Сильнее возненавидят меня

***

Вечер пасмурной субботы. За окном подозрительные сизые тучи, которые никак не решаются накрыть прохладным дождём неспящий город. Смотреть в окно — единственное, что выходит у Чона. Последние недели уйма свободного времени, а что с ним делать — Чонгук так и не может решить. Джин с Чимином, например, поразъехались, чтобы встретиться со своими родными. Чон бы тоже навестил своих родителей, однако пару немаловажных дел в компании отменить было нельзя, а сейчас собираться куда-либо уже поздно. Юнги постоянно просиживает в студии; Намджун же сейчас заинтересовано читает книгу Стивена Кинга, за которую никак не мог взяться, так как не особо воспринимал ужасы. Чонгук лениво переводит взгляд вниз, к коленям лидера, на которых уместилась хосокова голова. Джуновские пальцы осторожно перебирали чужие волосы, не отвлекаясь от своего чтения. Хоби спал, забавно раскинув руки и с открытым ртом. На груди его лежит корочкой вверх раскрытая книга, что доброжелательно дал ему Джун. По-видимому, та оказалась скучной и убаюкивающей, а на обложке, очевидно, было что-то о нудной мелодраме. Игры на телефоне, после нескольких часов беспрерывного тыканья по экрану, стали макнэ неинтересны. Желания репетировать танцы, петь, рисовать, да даже есть — нет никакого. Весь энтузиазм и вдохновение, которые какое-то время его одолевали, когда он только узнал, что у группы появилось много времени для себя, улетучились вместе с зябким ветром сеульской погоды. Тэхён тоже не покидал пределы общежития за эти каникулы по той же причине, что и Гук. Только вот в гостиной его не видно, причём уже достаточно давно. Обычно, найдя хёна, Чон замечает его просиживающего всё время в социальных сетях. Ребята по этому поводу заметно беспокоились, но Ким-младший уверял, что всё в порядке. Чонгук слабо верил в это. Другие парни уже не раз пытались отгородить Тэхёна ото всех забот, и Гук как-то не пытался вставлять своих пять копеек. Вероятнее всего, думал, что эта затея окажется безрезультатной. Порой помочь Тэ трудно. Он человек не такой, каким кажется на самом деле. Это стало не секретом для всех. Чонгук, честно, боится за него. И каждый такой раз, когда он вспоминает о хёне, которому сейчас совсем нелегко, Гук в добавок и вспоминает о своей трусости. Он хочет, но не может помочь Тэхёну. Страшно, услышав о чужих переживаниях, ощутить всю боль своих близких на себе. Тиканье настенных часов сливается с сопением всё ещё спящего Хосока. Взгляд Чонгука смотрит сквозь своих занятых хёнов, пока в голове его просыпается рой бунтующих мыслей. И все до одной о Тэхёне. Когда ему, Чонгуку, было физически плохо — хён был рядом. Когда ему было нехорошо морально — хён тоже был рядом. Как не вспомнишь, Тэхён всегда находился поблизости, а чужие объятья бережно согревали его. Конечно, Чон бузил и злился, прогонял всех, кто смел к нему лезть, только потому, что не желал нагружать хёнов проблемами, прекрасно зная, насколько это может быть нелегко. Но Тэхён просто тихо сидел рядом, обнимая его. Даже сейчас от воспоминаний он чувствует фантомные касания чужих пальцев у себя в волосах. И это помогало. Очень помогало. Несомненно, и другие мемберы поддерживали. Но это были совсем не те ощущения. Они осязаемо отличались от тэхёновских. Чонгук неожиданно подрывается с дивана, забыв о телефоне, что лежал у него на животе. Благо он успевает словить его на лету. Намджун переводит взгляд на него. — Что такое, Гук? — поправив пальцем очки на носу, тихо беспокоится лидер. Он всё ещё осторожен в движениях, так как хосокова голова всё ещё на его бёдрах, а сам тот крепко спит. — Я, наверное, пойду найду Тэхён-хёна. Джун недолго молчит и также осторожно добавляет: — Будь с ним аккуратнее. На это младший, поджав губы, кивает, после направляясь на поиски виновника его волнения. Тэхёна не было в своей комнате и в ванной. Осталось одно непроверенное место — кухня. Там и находится в смутном одиночестве его хён. Заприметив, что он не один, Тэхён резко прячет руки под стол и свои глаза. Волнистые, чёрные локоны струились изящными волнами на лоб и касались коротких ресниц. Чонгук даже в тусклой темноте разглядывает неладное. Чон хмурится. — Зачем ты снова это делаешь? — младший старался не давить на парня, но тон всё равно вышел тяжёлым