Руководство по выживанию, когда в соседской квартире обитает назойливый барабанщик

Слэш
PG-13
Завершён
61
автор
Размер:
18 страниц, 1 часть
Описание:
Цукишиме Кею осточертело находиться под боем барабанных палочек круглосуточно.
Соседа будто необъяснимо привлекало использовать его нервы заместо барабанной установки.
Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
Награды от читателей:
61 Нравится 9 Отзывы 11 В сборник Скачать

I

Настройки текста

Бам! Бам! Бам!

Цукишима Кей трескался на мелкие осколки.

То было заметно по напряжённым плечам, с полным боевым стремлением, сокращающимся всё уже и уже. По рваным движениям тонких пальцев, что каждую минуту то и дело нервно поправляли очки. Странно, что и те ещё не успели разбиться в сопровождении звуков, назойливо льющихся из-за соседской стены. Брови всё чаще сводились к переносице. Спокойствие было успешно потеряно, ровно так же, как и работа над докладом. Первый курс обещает быть увлекательным. Особенно увлекательным. Кей на секунду подумал, что выбивай барабанный такт Похоронный марш Шопена, было бы более символично. Пока что данный «концерт» представлял неясные его мозгу отличника мелодии, уверенно спускающие свою агрессивную собаку на учебный настрой Цукишимы.

Снова стук.

Ещё один.

И вот опять.

Далее звуки летели с таким рвением, что скорость света, казалось, могла только крупно позавидовать. И это выводило из себя. Кей не был тем, кого можно было легко задеть за струны звонких эмоций, однако этот человек был неумолим. Мозги дребезжали. Молчать дольше было невыносимо. Светлый студент вышел из-за стола, напоследок он рвано задел бумаги, что впоследствии разлетелись по всей гладкой поверхности мебели. Кей обязательно напомнит соседней квартире о своём существовании. Серый подъезд встретил осенней прохладной, только подбадривая вздутые мозги к действию. Пара шагов, к сожалению, не таких громких, чтобы перебить те вопли барабана, доносившиеся прямиком из преисподней. По ту сторону чёрной лакированной двери перед самым носом. Кей нажал на кнопку звонка в квартиру. Отклика не последовало. Сосед оказался не только обезумевшим на голову сумасбродом, так ещё и начисто глухим в придачу. Цукишима позвонил вторично. На этот раз, более настойчиво. Стук по ту сторону постепенно стих. Цукишима физически ощущал, как в его ушах начинает приятно звенеть от наступившем тишины. — Явились, не запылились. Дверь открывал молодой человек, примерно того же роста, что и сам Цукишима-худо-студент-да-пусть-сосед-наконец-заткнется-Кей. Чёрные пряди в разброс лежали на макушке. По растрепанной шевелюре сразу же захотелось провести ладонью. Привести в ухоженный вид. Однако сам Кей скоро отбросил эту мысль. Не то чтобы этот кошмар вообще возможно было привести в «нормальный» вид. Сам сосед выглядел возбужденно. Игривая улыбка его выводила пуще прежнего. — С такими ударами не запылишься, гнездо, — Кей старался быть как можно сдержаннее, однако же от комментария в сторону причёски отказаться не мог. — О, как грубо с твоей стороны, студентик, — новый знакомый весело прищурил волчью глазки. Тот ни разу не был смущён столь борзым появлением своего соседа сегодня. Даже наоборот, предвкушал. — Учиться сюда приехал? Ну, так знай, не ты первый, не ты последний, кому выпала удача слушать мои концерты собственными ушами. Через стенку, конечно, но если хочешь, то… — Я хочу, чтобы эти «концерты» завершили свой цикл сегодня же, — твёрдо отрезал Цукишима, без какого-либо интереса вторя в очи напротив. — У меня тоже свои дела имеются, знаете ли. — Что ж, пусть твои дела имеют и дальше, а если тебе так приспичило, надень наушники. Не помешаю, — уныло вздохнул «музыкант». Скукота. Кей умело проигнорировал первое замечание. — Во-первых, какая-либо музыка не даёт мне полностью сосредоточиться, — Кей поправил очки. — Во-вторых, мне всё ещё мешают звуковые волны и вибрация, которую вы создаёте своими «Бам-Тарабам». Сосед прыснул от смеха. — Мои «Бам-Тарабам» знают своё место в этом доме, поэтому, умоляю, если ты не хочешь, чтобы твои тонкие длинные пальцы не стали новыми барабанными палочками, то не бросайся такими заумными фразами здесь, словно всё знаешь, — он сделал тяжёлую паузу, с таким же нелёгким взором обратившись к Цукки. — Не люблю скучных людей. Цукишима неприятно свёл брови. Не любит скучных людей, значит? — Я ещё покажу тебе «скучных людей», — Кей высокомерно глядел исподлобья. — Скворечник твой мигом развалится. — Да? Что ж, ты меня заинтриговал, малой, — брюнет неподдельно ухмыльнулся, протягивая руку своему новому «нескучному» знакомому. — Куроо Тецуро, твой самый лучший личный барабанщик. Кей лишь приподнял бровь на этот дежурный жест, отмахнувшись. — Цукишима, — выдал блондин тише, после, с некой издёвкой вскинув взгляд. — Твой личный блокирующий. Отныне игры на барабанах — тоже. Пришло время Куроо приподнимать брови. Блокирующий? Однако, надолго оставаться на холодной лестничной площадке Кей не планировал. Вслух усмехнувшись, он с довольным видом развернулся к своей квартире. Дверь за ним захлопнулась быстро, последний раз пройдясь изящными пальчиками по стальной ручке. Куроо так и остался в сером подъезде. Глаза его горели интересом.

Так они и встретились.

Назойливый барабанщик с превосходной игрой на нервах, и не менее целеустремлённый волейболист, безукоризненно блокирующий удары барабанных палочек.

