Пытка не попытка

      Опять глаза не разлепить, что же за везение такое. Тело ломит, голова трещит, во рту сухо и противно. С каждым пробуждением все веселее и веселее. Надеюсь, весь этот букет, формирующий собой мое невероятное состояние сигнализирует о том, что я жив. Иначе курочка расстроится, ядом плеваться будет и в ад не пустит.       Разлепляем веки. Впереди меня лавочки, похожие на те, что стоят в католических храмах, местами разбитые окна с витражами. Мне посчастливилось сидеть на алтаре, что само по себе очень иронично, с учетом того, что малыш, в чье тело я попал, был чист аки ребенок. Алтарь представлял собой, высеченный из камня прямоугольный стол. Заднице холодно, руки-ноги связаны и уже ужасно затекли, нет бы подложили тряпку под меня какую, уже лучше было бы. Амвон опрокинут, весь испещрён трещинами. Достаточно пугающая атмосфера, никогда не любил заброшенные места, а этот храм выглядит покинутым и разграбленным.       По всей видимости меня похитили, причем сделали это варварски, я все понимаю, но по затылку бить было необязательно, в этом тщедушном теле все равно силы особо нет. Остается надеяться на то, что меня похитил не религиозный фанатик и меня не планируют принести в жертву. И главное, кинули одного, маленького, связанного, в заброшенном и Богом забытом храме, и свалили. Ну полный звездец. Надо будет предъявить при возможности за это.       Двери заскрипели, в проеме появились два человека, которые тихо о чем-то переговаривались. Молодой Священник в неброской сутане шел чуть впереди и что-то вдумчиво втолковывал мужчине, идущему позади него. А мужчина то ничего так, в моем вкусе. Чем-то смахивает на моею первую любовь, высоченный, хорошо сложенный, а лицо смазливое, прямо душа радуется. Судя по подкаченным ногам и бедрам, задница у него зачетная. Да, я извращенный человек и не буду за это оправдываться. — Толиман! Это чертовски опасно и тебе будет нельзя повернуть назад. Мужчина хмыкнул и махнул рукой, закатывая глаза. — Дорогой мой друг, я просчитал риски и, поверь мне, для меня сейчас опаснее не делать это. — Ну да, а можно было просто не творить глупостей и жизнь вообще была бы проще и у тебя, и у меня. В который раз из-за тебя мне придется нарушать закон Божий? А тысячный! Я больший грешник чем некоторые неверующие селяне! — Не преувеличивай, ты особо ничего не нарушаешь. — Ну да, знаток Священного Писания, абсолютно ничего.       Красавчик еще раз хмыкнул и, наконец-то, соизволил заметить пришедшего в сознание меня. Прищурившись, он жестом остановил продолжающего стенать священника и быстрым шагом направился к алтарю. Ступеньки под его ногами хрустнули, но вроде бы не рассыпались. Выглядело это достаточно жутковато, но задумываться об этом желания у меня не было. — Утра доброго, малыш, как спалось? — насмешливо обратился он ко мне. Нет, ну вы посмотрите на него, ещё и издевается, ну-ну, только развяжи меня, посмотрим, как ты будешь своим языком работать. Так, что-то не туда мысли понеслись, я каким-то сверхизвращённым с этим перерождением стал. Словно те желания и фантазии, которые дремали во мне уже пару лет, вылезли наружу и уползать не собираются. — Твоими молитвами херово, душа моя.       Толиман рассмеялся и дернул меня за волосы на затылке. Я почувствовал как некоторые пряди, прилипшие к коже из-за свернувшейся крови, отлипают от нее. Не самое приятное чувство, но жить можно. — У кого-то успели вырасти зубки? Вроде бы подстилке наследника надлежит быть милой и послушной, а ты слишком уж языкастый на эту роль. Какой я молодец, спас старого друга от такой напасти как жених с личностью. Здорово же, да? — Ты хочешь, чтобы я, поддерживая твои нарциссические замашки, продолжил описывать твои достоинства? Слушай, если ты меня развяжешь, дашь мне попить и поссать, я в честь тебя оду напишу и зачитаю стоя на алтаре, идет?  — Чёрт, да что ты за чудо то такое. Зайчик, рот прикрой, а то в него может ненароком попасть что-то, чего бы ты в нем не хотел ощущать. — ути, какие мы злые, а я же еще даже не особо язвил. Даже как-то обидно, но ладно, помолчим, интересно зачем я ему.       Все то время пока мы перепирались на улице начало смеркаться, через разбитые окна начал задувать прохладный вечерний ветер, все внутри заброшенного храма словно замерло и наполнилось таинством. Священник зажег лампады на меноре, за счет чего часть престола была хорошо освещена, потом подошел дарохранительнице и, перекрестившись, зажег лампаду у неё. Так странно, вроде бы другой мир, а религиозные традиции те же, достаточно интересный факт.       