Выше крыш

Предвидеть исход драки было легче легкого. Разом за раз противник всаживал свои пудовые кулаки в костлявое вымотанное тело, и всякий раз Лешу сгибало пополам, когда удар был особо нацеленный. Недовольный собеседник с интересом ждал когда тот восстановит дыхание и перестанет шататься, что бы добавить ещë. Гонимый целью довести соперника до точки, Леша пожинал плоды своего острого языка. Кошмар и позор. Отдышавшегося, его заносит, он рушится на пол под ликование толпы. Перед глазами калейдоскоп, а на языке чувствуется неприятный привкус крови и поражения. Леша сползает по стенке и окончательно принимает свою ничтожность. Вся неоновая лабуда, что скачет в глазах раздражает, как и раздражает тот факт, что за столько лет он так и не научился драться.Леша прикрывает веки и невольно прислушивается к гомону. Между слов какой-то зарубежной ритмичной песни, встревает жужжание толпы. Издали слышится отборнейший казахский мат и лязг склянок об пол. Леша с трудом разлепил веки и оглядел казаха около себя. Тот непривычно взъерошенный, потный и хмурый.Будто это он здесь дрался пару минут назад, а не Щербаков. Сабуров усадил его на парту и метнулся в сторону шкафов. Долгожданная аптечка в лице ваты и перекиси водорода, нашлась в коробке с тетрадями. Если бы зарплату, распределяли, оценивая аккуратность работников, то пожилой историк остался бы нищим. Бумаги раскиданы, папки не на своих местах, а в углу затаился паук. Требуемое Нурлан получил и беспорядок, который он приумножил в два раза, его не волновал. Белая футболка успела впитать в себя пот, кровь и слезы—теперь еë только на тряпки. Жалко, даже больше чем помятого Лешу. Его неподвижный взгляд был прикован к полу. По кабинету разносился запах зеленки. -Шалава. Нурлан перевел взгляд с разбитой брови на глаза и принялся промакивать ватку. Он постарался скрыть ухмылку, отвернувшись к раковине. —Это телка тебя так? — очертания улыбки можно было разглядеть со спины.Нурлан перестал скрывать очевидное. —Да нет же! Ебырь еë! —по Лешиному тону становится ясно, что тот обижен. И ему стыдно от того, что он не смог дать отпор, не смог защитить свою честь, а ещё испортил футболку. Потеря авторитета среди школьников? Не страшно, учитывая, что в прошлом он тоже не блистал победами. В школе сложился некий стереотипный образ гопника. Даже ведь и не скажешь, что это не так—никто не поверит. Леша раздражëнно махнул ногой в расшнурованных кедах. —Не дергайся ты. Щербаков молчал. Происходящее его явно смущало. С победным хлопком по столу, Нурлан закончил обрабатывать его немногочисленные ранки. —А теперь рассказывай. — присев на парту, бок о бок, Нурлан принялся сверлить его глазами.—Кому ты опять насолил? —Пизда одна…— еле сдержимаевый эмоцианальный порыв, терпиливо сидел в груди — Эта сука сама ко мне прилипла. А ухажер еë подумал, что это я к ней пристроился. Блядина. —Тише, тише, я уже понял, что не кисейная барышня. Ты в общем-то не думал как-то еë хахалю пояснить ситуацию? —Я правда такой ущербный? — с разбегу и в каньон начал Леша, тихим голосом. Без лишних слов, Нурлан протянул жестянку с дешевым пивом Леше.В нём мало градусов, он мог достать и покрепче, если б не сложившаяся ситуация. Щербаков устало на него глядел, глаза подозрительно блестели. Похоже на слезы, однако ему известно, что Леша не будет плакать при свидетелях. Если только ему не сломали нос. Снова. °°° Вечерняя беззаботность покрывала его с ног до головы. В темное время сутоквсе эмоции преувеличиваются.Симпатия становится любовью, раздражение —агрессией.А наитие— похотью. Есть у тебя чувства или нет, с наступлением темени уже не важно. Леша прислонился к стенке, его расслабляла музыка. Вокруг качались люди, парочки слипшись, ждали медляка. Неудачники, по типу него вжались в стены, стараясь слиться со штукатуркой. Нурлан спешно побежал за выпивкой, пока не разобрали. Какая дискотека и без алкоголя.Особенно для непьющего Леши. Представить невозможно. —Привет, красавчик! Скучаешь? —из череды мыслей его вырвал женский голос. Мягкий, высокий, местами звонкий. Совсем, не подходящий такой девушке. Сама она была ярко выкрашенная блондинка, алые губы, синие тени. По крайней мере в полутьме казалось так. Он знал еë по слухам, что ходили среди девчонок. Учителя ненавидели еë бунтарский дух и не деловой макияж.Успеваемость у неë ужасная, авторитет ещё хуже. И если его не подводят слухи, то она подстилка какого-то «крутого» парня. Какого именно он не знал. Таких крутых в их школе вагон. —Потанцуешь со мной? —свет ожидаемо приглух, одна большая яркая лампа загорелась в конце помещения. Из колонок полилась ласковая бурда. Незатейливые школьники закрутились по двое. Это означало, что самое ужасное время дискотеки настало. Медляк. Девушка потянула его за руку и увлекла в танец. Разумеется танцевать его никто не учил. Он неумело двигался под напором хихикающей блондинки. Леша разглядывал еë довольное лицо. Тени оказались не синими, а зеленоватыми.Рука которой она его ухватила по прежнему лежала на плече.Вся в браслетах.Присмотревшись он заметил пару синяков и большой вертикальный шрам растущий от запястья до предплечья. Девушка, впитывая его заинтересованность, прижалась и мигом убрала руку за спину. -Собака покусала, очень сердитая, — музыка замедлилась, что означало близость конца. Леша успел оттоптать ей все туфли и помять край платья. Стыдно как никогда. Вдруг он почувствовал как его всем весом толкают в неизвестном направлении. Удар пришёлся на спину, позвоночник скрутило в тугой узел. Перед глазами посыпались искры. —Ты, скот, границ не чуешь? Слухи не врут. —Я бы тебе тоже въебал, будь я на его месте, — дешевый пивас шёл на ура. Нурлан свое выхлебал и с удовольствием стащил ещё одну у друга. Сам Леша выпить много не успел, ограничился дегустацией. —Поддерживаешь, ты, конечно отпадно, — с недовольным лицом Щербаков вырвал свое пиво. Сделав пару жадных глотков, вернул обратно в руки. —Я же на бокс хожу много лет. —И? —Могу тебя потренировать. Сам ему потом наваляешь. Да и для здоровья полезно. —Хуже уже не будет. Банка в руке Нурлана смялась и полетела в мусорку. Он соскочил с парты и тут же встал в боевой готовности. Леша оглянуться не успел как оказался лицом вниз. Вплотную к страшному грязному линолеуму.