***

День, как обычно, начинается далеко не с паршивого кофе. День начинается с «потрясающих» арий одного горе-музыканта за стенкой. Конечно, недорогая цена за жилище ныне была полностью оправдана (хотя назвать мелодии, что в такт отбивает Тецуро, ничтожными, язык у него в тайне не поворачивался). Но, ничего, этим днём Кей ещё покажет, что значит иметь дело с ним. С самим Кеем Цукишимой. С тем, кто разучился быть терпимым к унижению и проблемам однажды. Что ж, Куроо Тецуро был его главной проблемой на сегодня. И на ещё какой-то неопределённый период точно. Это обязательно закончится. Этот возомнивший из себя невесть что парень получит по заслугам.

Бум! Бум! Бум!

Во всяком случае, размышлять о сладкой победе было ещё слишком рано. Ровно так же, сколько и о том, как быстро остынет его кофе, если он потратит всё своё утро на этого неугомонного. Неугомонного птенчика. Дятла, что не прекращает свой навязчивый стук. Кей только успел едко улыбнуться своему сравнению, как за стеной вновь послышался этот чёртов звук. Нашёлся музыкант. Оставалось побыстрее покинуть помещение. Сегодняшний день обещал быть увлекательным. Когда Цукишима в последний раз об этом думал? Через полчаса Кей был собран, без единой осечки, наконец, собираясь покинуть обитель. Чёрный же чёрт за стенкой, видимо, специально закончил свои тирады прямо к окончанию сборов первокурсника. Однако, этот дятел, наверное, дожидался его и в глухом подъезде. Одетый в какую-то гранж кожанку и с привычным «гнездом» на голове, тот незаинтересованно ожидал лифт снаружи. Кей от неожиданности раскрыл губы на несколько миллиметров. — Что ты тут… — О, Цукки, — внезапно Куроо оживился, отрывая свой взгляд от затёртой кнопки. С наигранной печалью он наспех добавил. — Вчера ты заверял мне о том, что сможешь развеселить меня. Видимо, мои молчаливые барабаны были погромче твоего «веселья». — Сейчас меня больше волнует то, что ты здесь делаешь, — Кей умело игнорировал слова соседа. — О, ты не единственный здесь студент, — брюнет слегка развернулся корпусом к знакомому, из-за чего теперь можно было заметить футболку с каким-то дурацким принтом и громкой надписью «NIRVANA». — Всё-таки, далеко на барабанах не уедешь. — Да, на барабанах только бессмысленно стучать и можно, — цыкнул Цукишима. — Хотя, стоп, для этого есть твой деревянный мозг. — Знаешь, в барабанах намного больше смысла, чем ты сейчас сказал, — от улыбки Тецуро осталась лишь тень, однако тот скоро вернул себя в форму. — Не сказал бы, что в твоём «блокирующем» есть что-то оригинальнее. Если ты что-то и блокируешь, то это настоящая жизнь. Научись оглядываться по сторонам, Цукки. Куроо загадочно улыбнулся. Цукишиме, конечно, подумать над чужими словами не дал лифт, уже дружелюбно отворяющий свои ворота навстречу соседям. Цукишима бы с радостью спустился на первый этаж пешком, однако компания одинокой лестницы и двенадцати пролётов его привлекали не так сильно, как скорый спуск в яркой кабине. Пришлось зайти вдвоём. Ждать следующего было проигрышем в глазах Тецуро. А последнего Кей желал меньше, чем задействовать свои ноги в спуске с двенадцатого этажа. Думать было поздно. ≪Ворота≫ закрылись. Цукишима незаметно вдохнул, забивая глубоко в лёгкие лакомый шлейф парфюма, что тянулся со стороны Куроо. — Душишься? — тишь разлетелась на кусочки, растворившись в стратосфере. — Девушки любят, когда мужчина не воняет потом, — он победно ухмыльнулся. — Приятно пахнуть — залог успеха. Учись, малыш. Пока папочка разрешает, конечно. Цукишима сглотнул. По выходу из многоэтажного дома, студентам был оказан путь в одну и ту же сторону. Куроо не нашёл варианта лучше, чем скоротать время за невесомым разговором, что по его плану оказал помощь в том, чтобы узнать своего «блокирующего» знакомого лучше. Тецуро необъяснимо скоро находил совместные темы для обсуждения, приятного для обеих сторон. Кроме того, его совсем не цепляли едкие комментарии со стороны Кея, исключением служил один единственный случай в подъезде, когда блондин собственной персоной назвал барабан «бессмысленным предметом». Своего мнения, конечно, он пока не собирался менять. На худой конец тема была успешно затворена на огромный стальной замок, ключ от которой находился в желудке у Куроо. Но Кей не поскупился забить эту дилемму парой дощечек, шумным сверлом фиксируя вопрос минимум до вечерка другого. Однако сам Кей в беседе был в меру односложен. Куроо Тецуро оказался к тому же и третьекурсником в придачу. Честно, Цукишима был удивлён, что подобные люди, как он, имеют вполне себе достойные оценки в аттестате. Цукишима Кей никогда не думал, что станет прислушиваться к такому человеку, как Куроо Тецуро. Он внушал какую-то духовную силу. Своей стойкостью и уверенностью, а нередко и этой