Маммиллярия

— Ни на какой ужин я не пойду, — после длительного молчания, выходя из офисного здания сказал отцу Юнги. — Нет, пойдешь, ты меня подставил сегодня, — Мин старший хоть больше и не сердился на сына, но проучить его хотел. Тем более ему это это будет полезно. Пусть набирается опыта в деловых встречах. — Пусть Намджун идет. — Он и пойдет, — мужчина остановился около своего автомобиля. — Не хватало, чтобы ты еще и на ужине что-то устроил. Пусть хоть он тебя иногда сдерживает, если меня ты не слушаешь. Юнги ожидаемо закатил глаза. Ему и так хватило общения с этим Чонгуком, теперь еще и ужинать с ним нужно будет. — Слушай, пап, — начал Юнги, как будто резко что-то вспомнил, — у меня смена на работе сегодня, я не смогу прийти на ужин, правда. Отец сделал понимающее выражение лица, внимательно выслушивая сына и кивая головой. Ну какой засранец, решил обмануть отца. — Понимаю, понимаю тебя, сын, — задумчиво начал мужчина. — И тебя даже некому подменить, правильно я понимаю? — Да, пап, знаешь, у всех дела, — старался держать лицо Юнги, выражая искреннее сожаление. — Ну что ж, я понимаю. Тогда конечно иди на работу, — мужчина похлопал сына по плечу, как бы давая свое одобрение. — Правда? — в удивлении засветился Юнги, не веря своим ушам. Радость, казалось, вот-вот польется даже из ушей. — Нет, — рука, что недавно покоилась на плече Юнги неожиданно отвесила подзатыльник. От неожиданности Юнги согнулся и ухватился за пораженное место на затылке. А вот это действительно была подстава. — Ну пап! — по-детски обиженно заканючил Юнги, сводя брови вместе. И как в свои то годы смог действительно поверить в благосклонность своего отца. — Не папкай! Чтобы ровно в восемь был на ужине! — строго отрезал мужчина и сел в свой автомобиль. Ну твою ж мать. Юнги только наблюдал за удаляющейся машиной и уже сотый раз материл проклятого Чонгука.