и недобрым. — А что я делаю? — то, как безэмоционально прозвучал Тэхён, вызвало по всему телу липкие мурашки. Эта чужая отрешенность заставляет чувствовать на собственной груди некую тяжесть, смятение. — Зачем ты снова читаешь этих дурацких хейтеров? — негодует Чон, всё также продолжая стоять у двери. — Ты же… ты же понимаешь, что сам себя накручиваешь? Тэхён едва заметно кивает, пожав и так опущенными плечами. А потом гуковское сердце неуловимо рухнуло под ноги. Глаза, которые когда-то, несколько месяцев назад, источали задорность и теплоту, блестят от непослушных, всё ещё непролитых слёз. И Тэ их, наполненных бессилием и опустошённостью, очередной раз скрывает пушистой чёлкой. Гук мелко вздрагивает от осознания, что совершил ошибку. Он эгоистично упрекнул своего хёна о состоянии, которому тот никак не может противостоять. И всё только из-за того, что Чон самолично не понимает друга. Намджун ведь говорил быть осторожнее, бережнее с Тэхёном. Все парни в группе это знают. Но в итоге Чонгук, совсем не смысля и не контролируя свой пыл, обесценил чужие проблемы, что не думают покидать кимовское сознание. Он ведь в какой-то мере осудил своим тоном чужие действия и чувства. Никто на это не имеет право. Ким никогда не плакал перед ребятами. Но все прекрасно догадывались, что тот делает, будучи в одиночестве. И даже у самого Чимина не получалось того облагоразумить и хоть как-то утешить. И сейчас именно Гук стал причиной того, что видит перед собой — окончательно разбитого Тэхёна. Глаза всегда говорят правду. Только приглядись и увидишь чужую потаённую боль. — Тэхён… Я… — Я тебя понял, Чонгук, — усталым шёпотом перебивает он. — Но не мог бы ты оставить меня? Пожалуйста. Вот этого Чон и боялся — полностью ощущать боль одного из родных людей и не иметь возможности помочь ему. Видеть, как тот страдает, как тот утомился от всего на него навалившегося, также нетерпимо. Всем ребятам в группе нелегко приходится, и никто из них никогда не думал обратиться за профессиональной помощью. Не считали нужным. Но а младший слишком чуткий к чужим переживаниям, потому ему тяжелее осознание того, что его хёнам хуже, что его проблемы никак не сравнятся с проблемами его друзей. А о нём все заботятся, будучи он уже совсем взрослым: помогают, уступают во всём и прощают каждый раз его упрямый характер и некую дерзость. И тут хён, которому он не может просто-напросто подарить безмолвную поддержку. Все это делали, кроме него. Он настороженно шагает в сторону Кима, а второй продолжает молчать, бездейственно наблюдая. — Что ты там снова вычитал, — теперь уже совсем по-доброму улыбаясь, шепчет Гук. Это даже толком не было вопросом. Он тихо присел у чужого бока на небольшой диван, а руки потянулись к чужим ладоням, что в крепких тисках держали телефон. Пряча свои глаза, Тэхён сжал пальцы сильнее, не позволяя сделать этого. На это младший снова слабо улыбнулся, но всё равно не стал останавливаться. Очередной раз поступает неправильно, напирая на старшего. Только вот по непонятным причинам считает это нужным сейчас. И парень напротив сдаётся. Гук знает пароль, потому сразу его включает и также быстро хмурится. Палец стал ловко листать вниз и вниз, а глаза злобно забегали по экрану. Как и ожидалось — плохие слова, оскорбления и мнимые угрозы. И всё это дерьмо валится на одного хрупкого Тэхёна, который этого и вовсе не заслужил. Диванные критики, что не добились в жизни ничего, от слова совсем, ищут повода придраться к успешному айдолу, найти недостатки и полить помоями ни в чём неповинного человека. И всё это — зависть и желание хоть как-то засветиться в сети, пусть то будет даже подобным подлым образом. С каждым разом это разочаровывает Чонгука, и каждый раз показывает, какими бывают люди лицемерами и мразями. И таких ситуаций ещё уйма. Другие айдолы тоже становились жертвами буллинга. Однако то, что связано с Тэхёном, заметно всколыхнуло социальную сеть и не осталось незамеченным даже самой компанией. На Кима обрушился массовый хейт, и не известно почему. По крайней мере Чонгук так и не разобрался. Наверняка из-за какой-то нелепой мелочи. Но самое главное, чего Чон не понимает — Тэ нарочно всё это читает. Самолично заходит в интернет, ищет подобный ужас и читает. Что он хочет этим себе сделать? Чего пытается