последний солнечный луч

Once upon a time, I was dreaming we'd be together. In love forever, Once upon a night, I was wishing for a never. A never ending, Once upon a time.

Леди Стелла, словно первый теплый солнечный луч, адресованный лишь ему одному по воле счастливой случайности. Сильва задумывался об этом из раза в раз, когда подмечал, как жеманная и чересчур высокомерная — по мнению большинства собравшихся в зале персон — аристократка бросала на него редкие, но в то же время мучительно долгие взгляды, а потом, по неизвестным ему причинам, улыбалась так ослепительно, будто бы звезда, упавшая с неба. Девушка с дыханием весны и томным взмахом пушистых ресниц постоянно находилась непозволительно близко, совсем забывая про общество своего наречённого жениха, его воспитанника, Ская, которого такое равнодушие со стороны Стеллы отнюдь не расстраивало. Об этом свидетельствовали постоянно дергающиеся вверх уголки губ и восхищенный взор, обращенный в сторону подруги его невесты, девушки с вихрем огненных волос и живыми, быстро сменявшимися на лице, эмоциями. Наверное, зря они все-таки со Скаем приняли приглашение Луны погостить в поместье Солярия, расположенном на юге Италии, на протяжении целого месяца. И дело отнюдь не в духоте и излишне живописных пейзажах, заставляющих расслабиться и забыться, позволить плыть по течению летней сказки. И не в фальшивом окружении, а в том, что у Сильвы в душе невольно зародились противоречивые чувства к той, о ком и мыслить не следует. И Скай, как ни странно, решил последовать его примеру без всяких сомнений, выбрав себе иную избранницу. Сильва должен был учесть то, что давно пора уже разорвать былые договоренности, пусть Андреас мечтал, чтобы их с Луной дети в будущем породнились, простая житейская мудрость «насильно мил не будешь» оказывалась вернее и давить на воспитанника, к которому он за долгие годы успел привязаться настолько крепко, что в сердцах уже давно прозвал своим сыном, мужчина не мог. Вернее, не собирался тратить время на столь бессмысленное занятие. — Полковник Сильва, неужели вам настолько противна тишина и покой? — Стелла возникала перед ним, подобно видению, такому яркому и чистому, и лишь тень какой-то неведанной грусти служила свидетелем её удрученного состояния, которое девушка отчаянно пыталась скрыть и успешно справилась бы со своей ролью, если бы Сильва не был так внимателен к столь незначительным деталям. Солу бы предостеречь ее, сказав, что старому солдату чужды слова любви. Но вместо этого он замедлил шаг, и они ступили на тропинку, ведущую обратно к саду. Девушка манерно, с присущим ей изяществом, стягивала маленькую кружевную перчатку со своей тонкой ладони. — Уже не полковник, всего лишь мистер, миледи, — небрежно поправлял её Сол. Давно уже отгремели те дни, которые он проводил на полях сражений, а кровоточащие раны и обжигающее чувство вины вновь прожгло все внутренности. Липкий след войны и ответственности за содеянные ошибки по-прежнему гигантским камнем, перекинутым через шею, сдавливали все внутри, собираясь разломать кости в прах. Столь мрачные мысли всколыхнули былые воспоминания, заставляя мгновенно опомниться. — Я к такой роскоши не привык, — наконец, подобрав подходящий ответ, произнес он и поспешил удалиться, заметив Ская поблизости. Нехорошо им оставаться наедине столь часто, ой как нехорошо. «Да и поздно уже искать себе панацею», — подытожил свои выводы Сол, а внутри едкий шепот подсказывал, что Стелла на роль целебной девочки-феи ни капельки не подходит. Она ведь сама нуждалась в помощи. Стелла впервые посмотрела на мистера Сильву под другим углом только этим летом. Ранее мужчина казался ей таким непоколебимым, сильным и стойким, опытным военным в прекрасно подходящем ему мундире, закалённым сражениями на полях Первой Мировой, теперь же перед глазами он предстал уставшим, находящимся в поисках спасения от какого-то неведомого ей недуга всего-то на мгновение. Мистер Сильва, так отчаянно нуждавшийся в мире, совсем не привык к светским развлечениям. Усталая складка залегла между бровей, когда он лениво играл в карты или поддерживал непринужденную беседу. От всех столь далекий и немного загадочный, следовавший согласно своей стратегии. Такие несущественные наблюдения отчего-то заставляли сердце Стеллы биться чуть чаще. Скай о своем наставнике всегда отзывался с до дрожи трогательной