***

Утром Чимина разбудили крики мужа на первом этаже, что уже не было для него чем-то необычным. Состояние после пробуждения было таким, когда хотелось снова закрыть глаза и больше никогда их не открыть. Но Чимин был не настолько смелым. Поэтому, как обычно, смирившись с настоящим положением дел, он поднялся с постели с намерением просуществовать хотя бы еще один день. После богатого на эмоции вчерашнего вечера голова раскалывалась, а глаза до сих пор не могли сфокусироваться и видеть предметы перед собой четко. Чимин надел очки, которые использовал каждый раз при чтении, чтобы хоть как-то облегчить ситуацию, но они мало чем помогли. Ну и к черту их! В комнате было тихо, поэтому шуршание за дверью расслышать не составило труда. Шаги прекратились около спальни. Он ждал, когда в дверь уже постучат, но ничего не происходило. Тогда он решил не ждать и, тихо подойдя к двери, резко открыл ее сам. Стоявший все это время у двери управляющий от испуга подскочил и схватился за сердце. — О, Господи! — вскрикнул он, тяжело дыша. — Ты меня напугал! — Джин все еще не мог отойти от шока и держался то за голову, то за сердце, которое грозило вот-вот остановиться. А Чимин в это время в недоумении глазел на мужчину, не веря в то, что тот только что сказал. — Я понимаю, что таким видом кого угодно сейчас испугать могу, но.. — его совершенно не интересовало то, как он выглядел после ночи рыданий и долгого сна. Его больше волновал человек напротив. — Но ты.. Ты сказал только что. Ты.. Джина в этот момент как молнией ударило. — Прошу прощения, господин, я не знаю, что на меня нашло, я правда не хотел, я.., — он начал быстро кланяться чуть ли не в пол, не смея поднимать головы. Сердце ушло в пятки похуже, чем когда дверь неожиданно открылась. — Прекрати, Сокджин, — Чимин схватился за него, заставляя прекратить кланяться и посмотреть ему в глаза. Но управляющий не мог. Столько лет проработать без серьезных осечек и в такой момент все испортить. Мысленно он уже собрал чемоданы, но Чимин продолжал держать его за руки и пытаться заглянуть в глаза. — Джин, — Чимин его практически умолял поднять голову. — Вы никогда не называли меня Джином, — почти шепотом произнес мужчина. В его голосе буквально собралась вся боль, которая копилась в нем, пока он работал в этом доме. Боль за всех, кто каждый день находился в этом доме. В особенности за Чимина, который сжимал в руках рукава рубашки Джина. — А ты никогда не называл меня на «ты», — вчера Чимин, видимо, не все слезы выплакал, поэтому влага начала собираться в глазах снова. Джин наконец осторожно посмотрел в глаза парня с сожалением, но Чимин только улыбался, сквозь скатывающиеся по лицу слезы. Можно было подумать, что он совсем уже умом тронулся, но для Чимина это был чуть ли не самый важный момент за последние два года. — Джин, зайди, пожалуйста в спальню. Я не хочу, чтобы нас увидели, — Чимин начал заталкивать управляющего внутрь, но тот сопротивлялся. — У меня много работы, я не могу, — Джин практически уперся руками в дверной проем. — Это приказ! Как и ожидалось, Джин послушался и вошел внутрь. Это его работа. Но разговаривать не хотелось совсем, особенно потому, что он знал о чем будет разговор. — Садись, — приказал Чимин, усаживаясь прямо на не заправленную постель. Почему-то ранее уверенный в себе Чимин совершенно не мог собрать мысли в одно целое. Слова были уже на кончике языка, но никак не получалось произнести вслух то, что хотелось сказать уже несколько лет. Ему всегда казалось, что придет момент и он легко скажет все, о чем думал все это время, но в реальности все оказалось намного сложнее. — Послушайте, я могу все объяснить, — вдруг затараторил Джин, уже готовый безостановочно извиняться и говорить, что такое больше не повторится. — Нет, Джин, послушай ты меня, — строго сказал Чимин, обращая на себя все внимание. — Больше не обращайся ко мне «вы», — сейчас он больше был похож на Чонгука своей твердостью в голосе. — Я не хочу больше слышать это. Ты знаешь, как сильно я все это время нуждался в друге, которого у меня не было, и как мне нужна была поддержка, которую мне не у кого было попросить. Я не мог тебя заставлять, но я видел, что тебе не все равно на меня, — глаза снова наполнились слезами, а голос стал привычно тихим. — Хоть ты и не проявлял ко мне того внимания, которое я хотел от тебя получить, но я знал, что ты тоже воспринимал меня как своего друга, а теперь еще больше убедился в этом, — он всхлипнул, не в силах справиться со своими эмоциями. Он уже и забыл, какого это, когда ты выговариваешься кому-то. — Перестань, — вопреки желанию опять обратиться официально и сказать эту приставку «-те», Джин не стал этого делать. Потому что больше не хотел. Он не мог смотреть на подрагивающего от всхлипов Чимина и впервые приобнял его за плечи, укладывая его голову себе на плечо. — Я не прошу тебя о многом, Джин. Ни защищать меня, ни пытаться меня спасти. Просто хотя бы иногда разговаривай со мной, пожалуйста. Как друг, — объятия ощущались так необычно, но приятно, что хотелось вечность не выбираться из них. Чимин ухватился за тело управляющего, как за спасательный круг, цепляясь за одежду и боясь, что он вот-вот сможет ускользнуть из его хватки. — Пожалуйста. А Джин и сам не мог и слова вымолвить. Обнимал содрогающееся тело и держался изо всех сил, чтобы и самому не пустить слезы наружу. Его сердце болело каждый день, глядя на заложника этого дома, а сейчас разрывалось на тысячу кусочков. Не дождавшись ответа, Чимин выпутался из объятий и выпрямился, утирая ладонями слезы. Зря он это все затеял. Джину и так проблем хватает, еще и он свои навешивает. — Прости, Джин, я не должен был говорить все это, — он шмыгал носом и потирал глаза. Надо же было так повестись на поводу у чувств.. — Чимин, — сделал небольшую паузу Джин, а глаза Чимина в этот момент наполнились надеждой. — Спускайся завтракать. Я буду ждать тебя внизу, — он кротко огладил спину парня с легкой улыбкой и покинул комнату. Чимин облегченно выдохнул, а телефон завибрировал, оповещая о новом пришедшем сообщении.