добиться? Никто из группы так и не знает. — Ты же понимаешь, что все эти слова пустое место? Тэхён, склонив голову, молчит, и только потом снова отрешённо пожимает плечами. — Эй, хён, — гукова ладонь легла на чужое плечо, мягко сжимая. — Посмотри на меня… Пожалуйста. Тэ долго не мог поднять взгляда. Длинная чёлка преграждала кимовский обзор, а длинные пряди непослушно щекотали чужие ресницы. Все в группе поражались тому, что это вовсе не мешает Тэхёну видеть хорошо. — Прошу, взгляни на меня. И тот, наконец, повинуется. Сердце Чонгука моментально сжалось, будто больше не думает дальше стучаться в его широкой груди. Одинокая слеза сорвалась вниз по хёновской щеке, а сам Ким смотрит младшему прямо в глаза. Неотрывно и безжизненно. И Чона сковывает дрожь. Спазм в горле становится осязаем от того, что не по силам самому сдерживать предательскую влагу в глазах. Оказывается, Тэхёну настолько плохо… а Чонгук не пытался что-то предпринять всё это время. Оставлял одного и не грел в надёжных объятьях. Но он всё же сумел преодолеть себя. Заставил себя в конечном счёте собраться с мыслями. Его ладони бережно обхватили чужие скулы, а большой палец приступил трепетно вытирать мокрую тропинку. — Я, правда, тебя не понимаю, хён, — шепчет он и лёгким жестом убирает с чужого лба вьющиеся волосы. Тэхён всё также смотрит в ответ. Но теперь в глазах напротив горит слабенький, но ни с чем несравнимый интерес. Его, Чонгука, готовы выслушать. — Но очень хочу понять. Узнать о твоих мыслях и чувствах… Ты ранимый, и каждый раз я вижу что тебе это сложнее скрывать. И только одно не вяжется в моей голове — зачем ты постоянно тратишь силы на то, чтобы прочитать плохие слова о самом себе и держать их в голове? Он задает этот вопрос не для того, чтобы на него ему ответили. Сейчас он просто хочет немного побыть рядом, отвлечь того от тревог и переживаний своим монологом. Поддержать. — Ты такой красивый у нас, талантливый, добрый, искренний. Можно, правда, бесконечно перечислять. Тэхён всё также молчит и смотрит куда-то на Чонгука, но уже не в глаза, а словно через него. И младший не удерживается. Он мягко притягивает того к себе и обнимает. Они давно так не делали. Чон сдерживает свою жадность, чтобы глубже не зарыться носом в горячую шею хёна. Его ладонь случайно смяла чужие волосы на затылке, но совсем осторожно. Его не отталкивают. Это уже хорошо. — И все мы, те, кто тебя по-настоящему любят, знаем какой ты на самом деле прекрасный человек. Но ты будто сам в это не веришь, — глухо шепчет он. Всё, что он говорит, несомненно, было сказано Киму уже самими ребятами. Но младший искренне верит, что Тэхёну нужно услышать и его, пускай это и прозвучит банально. Чонгук облегчённо выдыхает и жмурит веки, когда чужие руки обняли его в ответ. Широкие ладони хёна лениво поглаживали его по спине и успокаивали. И вот снова это происходит — не хён должен его сейчас поддерживать, а Чон. Это Чон пришёл помочь и утешить. Чонгук заставляет говорить себя дальше. — Надеюсь, со временем тебе станет легче, и ты поймёшь, что не стоит воспринимать чужое, никому не нужное мнение близко к сердцу… А я на этот раз побуду рядом... как делал это ты когда-то. Тихое шмыганье в пустой кухне кажется таким отчаянным и оглушающим. И Чонгук жмёт тело в руках к своей груди крепче. Он не против побыть для хёна неким платком, подставив своё надёжное плечо. Они долго молчали. На улице стали сыпаться редкие капли дождя, играя тихую музыку на стёклах окон. Иногда просто без слов побыть рядом с человеком намного важнее. Чонгук только сейчас это до конца осознал. И он очень верит, что Тэ на душе хоть немного, но легче стало. Ведь в объятьях друг друга так уютно, спокойно. На какое-то время младшему показалось, что хён уснул, после столь продолжительных потоков робких слёз в гуковскую толстовку. Но это только показалось, ведь Тэхён хрипло зашептал. — Моя бабушка… — горько выдыхает он. — И-и родители… в чём они виноваты? Зачем… зачем их поливать грязью, когда вина во мне? Тэхён снова задышал чаще и тяжелее от негодования и печали, а Чонгук дико пугается, что у того приступы истерики, которая искала момента выплеснуться наконец и доломать хёна окончательно. Безразличие, что тот так усердно старался носить на своём лице, сейчас испаряется, заменяясь на