Крик в пустоту

      «Цунаде-сама, Вы уверены?»       Краткое «да» обрывает что-то внутри розоволосой, девушка обессилено опускается на диван в приемной и закрывает лицо руками, зарывается руками в спадающие на лицо волосы, крепко сжимает кулаки.       Сердце чуть покалывает, на глаза наворачиваются слезы, Харуно с трудом сдерживает их, не хочет показаться слабой в глазах наставницы. Цунаде опускается перед ученицей на колени, обнимая ее, шепчет что-то о том, что Сакура может дать волю чувствам, что может без страха быть высмеянной расплакаться.       И девушка плачет, плачет навзрыд, хватаясь руками за Хокаге, сидящую перед ней. Женщина молчит, обнимая свою подопечную, молчит, ведь не может подобрать слов. Сложно что-то сказать человеку, который знает, что умрет через год. Она становится еще одним человеком в списке людей, которых Сенджу не смогла спасти и все это вновь начинает давить тяжким грузом на ее плечи.       Цунаде чувствует, как ученица с силой сжимает плащ на ее спине, как прижимается и периодически вздрагивает. Куночи тоже хочет расплакаться, но не может, она сделает этим только хуже. Спокойнее от этого Сакуре не станет, ей вообще сейчас ничем не помочь, остается лишь оставить ее с этим наедине. Это ее битва. «У тебя есть год…»       Куноичи кивает и продолжает жить так, как и жила до этого. Калейдоскоп событий из миссий, тренировок и посиделок с друзьями, которые ничего не знают о ее болезни.       Харуно не желает говорить о том, что происходит с ее телом, не хочет говорить друзьям о том, что болезнь разрушает ее изнутри, пожирает ее органы, медленно, но верно, подводя ее к вечному сну.       Пока это не так заметно, доставляет не так много дискомфорта, но у Сакуры начинает появляться одышка. Раньше такого не было и все это определенно пугает, но она не подает виду. С тех пор как она расплакалась перед Цунаде, розоволосая пытается держать себя в руках. Меньше всего ей сейчас хочется жалости со стороны друзей и окружающих, будет только хуже. Ведь тогда мысли о неизбежном будут преследовать ее не только по ночам, но и днем, отражаясь в глазах каждого, кто будет знать о ее «проблеме».       Наруто так старается вернуть Саске, чем она хуже? Она тоже должна помочь, пока еще в силах это делать. «Всего месяц?..»       Ужасно похудела, что не скрылось от внимательного взгляда друзей, которые с каждым месяцем все больше и больше волновались о розоволосой.       Сакура все так же просила Цунаде ничего не говорить друзьям, не хочет видеть жалость в их глазах, не хочет, чтобы они волновались за нее, чтобы кричали что-то о попытках вылечить ее. А ведь Узумаки обязательно начал бы это делать, снова попытался бы прыгнуть выше головы, как и в случае с возвращением Учихи…       Харуно устала себя жалеть, но не могла перестать это делать. Каждую ночь кричать в пустоту от боли и разочарования, кричать от того, что ужасно зла на саму себя. Относись она более ответственно к своему здоровью всего этого сейчас бы не было. Не было бы выпирающих ребер, одышки после обыденных действий, этой ужасной ежедневной боли в груди. Не было бы этой пугающей неизбежности. Отчаяния, преследующего ее день за днем. Кошмаров, преследующих каждую ночь.       Спать без обезболивающих было невозможно, существовать без них днем — невыносимо. Но несмотря на это она продолжала ходить на миссии, хотя и прекрасно понимала, что сейчас, она больше обуза, чем поддержка, для своей команды.       Состояние с каждым днем понемногу ухудшалось, что пугало еще сильнее, загоняя девушку еще глубже в себя. «Вот и остался лишь день…»       Страшно ли?..       Ужасно.       Харуно кашляет, дрожащими руками убирает окровавленный платок в карман и обессилено опускается на кровать. Поначалу ее преследовали мысли о том, что умереть она хочет на их первой тренировочной площадке, но потом она подумала о том, что ее могут увидеть дети. Тогда куноичи решила, что проведет свой последний день дома, рядом с родителями для которых ее смерть тоже станет «сюрпризом».       Сейчас она понимала, что возможно, поступила слишком эгоистично, не предупредив никого о том, что умирает, но только вот уже слишком поздно что-то менять…