теплотой, и Стелла с грустью вспоминала про свои взаимоотношения с матерью, для которой идеальная репутация дочери была важнее всего, а властное слово «надо» заменяло трогательные объятья и задушевные беседы. Скай очень-очень хороший, он ей дорог. Но Скай всего лишь верный друг, былая сердечная привязанность к которому затерялась на страницах детства, А Мистер Сильва... Стелле ещё никогда ранее неведомо было это чувство, такой острой потребности в том, чтобы увидеть его силуэт на террасе вечером, застать ухмылку на его губах и не затушенную сигару в руке. — Вы никогда не теряете самообладания, мистер Сильва? — голос у Стеллы звонче обычного эхом оседал между колоннами, будто они здесь находились совсем одни, а все те многочисленные люди остались за пределами хмурой вселенной. Сол усмехнулся, дурманящий шлейф цветочных духов накрыл его, казалось, моментально въелся под кожу, вытеснил все другие ароматы или же заставил их смешаться. Снова она нарушила и без того его неспокойную душу. Но нельзя показывать ей, что он застигнут врасплох, ослепленный её красотой, как бедный Икар. — Юная леди, вы же догадываетесь, что задаете провокационной вопрос? — но она и бровью не повела, лишь коснулась его ладони, азартно и уверенно, опять надевая маску искусной кокетки, что разбила мечты целой армии воздыхателей, влюбленных и боготворящих ее. Для полной коллекции не хватало только его, старого и потрепанного солдата. — Вы ещё ни разу не приглашали меня на танец, мистер Сильва... — будто случайно подметила Стелла, всматриваясь в бесконечный по счету раз в знакомые и ставшие такими родными черты лица, а Сильва, давно заподозривший неладное, успел свыкнуться с тем, что теперь отвертеться не получиться. Он же не трус, черт возьми, что бы бежать от девчонки! — Давайте исправим эту чудовищную несправедливость, миледи, — решив поддаться, совсем как истинный джентльмен, Сильва сжал её хрупкую ладонь, ощутив нежность кожи, создающей явный контраст с его мозолистыми руками, и под музыку ловко закружил, будто забывая про свое старое ранение в ногу, умело вальсировал с ней по меньшей мере раза четыре за весь вечер. Её завитые, собранные в высокую элегантную прическу, волосы золотой пыльцой сверкали в свете свечей, и Сильва с досадой думал, что этой прекрасной девушке катастрофически не хватало тепла. Какая ирония! Мисс Стелла ведь, будто воплощение яркого солнца, однако собственные лучи её отнюдь не согревали, не спасали от холодных вьюг и от одиночества, блестящего в омутах-глазах, что сейчас как никогда веселы. У мистера Сильвы вновь уголки губ замирают в восхищенной — по крайней мере, ей так хочется думать — улыбке, смягчающей его суровую наружность. Стелле нравилось то, как он уверенно вел ее в танце, едва подхватывая за хрупкую талию, когда наступило время исполнить сложную фигуру. И как же ему шел фрак. Конечно, Мистер Сильва наверняка скучал по прежней форме, но даже в штатском он не утратил той мужественности и силы. Стелле казалось, что она находилась в одном из самых счастливых снов. Они перемещались по всему залу, и она в его крепких мускулистых руках, впервые почувствовала, что страх падения во мрак отступил. Мистер Сильва натиск её фраз сдерживал умело, и пусть матушка, обращая свой взор в их сторону, недовольно поджимала губы, Стелла не в силах была расстаться со столь новым ощущением безграничной радости, заставлявшем все внутри трепетать. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. — А вы не так безнадежны, как я полагала, сэр, — уверенно заявила Стелла, качнув головой, и небрежным, не свойственным ее натуре, движением расколола локоны, отливающие янтарем, и откинула их назад. Удушающее приторно-сладкое облако ароматов снова заклубилось в воздухе. Сильва скрыл усмешку в бокале с игристым шампанским. Что же опять взбрело в ее милую головку? — А вам бы, миледи, — специально растянуто произнес он, — практиковать ваши чары на ком-то другом, — Стелла одарила его гневным взглядом, забавно сморщив носик. Довольный ее реакции, Сильва нашел такие перемены в её прелестном лице особенно очаровательным. Сейчас девушка напоминала бабочку, которой не удалось обхитрить ловца, что умело загнал её в сачок. Но не могло же, в конце концов, столь замечательное мгновение продлиться вечно, пора бы им уже вернуться к своим формальным ролям. — Вот как вы благодарите меня