удивительной упорностью, попыткой доказать что-то важное, казалось бы, в вещах, что раньше обходили тебя стороной. За сегодняшнее короткое знакомство Цукишима понял это чётко. Начал понимать то, кто есть этот Куроо. Назойливый сосед, с совершенно не назойливыми мыслями. Однако он ещё не понимал, что знает о Тецуро слишком мало, чтобы судить. — О, Куроо, кого это ты привёл? Цукишима и не заметил, как они доболтали до места назначения. — Йо, Бокуто. Знакомься, новый сосед, что просто в восторге от моих профессиональных арий на барабанах, — Тецуро состроил самодовольную мордочку, мозолистыми ладонями указывая на первокурсника. У последнего, к слову, всё было красочно написано на лице. Перед ним открылся вид на парочку новых лиц. Первый из них, широко раскрыв совиные очи, уже глядел на пришедших в оба глаза. Причёска его по манере не особенно находила отличие от Тецуро. Если только у последнего она напоминала сбившееся гнездо, то у нового знакомого вместо волос была стоячая кисточка, изгвазданная в серой краске, что единственно корни её показывали натуральный цвет. Второй же был достаточно спокоен и полностью адекватен со стороны, что Кей не мог не радоваться его присутствию. И причёска у него нормальная. Когда Цукишима вообще стал судить по чёртовым волосам? Кажется, таковыми являлись друзья Куроо. — Это гнездо нагло лжёт, — Кей вспомнил, где находится. — То есть, Цукишима, приятно познакомиться. Тут из-за стола послышался рваный поток смеха. Тот, будто действующий вулкан, яро извергаясь, пролил свои кипящие струи на горе-барабанщика. Ну, точно, два сапога пара. — Гнездо! — вдохновлённо воскликнул юноша, кого Куроо назвал «Бокуто». — Акааши, что думаешь? — Символично, — лаконично бросил «Акааши», пытаясь скрыть слабую улыбку в тени. Кей впервые за день ощутил себя на вершине. — Трое против одного — нечестно, — в шутливой обиде отмахнулся Куроо, совместно с этим незаметно кладя широкую ладонь на плечо Цукишимы. Тот поёжился. — Этот малыш первокурсник сказал, что сможет развеселить меня! — Шут здесь только один, — Кей вздохнул, похоже, он уже начал смачно привыкать к проделкам безнадёжного соседа. — Тогда в нашем цирке начинается новое представление, — хмыкнул Тецуро. Первым делом он плавно указал на Бокуто. — Для начала, представляю тебе главного акробата. Бокуто Котаро. Вытворяет с тросами басовой гитары то, чего тебе и сниться не могло. После, — брюнет перевёл внимание на второе новое лицо. — Акааши Кейджи. Дрессировщик, подчинивший себе свирепую ритм-гитару. По нему не скажешь, правда? Акааши смятённо приложил ладонь ко лбу, тихо выдыхая. «Куроо идиот». — А я! Куроо Тецуро! — «Заведующий цирка» — хотелось сказать Кею, но он усердно сохранял своё молчание. — Таинственный фокусник. А барабаны — моя главная загадка. — Да, после того, как потеряет барабанную палочку, её не найдёт никто и никогда, — отшутился Бокуто, довольно сложив руки на груди. — А ты, мальчик, чем можешь похвастать? — Я… Цукишима так и остался посреди университетской площади. Раскрыв рот и наблюдая за несуществующей точкой где-то в своём разуме. Он спохватился, что вряд ли сможет удивить группу музыкантов каким-то из своих умений. Это же надо было, заиметь знакомых — сборище третьекурсников-музыкантов, что, по всей видимости, скорее всего ещё и составляют какую-нибудь свою новомодную рокерскую группу. Что он тут, собственно говоря, забыл? Единственное, в чём он действительно разбирался в музыке, так это отличить фортепиано от рояля. И то, сам не мог припомнить, откуда такие вселенские знания поселились в его блондинистой голове. — Играл в волейбол на национальном уровне. Если и не в музыке, то у Цукишимы Кея также найдутся свои особенные таланты. Он принял уверенный вид, с ожиданием оглядывая собеседников. В особенности, Куроо. — Волейбол? — Куроо застыл с довольно удивлённым лицом. — Думал, что ты не столь глуп, чтобы не знать о том, что «блокирующий» — это позиция из волейбола. У сетки, — Кей со стыдом за соседа прикрыл глаза. — Но барабаны выбили из тебя все знания, мне искренне жаль. — Так вот, почему у тебя всегда сетка перед глазами, — тихим злорадствующим тоном дал ответ Тецуро. Цукишима нервно дёрнул бровью. — Не обессудь, дружище. — Постараюсь, — первокурсник выдохнул, вспомнив. — Кстати. — М? — Вы… Состоите в музыкальной группе? — Цукишима скоро ненавязчиво пробежался по Куроо, Бокуто и Кейджи глазами. — Как официально, малой, — Куроо выпрямился. Вопрос и впрямь был ожидаемый. — Мы давно не играли на публику, поэтому, можно сказать, просто хобби. По крайней мере, до конца универа — точно. Однако обсуждение посреди улицы перед самой учёбой не могло продолжаться вечно нетленно. Распознав все увлечения друг друга, Цукишима поспешил отстраниться от разговора.