***

День ощущался особенно хорошо: солнце светило ярче, еда была вкуснее, атмосфера в доме была приятнее. Во всяком случае так думалось Чимину. И кто ему мог запретить? Он уплетал пищу за обе щеки, а Джин то и дело носился по дому, бегая из столовой к кухне. Чимин, наблюдавший за этим, не мог скрыть улыбку. — Джин, — обратился он, когда управляющий в тысячный раз проходил мимо. — Присядь со мной, пообедай, — он осторожно произносил слова, боясь спугнуть мужчину своими просьбами. Джин остановился напротив парня и мягким взглядом скользил по его лицу. Казалось, что сегодня даже цвет его кожи стал более здоровым. Он отодвинул от стола стул и присел рядом. — Даже несмотря на то, что персоналу запрещен прием пищи вместе с хозяевами, я бы с радостью составил тебе компанию. Но сегодня у меня правда много работы, — он в сожалении поджал губы и опустил голову. — У тебя всегда много работы. Я разрешаю тебе взять небольшой перерыв, — пригнувшись, тише обычного сказал Чимин, как будто кто-то мог подслушать их разговор. — Твой муж, он.. Он позвонил только что и сказал, что сегодня в доме состоится ужин, на котором он с партнерами должен подписать контракт, — немного виновато произнес Джин, как бы извиняясь за то, что не может провести немного времени с Чимином, и за то, что в курсе вещей в доме, о которых тот явно еще ничего не знал. — Ужин? — удивление Чимина читалось в глазах. — Я не знал. Что ж.. Тогда сегодня опять придется провести весь вечер в комнате. Приемы гостей были довольно редким явлением в доме. Однако, когда это все-таки происходило, Чимину всегда было велено оставаться в комнате и не высовывать своего носа. Это было понятно: хоть многие и знали, что Чонгук в браке, он, так заботящийся о своей репутации, не желал, чтобы его супруга видели таким, каким Чимин был обычно: с опущенными уголками губ; с опущенными плечами, будто он нес самую тяжелую ношу; измученного и со впалыми глазами и щеками. Не самая достойная для него партия, которая не вселяла в гостей уверенности в том, что он примерный семьянин, а значит и надежный человек в бизнесе. Поэтому он всегда увлеченно рассказывал историю о том, что его супруг очень успешный и занятой человек, который большую часть времени проводит в разъездах за границей, налаживая свой собственный бизнес, а приезжает он домой только для того, чтобы провести время в кругу семьи, без официальных выходов в свет. Доказательствами благополучия в их семье служили совместные фотографии в рамках, сделанные в первые дни после женитьбы и стоявшие на самых видных местах в доме. Чтобы ни у кого точно не возникало вопросов. Чимина, каждый раз глядя на эти фото, начинало тошнить. Джин немного замялся. — Чимин, он.. — мужчина был сам в шоке от того, что собирался сейчас сказать. — Он велел тебе явиться на ужин. Сказал, чтобы я привел тебя в порядок как следует. Повисла давящая тишина, которую разбавил только звук вилки, упавшей в тарелку. Несколько секунд Чимин сидел неподвижно, уставившись взглядом в стену и даже не моргая. Ему же не послышалось сейчас? Ему можно будет появиться на людях? Это не шутка? Что вообще он должен чувствовать сейчас? Радость за то, что сможет появиться перед другими людьми и поговорить с ними? Или опустошение и отвращение за то, что ему придется притворяться любящим мужем человека, которого он ненавидит? — Я тебя понял, Джин, — он медленно встал из-за стола и будто в трансе направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Чимин, — управляющий мягко, но торопливо коснулся чужого плеча, — тебе нужна будет помощь? — Нет, спасибо, — благодарно улыбнулся Чимин, — я сам справлюсь, не переживай, — мыслей было слишком много, как и эмоций, которых он не мог понять. Поэтому быстро улыбнувшись, он поспешил удалиться из столовой.

