Ответы Хаято Гокудеры

Одним из правил, писанных кровью, в мафии было – не оставлять свидетелей. Гокудера это прекрасно знал. Не сказать, чтобы был в восторге, старался работать чисто, особенно когда приходилось устранять кого-либо. Да, приходилось порой организовывать мудреные планы, но дело того стоило – Хаято не марал рук ненужной кровью. Ему следовало бы догадаться, что Ламбо, несмотря на то, что вырос в семье мафиози, еще не имел необходимого опыта. А скидку на подростковый возраст в Вонголе не делали. Почему он пришел к нему, а не к боссу после этой миссии Хаято спрашивать не стал. Да, они не ладили, а восемь лет назад Гокудера вспыхивал, как динамит, когда Бовино устраивал его нервам проверку на прочность. Сейчас было некогда отчитывать или укорять. Это бесполезно и бессмысленно. Ламбо и сам понимал, что совершил промах. И от рассказа подростка внутри Гокудеры сжимался ледяной ком. Тот не заметил внука убитого, которому было чуть больше, чем самому Ламбо когда он явился в Японию «убивать Реборна», уверенный в том, что у него получится. Легче Гокудере от этого знания не стало. Ребенок являлся свидетелем, который оказался, на свою беду, не в том месте. Ламбо забрал из сейфа необходимые документы, выбрался в окно и только тогда заметил испуганные глаза. В коридоре зажегся свет, и Гроза ретировался, не успев ничего предпринять, у него и так было времени впритык. Гокудера знал, что делать. И здесь даже босс не мог помочь – от свидетеля необходимо было избавиться. А вместе с ним, и от тех, кому он мог что-то рассказать — его семьи. Изначально это в планы Вонголы не входило. Но теперь выбора не оставалось. — Оставайся в особняке, — бросил Гокудера Ламбо, отправившись к боссу. Он не отличался излишним великодушием, но сейчас отчетливо понимал — зачистку парню проводить не следовало. Мог сломаться, а потом еще с ним предстояло работать. А Хаято не впервой брать на себя дополнительную кровь. Он и в юности-то не был особо невинным, а к нынешним двадцати трем годам постепенно набирал опыт, который никак нельзя назвать положительным. Гокудера ни о чем не жалел — обратная сторона мафии была известна ему хорошо. Пожалуй, разве что Мукуро мог похвастаться лучшим знакомством с этой стороной, но с ним общаться на эту тему Ураган не желал. Гокудера не удивился реакции босса после его доклада. Савада Тсунаеши не растерял жалости к врагам, но вынужденно научился отдавать необходимые приказы. И нынешний будет очередным шрамом на сердцах их обоих. — Управишься за ночь? — от тихого голоса у кого другого пробежали мурашки. Хаято лишь восхитился боссом, сумевшим взять чувства под контроль. Он не считал слабой стороной Десятого нежелание убивать лишний раз. Только вот сейчас выбора не было ни у кого из них. — Да, джудайме, — негромко откликнулся Хаято. В голове складывался план действий — требовалось спешить. Крови прольется много в эту ночь. — Может, вызвать Ямамото? — в голосе Десятого мелькнула неуверенность. Хаято понял причину — их Дождь сейчас находился в Варии. На возвращение мечника в штаб требовалось определенное время, а его и так, по сути, не было. — Я справлюсь сам, джудайме. Все, как положено, — откликнулся Хаято, принимая печальный взгляд. Они оба учтут то, что произошло, Ламбо продолжат страховать. Слишком рано они решили, что он повзрослел. — Как вернешься, приходи в кабинет. Буду там ждать, — слова об алкоголе не были сказаны. Гокудера прекрасно понимал, что ему понадобится что-то крепкое. Не то, чтобы он раньше был белым и пушистым, но сегодня ему предстояло совершить нечто совсем иное. Хаято прекрасно понимал, что это останется на его совести и принимал это, как должное. Он обязан был заботиться о благополучии семьи и ее безопасности. Даже если свидетелю около семи лет. Через час штаб Вонголы покинул одинокий мотоциклист. Средство передвижения ему предстояло уничтожить.