Скрываясь в потоке студентов, он вдруг пустил себе в голову мысль, что его нынешний сосед, Куроо Тецуро, вероятно иногда может быть не таким будоражащим и немало раздражающим нервные клетки.

***

Ну, или он самую малость ошибался тогда.

Барабанные тирады вновь разрывали стены. Стены головы Цукишимы — тоже.

В одной вещи Кей не ошибался точно — не изменять своему вчерашнему решению. Всё ещё не доверяя барабанщику на всю сотню процентов, парень обязан был воспроизвести свой задуманный план. Окончив занятия в универе, он нацелено отправился в спорт-магазин, где на свой небольшой бюджет приобрёл жёлто-синий волейбольный мяч. Деньги, конечно, растут не на деревьях, и уж точно не в конторе Куроо, но нервы были ему дороже любой суммы. А транжирить нервы Цукишимы Тецуро любил больше, чем свою умопомрачительную игру на любимых барабанах. Ну, ничего, Кей сейчас тоже «постучит».

Бум!

Легко отскочив от стены, мячик без проблем возвращается в руки хозяина. Кей с предвкушением надевает злорадную ухмылку, параллельно сделав ещё пару покладистых ударов. Цукишима приятно вдохнул воздух, ощущая, как кончики пальцев начинает покалывать. Казалось, что он не делал этого минимум сотню лет. По сути, прошло не так много времени, как он сделал паузу в этом виде спорта. Он кинул ещё раз. И ещё. Опять. Вновь. Сильнее и громче. Во имя всего, звуки по ту сторону наконец завершают свой цикл. Цукишима был солидарен, заключительный раз отбив мяч от стены. После, тот умиротворённо расположился в ладонях блокирующего. Что ж, первый «блок» прошёл успешно. Осталось лишь ждать, когда это гнездообразное недоразумение постучится в дверь. Ждать пришлось, во всяком случае, совсем недолго. Ритмичные стуки о дверь плавно коснулись слуха блондина. Даже здесь этот чёрт без рогов умудрился выпендриться. — Открывай, пока твои пальцы не стали моими новыми барабанными палочками. Цукишима презрительно фыркнул. Вот значит как, угрозы ещё ставить смеет. Вот ещё! Нашёлся шут. Кей с радостью бы оставил орать Куроо в подъезде, пока его лёгкие не сгорят. Да совсем это не по-Цукишимски, оставлять проблемы на самотёк, за дверью комфортной квартиры. — Ну, мои пальцы были бы гораздо полезнее, нежели твои палки, — Кей с довольным видом отворяет проход. Куроо хотел было что-то ответить, как внезапно изменился в лице. Кей приподнял бровь на подобный жест. Горе-барабанщик внезапно заразился игривым настроением. — О, Цукки, следи за языком, я ведь могу неправильно понять тебя, — Тецуро пошло прищурил глаза. — И твой язык тоже. Цукишима замолк. От вида последующей реакции блондина, Куроо не смог сдержать своего едкого смеха. Цель, за которой он сюда пришёл, однако, сразу же утонула в океане совершенно иных раздумий. — Следить за языком я бы посоветовал только тебе, — Кей кашлянул в кулак. — Если это всё, то… — Нет, Цукки, ты развеселил меня, поэтому теперь, к счастью, я тебя никуда не отпущу, — «Цукки» немо приоткрыл уста, не в силах выразить своё недовольство. Цукишима с каждым разом дивился тому всё больше, как этот безбашенный парень вновь так просто выводил его на эмоции. Пару мгновений назад он даже чувствовал неизведанное ему доселе… Смущение? Кей нахмурился, кашлянув повторно, на этот раз, правда, себе же. — Я намерен отказаться. — О, ты кажется забыл, с кем имеешь дело, — Тецуро загадочно глянул исподлобья. — А, точно, как я мог забыть, ты же мой чокнутый на голову сосед. — Не, чокнутым я становлюсь, когда ударяюсь пальцем о малый барабан, — Кей склонил голову в сторону. — Тебе не понять мою боль и унижение. — Я сломал палец, когда блокировал нападение на матче. Повисло молчание. Куроо стало до жути неловко, из-за чего всю энергетику можно было ощутить, как только загонишь в лёгкие воздух. — Ну, о малый барабан тоже можно сломать палец. Наверное? — повисла ещё более неудобная тишь. — Не обессудь. Внезапно, Цукишима не успел и моргнуть, как за собственную руку потянули в непонятном направлении. Непонятным оно было, к слову, не такое уж и продолжительное время. До квартиры Тецуро, благо, идти было немного. Изначально Цукишима желал противиться чужим действиям, но вскоре обратил внимание на глаза Куроо. Смольное волнение разливалось по ранее весёлым окам. Что с ним? У Кея не имелось даже секунды на то, чтобы подумать. Размытому от скорости взгляду открылась обжитая прихожая. Тёмная мебель была кое-где украшена постерами. На одних находились заведомо незнакомые ему музыкальные группы, а на других, ещё лучше — сборище нарисованных персонажем, с не менее пафосными названиями. Из всего Цукишима успел прочесть только «Death note», «The Neighbourhood» и «Kuroshitsuji». На одном из тех вообще было нарисовано какое-то сатанинское существо с красным яблоком в когтистой руке. Далее последовал дверной пролёт и повторно новое помещение. Куроо определённо не был готов к визиту в свою квартиру. То было заметно по хаосу, что творился в данном обители. Новые плакаты, разбросанные учебники, мрачные джинсы на неубранной постели и обувь, что сбилась где-то в углу. И самое главное.

Барабаны.

Стояли у противоположной стены помещения. Единственное, что находилось в безукоризненном состоянии здесь. Куроо поспешил занять место за оными. Цукишима опешил, не в силах дёрнуться. Тецуро же, крутанув приёмник на одной из полок, стал увлеченно вслушиваться в плавные мелодии. Теперь брюнет располагался непосредственно за барабанной установкой, крепко вобрав в ладони палочки. Мелодия отбивала мягкий гитарный ритм, словно утренний прибой и отбой морских солёных волн. Куроо мелко постукивал сначала по одному барабану, постепенно прибавляя скорость. Медленно, через раз, ясно выжидая чего-то, мотая подбородком плавно вверх-вниз. Словно венчик цветка, что устроил эдакий морской «сёрфинг». Внезапно такт с первого темпа сменился на второй, а после с полной успешностью и на третий. Солнце показалось за горизонтом, опаляя бледное личико планеты. Кей уже отверженно не поспевал следить за очередным ударом деревянной палочки по поверхности барабанов. А цветок явно сбило с плавного пути, накрывая волной цунами.

Куроо улыбался.

