. — Черт, и ты тоже, - тихо выругался Каччан. Мидория хотел спросить его, знал ли он о Тодороки, но тут его одолел новый порыв, и его вырвало прямо в раковину. - Хорошо, хорошо, достань эти гребаные цветы, выпусти все, вот так, молодец. Мидория выплюнул последние лепестки изо рта, ненавидя вкус, который они оставили на его языке. — Прополощи рот, - сказал Каччан, открывая кран, чтобы вода смыла грязь. – Это может помочь. Мидория с благодарностью глотнул холодной воды, наслаждаясь тем, как она хоть на мгновение избавила ее от вкуса и запаха. — Как долго это продолжается? - спросил Каччан, прислонившись к холодной стене. — Н-не так уж и долго. — И что ты собираешься с этим делать, а? Мидория недоумевал, почему Каччан все еще так близко. — Ты еще не решил? Тс. — Это случилось так внезапно… — Тебе нужно сделать операцию. — Нет! – Это причиняло ему еще большую боль, чем рвота. Слышать, как Каччан предлагает такую жестокую вещь, было почти невыносимо. Мидория шмыгнул носом, и на его глазах выступили крупные слезы. - Нет, не могу. — Деку, ты не можешь умереть! - рявкнул Каччан, хватая его за локти. - Кончай это дерьмо. Кто бы ни был этот мудак, он того не стоит! Мидория всхлипнул, опустив глаза. — Заткнись. – Он снова почувствовал щекотание в горле и быстро повернулся к раковине. — Проснись, идиот! - закричал Каччан, крепко держа его за рубашку и крепко сжимая пальцами. - Ты умираешь! И ради чего? Потому что кто-то слишком глуп, чтобы заметить, что ты его любишь? Если они действительно настолько глупы, то не заслуживают тебя! Мидория почувствовал, как его сердце внезапно вырвалось из груди. — Хватит, - прошептал он, и его голос прервали мириады лепестков, рассыпавшихся по его губам. — Кто это? - В голосе Каччана послышалось отчаяние. - Я заставлю их полюбить тебя. Даже если... даже если… это не имеет значения, - добавил он, побледнев. - Я что-нибудь придумаю, только скажи, кто это. Кто этот жестокий монстр? Кто причиняет тебе столько боли? Мидория покачал головой, отказываясь отвечать. — Ну же, Деку, - тон Каччана был почти умоляющим. - Ты никогда не ляжешь и не возьмешь его без единого слова, ты не слабак! Почему ты позволяешь кому-то причинять тебе боль?… - Каччан замолчал, и Мидория, подняв глаза, увидел на его лице неподдельный ужас. - Деку, кто это? - спросил он тихим голосом. Мидория не смог устоять перед завыванием сирены в его голосе. — Это ты. — Я? – Вся краска отхлынула от его лица. — Это ты, Каччан. Руки Каччана сжались в кулаки в его рубашке, издавая крошечные хлопающие звуки. — Я?! Деку, я... — Я люблю тебя, Каччан, - признался Мидория, и слезы потекли по его лицу. Он хотел иметь больше времени, чтобы спланировать романтическое свидание. Ни одного кровавого, залитого слезами признания в ванной комнате общежития. — И я убивал тебя. Мидория не мог ответить. Ни в чем из этого не было вины Каччана; это было его и только его. Он был дураком, влюбившись в кого-то, кто никогда не ответит на его чувства. — Мне очень жаль, Деку. — Не надо, - выдохнул Мидория. – Это не твоя вина. — Вроде того, - поморщился Каччан и шагнул ближе. - В основном так оно и есть. — О чем ты говоришь? – Мидория снова закашлялся и собрался было отвернуться, потому что не хотел испачкать лицо Каччана. — Вот это, - сказал Каччан, закрыв лицо руками. - Я говорю именно об этом. – Он наклонил голову ближе и прижался губами к губам Мидории. Этого не может быть. Этого не может быть. Это невозможно. Мидория оттолкнул его и уставился на него так, словно он сошел с ума. — Каччан?! — Я тоже тебя люблю! Мидория ахнул, внезапная потеря щекотки в горле шокировала его. — Неужели правда? Каччан снова сократил расстояние и поцеловал его с большей уверенностью. Это было все, что должен был знать Мидория. Он обхватил руками талию Каччана и прижал его к своему телу. — Я люблю тебя, я так сильно люблю тебя, - прошептал он в крошечные промежутки между поцелуями, и Каччан улыбнулся ему в ответ. — Я люблю тебя, - просто ответил он и снова поцеловал его. - Мне очень жаль, что все так вышло, - добавил он, прижавшись лбом к его лбу. — Я должен был тебе сказать. Мидория почувствовал, как его внутренности превратились в желе. Он был так счастлив, что почти не мог этого вынести. — Каччан. — Так ты теперь в порядке? - спросил Каччан, убирая с лица пряди волос. - И больше никаких цветов? — Больше никаких цветов, - сказал он и покачал головой. - Просто бабочки. — Бабочки... - пробормотал Каччан, но затем его растерянное выражение лица сменилось раздражением. - Ты дурак, - засмеялся он, и Мидория тоже захихикал, когда он крепко обнял его. - Нам пора спать, Айзава сдерет с нас шкуру живьем, если мы вздремнем в классе. – Не хочу, - заныл Мидория, крепче обхватив руками спину Каччана. — Ты такой маленький, - фыркнул Каччан, но держал его так же крепко. - Ладно, ты победил. Мидория посмотрел на него в замешательстве, заставив Каччана закатить глаза. — Ты можешь пойти в мою комнату, Деку. — И спать в постели Каччана? — Конечно, - сказал Каччан, прищелкнув языком. Ведет себя так, словно не он его пригласил. — Я бы с удовольствием! В комнате Каччана было темно, поэтому Мидория не мог как следует осмотреться, но то, что он прижимался к нему под одеялом, компенсировало отсутствие визуальных эффектов. И от Каччана так хорошо пахло, и он притянул Мидорию к себе, пока не смог положить голову на плечо Каччана, и даже их ноги переплелись. — Люблю тебя, - тихо выдохнул Мидория, просто потому, что он мог. И еще потому, что он верил в это. — Люблю тебя, - ответил Каччан, целуя его в нос. - Я буду любить тебя еще больше, если ты уже заснешь! — Да, конечно. – Мидория поглубже зарылся в одеяло, и в крепких объятиях Каччана он заснул, дыша глубоко и легко – больше цветы его не душили.
Примечания:
Ханахаки — ужасная болезнь и если бы она сущесвала в нашем мире, то я бы умерла именно от нее... Плевав синей фиалкой – первым подариным им цветком – цветок этого цвета символизирует любовную верность. Фиалка — очень нежный цветок, а синий цвет придает ему спокойствия.
Красный мак у Мидории обозначает большую утрату.
*Идеальное состояние(нет) для перевода этого фанфика, просто антидепрессанты уже не помогут*