несдержанные всхлипы в чоновскую шею. — Тише, хён, тише, — он нежно поцеловал макушку, и, с безумно колотящимся сердцем, старается перенять всю чужую дрожь на себя. — Не смей думать, что ты виноват. Твоя бабушка гордится тобой даже сейчас, — Тэхён внезапно замер, покорно вслушиваясь, а Чонгук снова чувствует облегчение. Его хватка в объятьях всё по-прежнему надёжная и крепкая. — Она бы хотела видеть тебя счастливым, я уверен. Также как и родители. Они безумно гордятся их сыном, любят также сильно, — Гук осторожно отстраняется и пытается взглянуть в глаза напротив. — А мы тебя как любим, ты не представляешь, — кончики его пальцев заботливо завели за хёновское ухо длинные пряди. — А по поводу угроз в сторону твоей семьи… Ты сам уже знаешь, но я все же напомню… Менеджеры уже разбираются. Те, кто себе позволил угрожать тебе и близким, пусть даже через сеть, понесут наказание. Я надеюсь, им не поздоровится. Он не утаивает ухмылки, продолжая разглядывать красивые черты лица Кима. То осунувшееся, но по-прежнему обаятельное, даже с покрасневшими глазами от слёз и заметной бледностью. — Они меня ещё сильнее возненавидят. — Тебя это не должно волновать, — с интонацией, едва ли не по слогам поясняет Чон. Гуку бы держать себя в руках, так как очередной раз навязывает своё мнение и пытается переубедить хёна, вовсе не смысля, что это не так и легко — отпустить личные тревоги. Утешает только то, что Тэхён позволяет ему говорить, не прогоняет и, в какой-то мере, внимательно слушает. — Но меня волнует… Чонгук сначала смотрел на парня неотрывно. Долго и томительно, что звон дождя казался оглушителен в небольшой тихой кухне, которую озарял свет огней от соседних небоскрёбов. Нехотя, но ловко он отстраняется и хватает телефон Тэхёна, который одиноко лежал на столе. Пара чужих глаз молчаливо наблюдают за чоновскими руками, пальцы которых торопливо забегали по клавиатуре, что-то выискивая. — «Тэхён, мы всегда с тобой», — вдруг тихо начал младший, читая слова поддержки от арми. От их драгоценных фанатов. У Тэхёна вырывается несдержанная улыбка за последние несколько дней, но, к сожалению, Чон не становится этому свидетелем, будучи взволнованным и отвлечённым. — «Наш любимый Тэ, не смей грустить, ты прекрасен»… «Никого не слушай, Тэхён-а, будь счастливее, улыбайся чаще». И тут ещё много чего от наших фанатов… Комментарии, их сотни тысяч... Гук переводит своё внимание на Кима и застывает. И всё же он видит эту улыбку, по которой так, оказывается, скучал. Очень сильно скучал. Чем дольше он смотрит на чужие губы, тем сильнее те кажутся улыбчивее, а Ким находит забавным то потерянное состояние, в котором сейчас лавирует младший. Глаза макнэ забавно захлопали. Ладонь Тэхёна незаметно легла на его, Чонгука, щеку, а сам старший склонился к лицу ближе. И невесомо поцеловал. Вот так внезапно. Прямо в приоткрытые губы. Чонгук не понял, как случилось то, что он стал мягко, совсем бережно отвечать на движение чужих губ своими, вовсе не думая ни о чём больше, кроме как о хёновоском нежном тепле. Им обоим это нравится. Обоим это просто нужно. Взгляд Чонгука как и прежде удивлён, когда они одновременно отстранились. Его глаза плавно поднимаются с обворожительных губ к кончикам ресницам, наконец, встречаясь с тёмными омутами. И в своей руке он чувствует чужую ладонь, пальцы которой сплелись с его, сжимаясь в крепкий замок. Сердце стучит где-то в ушах от всего, что сейчас произошло. И от того, что Тэхён перед ним теперь настоящий. Будто живой и немного, совсем чуть-чуть, счастливый. — Посоветую тебе больше не читать плохие отзывы о себе, — Чонгук не смог проконтролировать свой хриплый шёпот. — Забудь про глупых людей. Они не стоят твоего внимания. Тэхён улыбается. Улыбается своей очаровательной квадратной улыбкой.

***

— О! Вот ещё прикольное: «Пусть все сосут! Тэхён, ты самый лучший!» Ким хрипло смеётся в чонгукову шею, закинув ногу на бедро младшего. Лежать вот так в кровати уютно, а обнимать друг друга невыносимо приятно, одновременно с этим слушая весёлый голос Чона. Чонгук, отвлёкшись от телефона, повернул голову к парню в своих руках. Он, ни секунды не думая, быстро целует того, оставив напоследок касание своих губ на чужом носе. — Ты, правда, самый лучший. Чонгук надеется, что помог Тэхёну. Немного, но помог.