С приёмника выкрикивали какие-то несуразные метафоры, пока Цукишима тихо наблюдал за раскрывшимся пред ним «концертом». Одного актёра, правда. Это не мешало ни одному из присутствующих. Куроо был поглощён, проходясь волнами стуков то по тарелкам, то по непосредственно различным барабанам, время от времени задействуя педаль. Волосы разлетелись в сторону, и, казалось, иные сейчас же примут более неприличный вид, да и отвалятся совсем. С головой вместе.

«С крыши заметны клочки свободы Но оступ оказан падением в бездну И я не хочу возвращаться домой Чтобы видеть их надменные лица»

Удары попадали в каждое слово, пока приёмник продолжал свою песнь. И вот, завершающая партия. Повторяющиеся удары о тарелки, смешанные с тёмными глазами Тецуро, что внезапно решил посмотреть на своего любимого соседа во время представления. Разгорячённый и с азартом растягивающий губы в улыбке. Солнце взошло. Словно мать, оно ласкало своими лучиками одинокие порывы волн. Последние доверчиво льстились под заботливые ладошки. Цукишима Кей не замечал своего восхищения ровно до этого момента. Мелодия заканчивалась морским отбоем. Цунами утихало, освобождая прекрасный цветок из своих свирепых лап. По правде говоря, потрёпанное растение уже давно опустилось на дно бушующего водоёма. Погребённое в массах ледяной воды. Солнце не замечало столь незначительной потери. Однако цветок на веки останется заживо кинут на мёрзлое дно. — Это песня о времени, где чьи-то проблемы и чувства зачастую не стоят и гроша. Их пытаются игнорировать так же, как бродячих подростков во время Дэйва. Искренних людей всё меньше. Даже с самим собой, — Куроо тяжело дышал, с ожиданием глядя на единственного своего зрителя. Он повторился. — Скучные, пустые, за пеленой игнорирования, такие люди убивают меня, Цукки. Кей последнее слово чётко расслышал по слогам. Спину пробрало мурашками — Стой, ты… — Цукишима о чём-то на секунду задумался, принимая вид Исаака Ньютона, кому только что на голову свалилось сочное яблоко. — Почему? — Способ выражения эмоций без слов, — Куроо последний раз стукнул по установке, после, кладя барабанные палочки на своё судное место. — А ещё, — особенная пауза. — Ты начинаешь вдохновлять меня, Цукки. Как же Кею не хотелось видеть лицо Тецуро сейчас. Полное лёгкого восторга и возбуждения. Эйфория, смешанная со взрывом. Катастрофа в одном лице. — Чем… Сломанным пальцем? — Цукишима смятённо приподнял бровь который раз за день. Его преследовали смешанные эмоции. — Не без этого, конечно, но, — Куроо благородно вздохнул, с полным свободы взором раскрыв свои вдохновлённые чёрные крылья Кею. — Ты можешь быть нескучным, Цукки. Я вижу, — он сделал перерыв. — Ну, ещё мне необходимо было несколько разрядить обстановку.

***

Минула неделя.

Междоусобицы средь парой соседей, к большому счастью, постепенно стихали. По крайней мере, Куроо не начинал свои барабанные тирады тогда, когда знал, в какое время Кей по ту сторону стены будет занят. Промеж этого, Цукишима в дали от чужих глаз стал находить новые источники информации о группе троих обалдуев. Нет, двух обалдуев и одного безмятежного иноходца. В сети информация была не столь красочна и многогранна, раньше группа металась от наименования «Совы» и «Коты», а впоследствии были окончательно переименованы в «Котов с совиными глазами». Изначально Кей вздумал, что фантазии у этих горе-музыкантов не занимать. Вскоре ему начало казаться, что то было даже вполне символично, представляя студентов в роли описанного животного. Куроо, конечно, больше подходил на чернобурую лисицу, однако в компанию остальной пары «сов» вписывался отлично. Однако вскоре сентябрь подходил к концу, а со стороны Тецуро была всё тишь да гладь. Тот раз, когда светлую головушку Куроо озарило сущее «вдохновение» Кей назвал единственным исключением за их знакомство. То было скорее отстранённой чертой стечения обстоятельств и некой случайностью, ибо постучать по коробкам барабанов с огромным энтузиазмом Тецуро почему-то удавалось всегда. И никогда Кей намеренно не искал странности, дабы усложнять себе жизнь. Ему уже хватило тех злосчастных шуток про саксофон уровня начальной школы. Ну, а что, петь бедолага не умеет, нужно обязательно поиздеваться над выбором инструмента с самым гласно говорящим названием. Это ещё хорошо, что эти «юмористы» не ведают о существовании какой-нибудь хуаки (по правде говоря Кей сам был удивлён нахождению этого музыкального инструмента в своей голове).

Бам! Бум! Бам!

Новые тирады из-за стены. Если бы Цукишима не знал, в какое время его сосед занимается студенческими работами, то ответственно бы заявил, что талантом того является профессиональное забивание половых членом (Кей был личностью высшего сословия). Ибо Куроо слишком подозрительно легко удавалось держать те же неплохие оценки на самой постоянной основе. Ну, или на крайний случай талант его был живописной непредвиденностью, умением появляться в самый неподходящий момент. Как сегодня. — Цукки! Сегодня мы отправляемся в Музыкальный Салон, преисполнять тебя в своём музыкальном познании! — в квартиру ворвались без стука. Цукишима чересчур сильно провинился, когда не закрыл замок должным образом. — Во-первых, ты незаконно проник в чужую квартиру, — Кей вдохнул, поправляя очки. — Во-вторых, мне не нужны новые «познания» в этой сфе… — Всё ты у нас знаешь, — Куроо хитро улыбнулся, освобождая вид на белый ряд зубов. — Алмаз полируется алмазом. — Это где ты такое услышал? — В нашем случае я полирую тебя, — Тецуро принял умный и самодовольный вид. — Пока что лишь в музыке, к сожалению. — Чего… — Кей состроил неприятную гримасу. — Бокуто и Акааши заждутся нас, пока мы тут лясы точим, а не тебя, кстати. — Сейчас я бы заточил только нож. — Очень любезно с твоей стороны. В следующий раз Кей проверит, насколько хорошо запер дверь, прежде чем терять бдительность.