за то, что я не позволила вам провести весь вечер за пустыми беседами и игрой в карты?! — нотки надменности промелькнули в голосе Стеллы, и Сильва даже не успел промолвить пары слов, как девушка развернулась и ушла. Он только и сумел запечатлеть в памяти её чуть покрасневшие щеки, да поблескивающие жемчужное колье, даже звук каблуков в миг стих, и единственным свидетелем недавнего присутствия девушки являлась лишь симфония ароматов, оставленная ею напоследок. Стелла с гордо вскинутой головой вновь ворвалась в зал и с тяжелой улыбкой на устах приняла приглашение первого попавшегося гостя, лишь бы отвлечься от вороха ненужных в голове мыслей. И с чего она, глупая, позволила ему нарушить её покой и заставить поверить в мечту? Впрочем, неважно. Стелла с тоской задумалась о том, что вскоре наваждение и вовсе спадет, если мистер Сильва счел нужным растолковать все как легкий флирт, значит, она в нем серьёзно ошиблась. Не разглядела того, что нет у них ничего общего. Она сама себе придумала образ человека, нуждавшегося в заботе ничуть не меньше её и готового подарить ей то, что так не хватало. Вот же глупая! Глупая, глупая, глупая! Никому не нужная принцесса без сказки со счастливым концом. Когда в висках все перестало стучать, а бокал пунша немного успокоил нервы, Стелла убедила себя в полном безразличии к мистеру Сильве, который как раз должен покинуть их края вместе со Скаем. Разорванная помолвка, казалось, должна была опечалить её куда больше, чем отсутствие внимание со стороны мистера Сильвы, однако Стелла не почувствовала ровным счетом ничего из того, что должна была. Все негодование по поводу столь неудачного стечения обстоятельств высказала её мать при первой удобной возможности, что в общем-то девушку не удивило и не заставило изменить своего мнения о Скае. Он по-прежнему оставался её другом, а большего ей и нужно. Стремительно наступил последний день пребывания Ская со своим наставником, которого Стелла даже в мыслях не желала называть по имени, в Солярии. Но все же девушка нашла в себе силы встречаться с взглядом Сильвы, когда они изредка пересекались, едва задевая друг друга кончиками пальцев. Она не стремилась игнорировать его компании и даже поддерживала разговор, в который приходилось вступать, когда они находились вместе со Скаем. В конце концов, не его вина в том, что она решила построить песочные замки, иллюзорная надежда которых рушила все на своем пути. Как назло именно в этот день мать испортила ей настроение, проведя очередную воспитательную беседу. — Но почему? Здесь все мои друзья, знакомые, матушка? — сдерживая подступавшие к глазам слезы, произнесла Стелла, чувствуя образовавшийся в горле ком. — Потому что именно твое окружение тянет тебя вниз, — строже обычного произнесла Луна. — Частый пансион в Швейцарии пойдет тебе на пользу, ты станешь мудрее и сильнее, — её слова повисли в воздухе, подобно змее ужалили прямо в сердце, заставив яд распространяться по венам. Стелла предполагала, что с началом осени число приемов и посещений гостей значительно сократиться, и матушка с двоенной силой займется её обучением. Но она и представить не могла, что расстанется с окончательными крупицами свободы. Когда Сильва увидел мелькнувший силуэт девушки, скрывающейся у озера, он подумал, что ему просто почудилось. Но как только шаги ускорились, то все его сомнения развеялись. Стелла, присев на деревянный мост, сильнее куталась в шаль, наверное, пытаясь согреться, а её золотистые локоны, освещенные светом луны, так непривычно смотрелись на столь мрачном, синеватом фоне. Налетевший ветер игрался с прядями, заставляя их колыхаться. Стелла, похоже, не рассчитывала встретиться с кем-либо в столь позднее время, поэтому не пыталась скрывать своих настоящих эмоций и той бури, от которой содрогалось все её тело. С такого близкого расстояния Сол не видел девушку уже почти около двух недель, и если бы не беспокойство, вызванное её состоянием, он бы не посмел потревожить её уединение. Пусть за все это время, проведенное без её попыток нарушить его шаткое душевное равновесие своим очарованием и юной красотой, он и успел соскучиться по ней. Пусть он осознавал, что нарастающее чувство привязанности к Стелле, нужно пресечь на корню ради её же блага. Пусть борьба с собственным сердцем, непременно, обернулась бы для него провалом. Этот бесконечный список предлогов, помогавших