***

В хлопотах время пролетало так быстро, что стоило только моргнуть и до назначенного времени оставались считанные минуты. Весь дом был окутан суетой, персонал ходил из стороны в сторону, одетый в праздничную униформу темно-красного цвета, и дополнял последние штрихи к торжественно-деловой атмосфере, витавшей в доме. Чонгукову спокойствию можно было только позавидовать. В отличие от суетящегося персонала, он был спокоен как удав. Вообще-то это и есть их работа — суетиться. Он стоял около небольшого зеркала, висевшего в углу своего кабинета, и поправлял и без того идеально сидящий на нем галстук. — Войдите! — сразу отозвался Чонгук, когда в дверь негромко постучали, и повернулся к двери, чтобы видеть, кто зашел внутрь. — Де-етка, — слащаво протянул мужчина, выставляя вперед руки, в которые моментально упала одна из служанок. — Котик, наконец-то мы одни, — лицо девушки засияло, и она обвила руками крепкую шею. — Ты обещал, что мы будем больше времени проводить наедине, — она немного по-детски надула тонкие губы, но всем телом продолжала прижиматься к мужской груди. — Нора, детка, если я обещал, значит так все и будет, — Чонгук ласково шептал девушке на ухо, одновременно убирая выбившуюся прядь ее волос. — Но ты же сама видишь, что у меня сейчас очень непростое время, — он перешел от шепота в ухо на шепот прямо в губы, — сегодня я подпишу контракт и буду полностью в твоем распоряжении. Приторная улыбка Чонгука мгновенно была стерта настойчивыми женскими губами, что буквально вгрызались в мягкую кожу. Поцелуй получался смазанным и торопливым, потому что времени на такие уединения у пары было всегда немного, но от этого менее страстным он не становился никогда. — Ты еще говорил, что снимешь с меня эту униформу, — оторвавшись от влажных губ, напомнила девушка, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Подпишу сегодня контракт и обязательно ночью в твоей комнате сниму с тебя эту униформу, — игриво мурчал Чонгук, попутно целуя горничную в шею, постепенно спускаясь к острым плечам. Девушка обиженно цокнула языком, но шею все равно наклонила в сторону, чтобы больше открыться для желанных поцелуев. — Ты же знаешь, что я не в буквальном смысле говорила об этом. Чонгук резко остановился и устало выдохнул, потирая переносицу двумя пальцами. Эти разговоры всегда вызывали в нем дикую усталость. И умудрился же он однажды ляпнуть такой наивной и наглой служанке про то, что освободит ее от грязной работы, разведется с Чимином и женится на ней. Неужели она настолько глупа? — Детка, все будет, но не сразу, — он ласково провел ладонью по ее голове. — Нужно только немного подождать, хорошо? — он взял миловидное лицо в обе руки и заглянул девушке в глаза. Люди склонны доверять другим, когда им смотрят прямо в глаза. А еще, когда говорят уверенно. Как же хорошо, что и на этой девице работали эти правила. — А теперь иди, с минуты на минуту придут гости, — отстранился от девушки Чонгук, и его тон сменился с ласкового на деловой. — Я вообще-то приходила по делу... — Увидимся в твоей спальне сегодня ночью, — Чонгук шлепнул горничную по ягодице в надежде придать ей ускорение, хотя и потешить самолюбие, и лишний раз прикоснуться к женскому телу ему было не менее необходимо в эту секунду.