***

В самом деле, в дополнение к сказанному, оказалось, что они тут не обязаны были находиться вчетвером с Акааши, коему нужно было просто подобрать каподастр для своей гитары, изначально был против этого сборища. Вопрос о том, что такое «каподастр» Цукишима задавать не стал, дабы не вызывать насмешливой реакции. Кей впервые оказался в Музыкальном Салоне. Множество ярких (и нет) инструментов врезались в глаза. Особенно внимание привлекало самое большое число развешанных по стенам гитар. Хоть то и было музыкальным заведением, в здании было непросветно тихо. Делая шаги вперёд, в глазах Цукишимы появлялись всё новые вопросы. Это было заметно со стороны, из-за чего Куроо сжалился. — Если тебя что-то интересует, ты всегда можешь спросить у своего папочки, — тогда Цукишима замер на месте, в действии чего Тецуро слегка врезался в него сзади, едко хихикая. Кей сжал пальцы. — Учителя, в смысле. — Спасибо, такой учитель хорошему не научит, — теперь же Кей наоборот ускорил свой темп ходьбы, ловко пролетая между клавишными и барабанными установками. На последние, кстати, он уже вдоволь успел насмотреться в другом месте. — О, не обижайся, Цукки, а взамен я раскрою тебе секрет, что такое «каподастр», — вскрикнул Куроо вдогонку. — И без тебя в курсе, — на языке так и тесалось какое-либо оскорбление, начиная с «остолопа», а заканчивая не самым цензурным текстом. Но Цукишима почему-то решил сдержаться. — Да, и что же? Кей вновь замер. Уже совсем не так, как прежде. Разум его покрыл озноб, а взор метнулся по помещению, выискивая немую разгадку.

Куроо улыбнулся. Игра начинается.

— Играем в одну правду и две лжи, — он по-лисьи прикрыл очи. — Я показываю тебе три предмета, когда один из них — то, что тебе необходимо выискать. Выигрываю я — тебе приходится разбудить мой разум волшебным поцелуем из сказки. — По-моему две правды, одна ложь, — Цукишима свёл брови. — И что-то немного подозрительные условия… — Здесь диктую правила я, — Тецуро был уверен, впрочем, как и всё остальное время. — Показывай уже свои «каподастры». Куроо подмигнул, мигом меняя направление в нужную сторону, к стойке с многообразием различных дополнений к гитаре. Левитируя по помещению так, словно это его дом родной, и будто именно здесь он отбивает свои злосчастные ударные партии каждый день. В ладонях брюнета скоро показалась тройка небольших атрибутов. — Бинго! — он спешно телепортировался к Кею. В руках его Цукки наскоро разглядывал сначала серебристые детальки, размером не больше трети пальца. Те были похожи на маленькие ключики засчёт своей особенной формы. И Цукишиме эти пара деталей что-то яро напоминали. Вторым предметом служила странная «прищепка», как наименовал её блондин для себя. Чёрным глянцевым отблеском этот предмет привлекал внимание, но взор и там не остановился надолго. Далее глазам открылась маленькая тёмная коробочка в форме прямоугольного овала. Поверх неё, словно белёсые таблетки, крепились плоские кругляшки. Шесть штук вдоль. Кею сейчас таблетки тоже были нужны, впрочем. — Ещё не бинго, — задумчиво ответил Кей, щурясь в очках. — Я уверен, что Бокуто сейчас мысленно посылает тебе правильный ответ. — Что? Он смотрит? — Кей недоверчиво оглянулся по сторонам. — Нет, просто я всегда был хорошим человеком, — Куроо светло улыбнулся, пробуждая вокруг эту дурацкую ауру. — Если бы кто-то верил в это, — Кей вздохнул, решив завершить этот непризнанный театр. — Это? Он указал тонким пальцем на последний предмет. Продолговатую коробочку с «таблетками» поверх. — О, — Тецуро заинтригованно поднял взгляд. Цукишима ощутил нежданный прилив тёплой надежды на прохладном берегу океана. — Неправильный ответ, Цукки. И дух падает, разбиваясь на тысячи осколков о ледяной кафель. Ладно-ладно, может, он и преувеличивает, но пробуждать Куроо как в «Спящей красавице» для Кея не являлось чем-то достойным. Во-первых, потому что это говорящее гнездо никакая не «красавица», а во-вторых, его барабаны скорее сами будят Цукишиму каждое божье утро, чем он кого-либо. — Но, так и быть, — Кей встрепенулся от внезапного тембра голоса Тецуро. — Даю тебе второй шанс. Кажись, подобное стечение обстоятельств было самым положительным, однако Цукишима всегда стоял на принципе быть предельно честным. Для начала — с самим собой. — Вторых попыток не существует. Цукишима Кей тяжело вздохнул, стараясь не заглядывать в глаза барабанщика. Удивлённого барабанщика, на данный момент. Кей помнил только, как скоро поднялся на мысочки, расположил долговязую ладонь на густом затылке (гнезде), придвигая голову музыканта ближе. Как невесомо коснулся девственными губами лба Куроо, пока впереди был лишь мрак из-за прикрытых век. Как остановился там на пару секунд, забыв, где находится. Как бесшумно отстранился, не желая ощущать, как невероятно легко покрылись румянцем щёчки. А после унёс внимание куда-то в угол, не улавливая блеска в очах Тецуро. Главное, чтобы никто не видел их секундную «близость». Ну, или не видел хотя бы Бокуто. Штука Куроо превратилась в сказку. Остальной день прошёл туманом, Кей, лежа в постели, помнил лишь, как, наблюдая за пеной облаков, Куроо приглашал его на концерт в честь прошедшего недавно дня рождения Бокуто. А Цукишима и не знал. Концерт, кстати, был назначен на двадцать седьмое сентября.