выстроить высокие стены, отгородившие его от желанной девушки, рухнули, когда, подойдя совсем близко, он стал свидетелем того, как крохотные слезинки катились по её щекам. — Стелла, вы замёрзнете и заболеете, если просидите здесь всю ночь, — Сол, не теряя ни секунды, опустился рядом и моментально стянул с плеч пиджак. — Не притворяйтесь, будто бы вам есть дело до меня, — Стелла упрямо качнула головой и усмехнулась, устремив свой взор на него. — Мои чары же на вас совсем не действуют! — До чего же упрямая девчонка! — Неужели ей вздумалось именно сейчас завязать с ним спор? Что ж... в одном уж она точно преуспела, ей наконец-то удалось вывести его из себя. Не привыкший к тому, чтобы его предостережения оставляли без ответа, Сильва накинул ей пиджак на плечи и моментально подхватил на руки. Стелла, как только вновь ощутила прикосновение его крепких рук, запротестовала, но Сильве все было нипочем, он лишь усмехнулся и побрел по тропинке. Зачем он все это делал, если она была ему абсолютно безразлична? — Я не хочу возвращаться домой, не хочу, — говорила Стелла, немного смирившись с его действиями. — А кто тебе сказал, что мы идем туда? — хмыкнув, ответил мужчина, заставив её удивиться тому, что он вдруг нарушил формальные границы и, забыв про нормы этикета, немного небрежно обратился к ней на «ты». Стелла чувствовала биение собственного сердца, когда он наконец-то соизволил поставить её на землю. Осмотревшись, она не сразу поняла, что находились они совсем неподалеку от озера, на поляне, где так часто встречались во время утренних прогулок ещё в начале июля. В это время Сильва уже успел разжечь костер, и Стелла взглянула на разгоравшееся пламя. На ней по-прежнему был его пиджак, пропахший хвоей и каким-то одеколоном. Ей вдруг стало так жарко, что щеки невольно залились румянцем. — Я думала, что вас не волнуют мои личные трагедии, — хмыкнув заговорила Стелла, нарушая возникшее между ними молчание и расположившись рядом с ним на упавшем дереве. Как только она собралась сказать что-то ещё, Сильва вдруг коснулся её руки, что ещё не успела согреться. — А я думал, то, что искрами всполохнуло между нами, слишком не правильно, — пристальный взгляд Сильвы смягчился. Такие синие, морские, подобно гигантской волне, глаза, заставляющие её сердце забиться чаще. — Ты, словно моя сказка, Стелла, так похожая на сон. «Долгожданная сказка», — эхом повторилось в мыслях. Сол наклонился к девушке и оставил невесомый, успокаивающий поцелуй в области виска. Былые принципы отошли на второй план, исправились после одного прикосновения, и пальцы Стеллы заскользили по его плечам, она прижалась непозволительно близко к нему. Им впервые в жизни было так тепло, он слегка проводил ладонями по её плечам, ловя непослушные пряди, когда она говорила, не скупясь на эмоции. Говорила о матери, о возложенных на неё проблемах и ответственности. О том, что ей нужно было уезжать в далекую Швейцарию, шагать прямиком в неизвестность совсем одной. Сол же рассказывал ей о войне, о едком запахе пороха и взрывах, страхе и крови, окопах, миллиардах загубленных жизней, среди которых были его товарищи, те, кем он руководил и кого не смог уберечь. «Выжившим быть не так-то легко», — думалось Стелле, когда мужчина нежно проводил по её щеке. За сокровенной беседой незаметно пролетела ночь, ранний туман, столь не частый гость этих мест, рассеивался, когда сквозь облака замелькали солнечные лучи. Первый был так робок, едва освещал округу, но последний, отличавшийся бойкостью, окончательно разогнал полупрозрачную сероватую дымку. — Что же теперь будет? — спросила Стелла, прекрасно зная, что настало время вернуться в их суровый мирок, от которого уютная ночь у костра помогла сбежать и забыться. Но Сильва медлил с ответом. Наверное, все же, решив поцеловать её напоследок, потянулся вперед и уверенно завладел губами. Стелла позволила ему перенять инициативу, пристав на цыпочках, касалась губ, довольствуясь тем, что его тепло, которым он так щедро поделился с ней, останется теперь с ней надолго, а то и вовсе навсегда. — Теперь все будет хорошо, — удивив её столь серьёзным и твердым заявлением, Сол протянул ей свою руку, а Стелла, отбросив всякие сомнения, поверила ему. Теперь все действительно будет хорошо. И последний солнечный луч, освещавший их силуэты всю дорогу до поместья, служил тому подтверждением.