***

Стрелка часов почти приблизилась к назначенной цифре, а волнение в свою очередь практически достигло своего пика. Чимин в последний раз решил посмотреться в зеркало и убедиться в том, что выглядит так хорошо, как и планировал выглядеть сегодня. Образ был простым, но лаконичным: идеально выглаженная плотная белая рубашка, расстегнутая на пару верхних пуговиц; черные брюки, поддерживаемые черным кожаным ремнем, и такого же цвета сверкающие чистотой ботинки. Ничего необычного, но лицо Чимина сегодня выглядело несколько иначе благодаря косметичке, которую ему подсуетил Джин. У Чимина и самого раньше была такая, только вот за ненадобностью и неиспользованием у некоторых средств истек срок годности, и Джин, как человек, у которого есть абсолютно любые средства (работа у него такая, требует всегда выглядеть хорошо), любезно одолжил ему свою косметичку. Тон кожи стал ровным и здоровым, глаза — ярче и выразительнее за счет теней, а губы были розовее обычного. Даже и не скажешь, что это настолько непривычный вид для самого Чимина, что даже он сам себя не мог узнать в отражении. — Чимин, — из-за тихо открытой без стука двери, показалась голова управляющего, который хотел поторопить хозяина, но увидев образ парня, крутящегося у зеркала, на миг застыл и приоткрыл рот. — Чимин?! — Что-то не так, Джин? — запереживал Чимин, глядя на не двигающегося мужчину. — Говори быстрее, пока никто еще не пришел и это можно исправить. Но управляющий продолжал молчать и тупо глядеть на образ Чимина. Казалось вот-вот из его приоткрытого рта потечет слюна. — Чимин, если бы ты не был моим другом, я бы подрочил на тебя, — коротко ответил Джин, выходя из оцепенения. — Хотя не думаю, что это такое большое препятствие.. — Дурак! — облегченно выдохнул Чимин и, улыбаясь, легонько ударил мужчину в плечо. Камень с плеч упал, когда он понял, что действительно выглядит даже лучше, чем просто хорошо. — Ладно, тебе пора спускаться. Гости будут с минуты на минуту. Чимин в последний раз сжал руки в кулаки, пытаясь собраться и прогнать волнение, шумно выдохнул воздух и двинулся вслед за другом. Идя по длинному коридору второго этажа и приближаясь к лестнице, ведущей вниз, для Чимина стали отчетливо слышны голоса пришедших гостей и Чонгука на пороге дома. Как раз вовремя. Натянув на себя практически настоящую улыбку, Чимин спустился с лестницы и направился ко входной двери, чтобы поприветствовать гостей. — Здравствуйте, — приветливо поздоровался Чимин, протягивая руку взрослому мужчине, позади которого стояли еще двое, о чем-то тихо перешептываясь. — Чимин, познакомься, это господин Мин, его помощник Ким Намджун и сын Мин Юнги, — указал он на стоящих позади мужчин, которые, услышав свои имена, поспешили протянуть руки для приветственного рукопожатия. «Жизнь уходит», — каждый раз думал Чимин, когда муж возвращался утром в одежде, полностью пропитанной запахом отвратительных женских духов. «Жизнь уходит», — каждый раз думал Чимин, когда становился жертвой психологического насилия. «Жизнь уходит», — думал Чимин, когда впервые убежал из дома, куда глаза глядят, после звонкой пощечины, оставленной мужем на лице. «Жизнь уходит», — думал Чимин, когда в доме, полном людей, стоя рядом с мужем, он увидел свет знакомых глаз, что каждый раз переворачивал мир внутри него, даря надежду. Так он подумал, когда увидел ставшее дорогим сердцу лицо, что в миг побледнело. Сердце рухнуло. Земля ушла из-под его ног.