Интересно, вникал ли Куроо Тецуро, что у Кея также день рождения в эту роковую дату?

Верно, откуда ему знать?

***

Оставшаяся тройка дней прошла умопомрачительно. Очередной день, а дом словно бы вымер с концами, унеся с собой даже духов. Куроо — тоже. Этого несносного музыканта каждый раз сметала необъяснимая причина, из-за чего тот до ночи пропадал из дома. Цукишима уже начал думать, что у его соседа появился кто-то на личном фронте, но быстро помотав блондинистой головой, студент топил эти раздумья прочь на морское дно. У Тецуро, и кто-то появился? Ха-ха. Кею было искренне жаль эту особу, самую особенную из особ, полагал он. Однако наяву ему эти догадки почему-то совсем не нравились. Или же, он настолько привык к тому мозговыносящему стуку за стеной, что сейчас уже второй десяток минут не может подобрать и слов, чтобы дописать студенческий доклад. — Вот же чёрт без рогов, — Кей бросил свои попытки, так же, как и ручку, откинувшись на спинку чёрного рабочего кресла. Сегодняшний восход солнца являлся последним перед назначенным днём. Завтра, двадцать седьмого сентября, у Кея Цукишимы день рождения. Нет, не так. Завтра, двадцать седьмого сентября, у «Котов с совиными глазами» ожидается концерт в честь прошедшего дня рождения Бокуто. Ну, впрочем, это могло хоть как-то объяснять негаданные исчезновения Куроо со своего места. Ха, мило, Тецуро так старается ради своего друга. Только вот, если концерт был для Бокуто, то, как понял Цукишима, исполнять его сам Котаро не был обязан. Кей впервые увидит концерт худо-группы соседа, да к тому же без басиста. День рождения обещает быть весёлым. Даже если не своё собственное. Цукишима никогда не заплывал в музыку слишком глубоко, однако сегодня клевал носом в стол, когда под вечер прослушивал очередные записи «Котов с совиными глазами» со старых забытых концертов. Период его сегодняшней жизни был настоящим заплывом на дальние дистанции в данном виде искусства. Благодаря этому «человеку-гнезду» он узнал по-настоящему много. И, верно, это был ещё далеко не конец в их плавании. Воздух будто пах этим прибоем. Словно Кей впервые увидел разливы Тихого океана. Им являлся Куроо. И правда, в самом деле никакой не тихий. Бушующий океан, подобный подростковому периоду, когда необъятное будущее ставит свои палки в колёса твоей жизни, вертится вокруг, нагоняя толику неопределённости и крупинку страха в толще любопытство. Что же там, в будущем, будет с тобой?

Куроо сегодня позже обычного.

***

По крайней мере, сможет выспаться в день вечеринки. Думал Цукишима Кей, наивно полагая, что до поставленного будильника потревожить его никто не сумеет. Ха-ха. Как же! — Эй, Цукки, Принцесса пришла будить Ваше Превосходительство, — мрачная пелена сна тут же разорвалась, потеряла свою прежнюю форму. Кею впервые за своё гражданство яро захотелось подпрыгнуть на кровати, округлить глаза, и с ошалелым взглядом вторить на нежданного гостя. — В следующий раз не порть сказку, и сделай всё с точностью и наоборот. — Знаешь, я не удивлюсь, если ты окажешься взломщиком дверей, — Кей цыкнул, с недовольством потянув руку к месту, где ранее находились очки. Куроо остановил его. Теперь Тецуро с важным видом расхаживал по комнате в очочках уважаемого Кея. — У тебя тут такой неприличный порядок, — тон его отражал полную беззаботность и игнорирование чьего-то недовольства. — Мне идёт, кстати? Цукишима щурился, находя глазами своего соседа-идиота. И на силуэт его смотрел подобающе. — Ладно-ладно, — Куроо хихикнул и легко отправился к постели, с коей всё ещё не вставал Кей. Оно и было понятно. — Зато проснулся. — Если желаешь ослепить меня, так лучше сразу лиши меня глаз, чтобы мне не приходилось мучаться и смотреть на твоё размытое, — но от этого не менее самодовольное. — лицо, — саркастично выразился блондин. — Тогда Цукки придётся учиться видеть душой. Поставив точку на завершающей реплике, Куроо, подобно диадеме, торжественно вознёс очки на медовые очи Кея. Тецуро вприсядку сравнялся с Цукишимой, сидящим на постели. Лица их были достаточно близко, однако также и далеко. Куроо казался расслабленным. Вид его выдавал того же обалдуя, кого студент привык наблюдать всегда. Как бы то ни было, от чуткого взгляда Кея нельзя было скрыть того плещущегося предвкушённого волнения, полноводной рекой разливающегося прямиком за радужкой. Цукки вероятно пришлось бы подлатать свои умения «видеть душой», однако зоркий глаз был одним из его главных оружий, подобно компасу средь окаянных просторов. — А Куроо приобрести глаза. Тецуро замер. Кей изредка называл его так, из-за чего каждый раз раздавался фурором где-то внутри.

Так же, как при игре на барабанах.

— Долго сидеть здесь будешь?