Всё свое детство из-за религиозной бабушки я провел в церкви. Меня крестили ещё младенцем по её напущению. Благодаря этому я идеально знал устройство любого католического храма. Конечно, в подростковом возрасте я осознал, что вера для меня не представляет ничего священного, но при этом не мог не уважать религию моей прекрасной бабушки. Она единственная из всей семьи приняла мою ориентацию и, единственное из-за чего она расстроилась, это из-за того, что я отрекся от веры. Именно она приютила меня тогда, когда мать вышвырнула из дома. До сих пор не понимаю, как у такой чудесной женщины родилась дочь демон. После её смерти я пустился во все тяжкие, возможно из-за горя, а может из-за понимания того, что больше не осталось на свете человека, который был бы способен пристыдить меня одним грустным взглядом.       Когда этот грубый, но офигенный, спору нет, мужлан подхватил, сдергивая с алтаря и ставя на ноги напротив себя я начал догадываться, что он собирается делать. Это заставило меня немного нервничать, ведь если моё предположение окажется правдой, то я получается от одной напасти убежал, чтобы свалиться в загребущие лапы её сестры-близняшки. Можно сказать та же жопа, только в профиль. — Том, когда мы начнем? — нетерпеливо обратился от к Отцу. Мужчина в ответ закатил глаза раздраженно выдохнул. — Толиман Андимир Лорен! Я смирился с тем, что ты величаешь меня Святым Отцом, да простит меня Господь, но не смей в стенах Храма называть меня по имени! Помни, я должен венчать тебя, безбожника, с юношей, который даже согласия своего не дал. Так еще и ты треплешь мне нервы. Пойми, я не могу вас венчать с абсолютным несоблюдением порядка обряда. Клятв венчающихся, итак, не будет, не вгоняй меня в еще большее уныние. Мне стало даже жаль этого человека, вынужденного иметь дело с личностью, абсолютно не почитающей законы его вероисповедания. Толиману же по всей видимости жаль никого не было. — Да-да, хорошо, просто поторопись, не нужно мне тут твоих проповедей. Тут меня охватил очередной приступ язвительного веселья, и я не смог удержаться. — Как раз-таки проповедь тебе придется пережить, будущий супруг мой. Не так ли, Отец? — тот в ответ кивнул с легкой улыбкой и подошел ко мне. — Толиман, молодого человека необходимо развязать. — Вот когда прочтешь эту свою проповедь, тогда и развяжу. Ещё не хватало мне того, чтобы он сбежал посреди обряда. — мне нестерпимо захотелось закатить глаза и бросить что-то вроде язвительного: «да-да, мой повелитель, делайте что пожелаете», но мне решительно хотелось побыстрее оказаться развязанным. — Куда мне бежать? Я даже не знаю где мы находимся, у меня нет возможности даже быстро передвигаться, ведь никакого транспорта тут нет. Не будь параноиком, обещаю быть хорошим мальчиком и никуда не дергаться.– Толиман недоверчиво посмотрел на меня, но, поняв мою правоту, потянулся к узлам. — Ну, Святой Отец, ты начинай-начинай.       Священник начал читать проповедь, пока мой похититель развязывал все веревки на моем теле. Когда меня наконец-то освободили я даже не знал как мне пошевелить руками, я их не чувствовал совершенно. Том рассказывал о важности брака, говорил о необходимости зачатия ребенка и роли супругов, то есть нас, в семье. Потом он ненадолго замолчал и обратился к Толиману: — Является ли ваше желание вступить в законный брак свободным и искренним? Клянетесь ли вы заботиться и беречь вашего супруга, быть его поддержкой? Будете ли вы с ним и верны ему и в болезни, и в здравии? — Да, да, да.       Отец повернулся ко мне, он выглядел немного растеряно. Возможно, он не понимал стоит ли задавать этот вопрос мне, с учетом всех обстоятельств, но в то же время, он не хотел ещё больше нарушать порядок венчания. Я спокойно улыбнулся. — Да, клянусь. — Пункт с обменом клятв мы пропустим, перейдем сразу к браслетам. — Толиман достал из кармана два тонких золотых браслета, на каждом было что-то выгравировано, но пока я не мог рассмотреть, что конкретно это было. После его действий Отец снова поник, но ничего не сказал.       Толиман застегнул браслет на своем запястье и, схватив мою руку, проделал тоже самое со мной. — Благословляю ваш союз.       Вот и стоило мне умереть, чтобы все-таки иметь возможность заключить брак с мужчиной, пусть и незнакомым, в другой реальности.Что-то мне подсказывает, что дальше будет ещё веселе.