***

Куроо с отречённым видом опирался на тёмную стенку. Губы сжимались в нервной полосе, будто над чем-то вопрошая. Над невесомой проблемой, оказывающей незаметное давление на сознание Тецуро. Цукишима ненароком задался вопросом, что могло так сильно разоружить Мистера Несерьёзность? Океан музыканта затих, оправдывая своё прежнее название — Тихий. Какая несусветная прелесть! Концерт только-только полыхал в самом разгаре. Словно пожар, что разгорался на яркой сцена. Бокуто всё то время оставался бесконечно довольным, что определённо не скажешь о Куроо. Тот постоянно пребывал в какой-то прострации, не здесь, где-то там, на глубоком дне моря, где оставил прекрасный венчик цветка. Единственное, сейчас это растение там уже не найдёшь. Зарывшись в массы густого песка, оно оказалось похороненным заживо. Но Тецуро уверенно искал. Эта жалкая надежда очаровывала, ровно столько, насколько заставляла и жалеть. А Цукишима не любил чувствовать жалость к кому-то. — Не в твоём это репертуаре, в углу тухнуть, — Куроо наконец вышел из оцепенения, заслышав голос соседа. Правильнее теперь уже сказать — друга, не так ли? — Бокуто просто в восторге, интересно, что ещё может тревожить тебя. — О, Цукки, в тебе проявился героизм? — Куроо саркастично обратил внимание на драгоценные глаза Кея. Но сразу же сменил свой предмет разглядывания. — Что ж, я польщён. — Что-то не так, — а вот Цукишима без единой капли стыда пристально смотрел прямиком на Куроо. Может, он делал так это всегда, однако брюнет не мог сообразить этого? — Нет, совсем нет, тебе стоило бы перестать видеть то, чего нет. — Это был не вопрос, — Кей отвёл взгляд, уяснив, что собеседнику не слишком приятно. — Я, конечно, не телефон доверия, но, если тебя что-то тревожит… К Куроо с каждым разом всё больше начинало приходить осознание, насколько Цукишима проницательный. — Цукки такой милый, — шептал Тецуро, со слабой искренней улыбкой о чём-то задумавшись. — А? — Последняя песня скоро, надо поспешить. Куроо ушёл слишком быстро, потерявшись в толпе криков любителей группы, и просто тех, кому было совершено нечем заняться. Прийти в такое место из-за скуки. Кей бы даже не допустил подобной мысли. Здесь было странно необыкновенно. Однако это не значило того, что плохо. Вдруг всё затихло. Предвещает та самая последняя песня. У Цукишимы Кея «песня» всегда ассоциировалась с голосом. С красивой мелодией, что будто подстраивается под тонкое пение. В такой тонкой обрамлённой рамочке, под именем свободы. Сейчас Цукишима мог сказать точно. Музыка — и есть голос. То, как эти необыкновенные звуки кричат о себе — чудо. Будь то выразительные всплески барабанов или сбалансированный тембр ритм-гитары. Всё оно сливалось единым течением. Всё это — одна огромная река. Бурная в своём течении, но вечно спокойная у истоков.

— Способ выражения эмоций без слов.

Цукишима приложил ладонь к сердцу, машинально сжав футболку. Да. Музыка, сцена, эмоции, барабаны, Куроо. Стоп, последний пункт явно лишний, Кей. Или нет? Все вопросы перебила мощная волна. — Это последнее наше исполнение за сегодня, — Куроо малость задыхался. — Будет намного отличаться от всех тех, что вы слышали сегодня, но именно это для меня играет особенную роль, — Тецуро окинул зал цепкими глазами. — С днём рождения, Бокуто. И… Последнее слово смыл поток вскриков вокруг Кея. Толпа, будто вновь возродив свои силы, мелькала своим голосом тут и там. Цукишима потерялся на секунду. Напоследок наконец вторично обратил внимание на сцену. На Куроо. Кто смотрел вовсе не на Бокуто. Он накрывал вниманием Цукишиму Кея. Двое недолго заглядывали друг другу в глаза. Куроо кивнул, чем вызвал у Кея лёгкое прозрение средь массы криков. Невесомое спокойствие и способность чувствовать себя в своей тарелке. Наконец зал притих. Со сцены завизжали струны гитары. Акааши был предельно сосредоточен, впрочем, как и всегда. За ним, молниеносно спохватившись, последовали мощные стуки барабана. Один за другим. Словно скоро строя такт. Ритм, под который двигались тела вокруг. Под который музыка получала своё устье в обширный океан. Удивительный и никогда не изведанный полностью. Отливы и приливы, тонкая каёмка жаркого солнца на волнах вдали. Что разливается золотом и янтарём. Всё это что-то напоминало Цукишиме. В этой мелодии не было слов. Далеко не каждый был способен её понять. Эти ритмы лились прямиком из-за неосязаемых облаков, кои мы способны видеть за окном на весеннем рассвете. Кей вспомнил про цветок на холодном дне. Его мёртвым образ чётко предстал перед глазами. Да, это оно. Та мелодия, что Куроо исполнял в тот день. Ему одному и только. Но в этой мелодии не было слов. И Цукишима осознавал, что способен понять без них. Сейчас в этой «песне» были внесены некоторые изменения. Что-то мягкое касалось волн. То тепло разливалось по ним. По всему холодному океану. Цукишима не замечал, как время летит сквозь него.  — Это песня о времени, где чьи-то проблемы и чувства зачастую не стоят и гроша. Их пытаются игнорировать. Искренних людей всё меньше. Даже с самим собой, — Куроо тяжело дышал, с ожиданием глядя на единственного своего зрителя. — С днём рождения, Цукки.

Ты нескучный.

Однажды.

— Ты так и не поцеловал меня, как в «Спящей красавице». — Я не хочу целовать спящую красавицу. Цукки хочет поцеловать Куроо Тецуро. Цветок на дне океана расцвёл.

Примечания:
Мои извинения всем с морской болезнью. Люблю 🖤

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Haikyuu!!"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты