Кто-то отдает богу жизнь, а она - девственность

      Он устал. Днями таскаться по дорогам в поиске чего-то, что поглотит душу. Прохладный воздух напал на горячее тело барда, а последний аж вспотел. Дверь бара с громким хлопком закрылась за спиной напившегося, и бард побрёл туда, куда вели его утомлённые глаза.       День завершился. Венти потёр алые щёки, алкоголь сделал из ослабшего архонта ветров неловкого мальчишку, не знающего, куда именно податься в следующий раз. Найдя ближайший фонтан, Венти пытался разглядеть в отражении воды своё лицо. Лунный свет позволял барду рассмотреть своё лицо. Только вот это не делало жизнь Венти удобнее — алкоголь сделал парня рассеянным, и последний никак не мог приспособиться к тому, что в глазах двоится. Парень сжал руку в кулак и неуклюже ударил воду, чуть не упав на ровном месте. — Смешно выходит, — хмыкнул парень, вытирая мокрую руку об края одежды. — свободный Монштадт ценой моих страданий? Это всё выглядит таким глупым…       Бард, медленно поднимаясь по ступенькам, накручивал себя. Кое-как оказавшись наверху без травм, он окинул свой взор на статую, в данный момент превосходящую его рост во много раз. Она так и смотрела на него сверху вниз, доводя эмоции последнего до абсурдности. — Раньше я правда был силён, — вздохнул архонт ветра, теряя последние крупицы самообладания. — Можно ли назвать то, что я бросил их всех — свободой?       Венти топнул ботинком и подбежал к статуе, а его кулак пронёсся на, казалось, скорости ветра к статуе Барбатоса. Его статуе. В этот момент, казалось, что ветер изменил своё направление.       И появилась Барбара. Девушка, страдающая от неспособности уснуть в эту ночь, решила прогуляться по собору, чтобы утомить своё тело. Слыша приглушенный звук вдали, Барбара удивилась. «Разве охранники не взяли сегодня отгул? Надо пойти поприветствовать тех, кто снаружи в этот поздний час», — сделала вывод девушка, открывая двери собора.       Снаружи было холодно для такого простенького платьица, но девушка не могла обратить внимание на понижение температуры, её взгляд приковал человек, замахнувшийся, чтобы ударить статую Барбатоса. В мгновение ока она испарилась. Барбара подлетела к постороннему и машинально оттолкнула последнего от священной для неё статуи. Одной рукой она держала руку парня, а второй приготовила на всякий случай элементальную атаку. — Что ты делаешь? — нахмурилась Барбара, пытаясь рассмотреть неизвестного. — Бард?.. — …       Ветер обдувал волосы девушки, а она не смягчала хватку. Только сейчас девушка поняла, как на самом деле холодно на улице. Она вздохнула, смотря на пьяного парня. От него неприятно воняло алкоголем, а сам он был потным и уставшим. И только сейчас девушка заметила теплоту его тела.       «У него жар?» — испуганно подумала Барбара. — Ладно, — вздохнула девушка, упорядочив мысли. — Давай пройдём внутрь собора, чтобы обговорить это происшествие.       Наконец оторвав взгляд от Венти, она повела его за собой. Тот поплелся, кое-как перебираясь с ноги на ногу. Бард молчал, его заинтересовала эта эмоциональная девушка, преданная этому месту и его статуе. Он хотел продолжения этой пьесы.       Они зашли внутрь собора. Внутри ничем не пахло, но в воздухе летала неприятная сухость, от которой хотелось чихнуть. Девушка посадила Венти на одну из лавочек и начала применять свою силу на парня, пытаясь понять, в чём причина такого состояния.       Дотрагиваясь своими мягкими пальцами до тёплого лба парня, девушка ощутила непонятное родство, что-то такое близкое, но одновременно незнакомое. В сердце легонько кольнуло, а Барбара смутилась. «Странно», — пролетело в её мыслях.       Её руки плотно прилегали ко лбу парня, источая прохладу. Лицо Венти постепенно окрашивалось в свой натуральный цвет кожи. Девушка, закончив процедуру, выглядела помято. Она поправила свою чёлку подрагивающей рукой и взглянула на парня, опомнившись. Венти улыбнулся, будучи наконец расслабленным.       Он тонул в её глазах цвета небесного безоблачного дня. Эти мягкие действия, что делала Барбара, тянули его к ней. То, как она отодвинулась от парня, совсем забыв о том, насколько была властвующей недавно. «Мне нравится смотреть на неё», — понял Венти, зачарованно рассматривающий её крохотные ручки, медленно сжавшиеся в кулачки.       Кажется, что он забыл о произошедшем ранее. Забылся в ней. Однако, она не имела такого же отношения к ситуации. Барбара, в отличии от парня, была в здравом уме.       Над ними повисла тишина. Барбара сорвалась первой, решив, что должна сказать хоть что-то: — Как ты себя чувствуешь? — спросила девушка барда. Он слышал, как дрогнул от нервозности её голос, она, казалось, паниковала от его пристального взгляда.       Парень молчал.       Венти бесстрастно ответил спустя несколько мгновений неловкости, которая, казалось, длилась вечность: — Нормально. — Ясно. — выдохнула девушка. Однако через секунду она села, а её аура была наполнена серьезностью. Кажется, девушка наконец опомнилась. — Значит, теперь мы можем перейти к делу?       Обстановка накалялась. Физическое состояние барда действительно улучшилось: он уже не чувствовал такой сильной головной боли, а ещё мог рассуждать более здраво, чем ранее. Он обнаружил себя неспособным оторвать взгляд от девушки. Это не напрягало его, но бушующие чувства становились лишь сильнее с каждым мгновением. Он никогда не ощущал подобного запаха сладких одуванчиков, оплаканных девичьим сердцем. Возможно, всё сгущал не прошедший до конца алкоголь и ночное время суток, но он верил, что это не мимолётное чувство.       Барбара хмыкнула, скрестив руки на груди. Венти загляделся на её пухлые щёчки, они казались такими мягкими и хотелось их защипать до того, как последние будут тёмно-бордового цвета. Бард хихикнул. — А я всегда слышал, что пастор собора Фавония позитивная милая девушка, — Венти шептал то, что было в мыслях, ни капли не обдумывая слова теклись из рта его ручьём. — видимо, наш пастор может быть и такой…       Барбара замялась — ей не понравилось неожиданное поведение парня, а в дополнение он привёл девушку в смятение. Его слова словно ударили по Барбаре. Ударили по больному, если говорить проще. — Хватит переводить тему! — смущённо пискнула девушка, на что Венти лишь ухмыльнулся шире. — Так вот!       Преисполненная уверенностью, Барбара схватила Венти за локоть, пытаясь выглядеть властнее. Но из-за того, что они оба сидели, это выглядело лишь более смешным в глазах парня. — Почему ты пытался ударить статую, бард? — глупо звучит, но Барбара сказала всё так, как было наяву. —… — Бард! — Давным-давно…       «А почему я должен что-то ей рассказывать?», — вздохнул парень. Настроение поменялось прямо как запах в комнате. Барбаре стало тяжело дышать, — «Пусть лучше смертная ответит на вопрос, который волнует меня».       Девушка сидела, внимательно слушая. Она расслабилась, рассматривая свои руки. Когда бард заговорил, то ей стало легче. Наверное, она просто устала, а успокаивающий тихий голос ей так нравился… но у Венти были другие планы на этот счёт.       Остановив свой рассказ в самом начале, он нахмурился. Вопрос не мог уйти из головы парня. Он схватил девушку за свободную руку и грозно спросил: — Ты ведь любишь Барбатоса?       Она ахнула, а её зрачки сузились. Как она могла снизить концентрацию, даже если парень перед ней — ослабший ребенок?       Девушка попыталась вырвать свою руку, но хватка парня была сильна. Сдерживая позывы вмазать ему элементальной атакой, она нахмурились и сдалась. Она могла довести парня до ещё худшего состояния и навредить собору, поэтому ей нужно было разрешить проблему мирно.       Этот бродячий бард ведь ничего не сделает, верно? В крайнем случае она все равно сильнее его. С ней Барбатос. — Я преданна Барбатосу, как архонту ветров, — она растерялась и начала отвечать то, что первое пришло в голову. Правду. — этот город, этот народ признал меня и мою музыку, а я благодарна Барбатосу за всё, что со мной произошло. Так что да, действительно, я люблю Барбатоса, как бога нашего.       Молчание. В пустом, до безобразия тихом соборе были лишь они двое. Смотря друг другу в глаза и сжимая руки, казалось, что их тишина становилась секунда за секундой всё интимнее. Иной человек подумал бы, что между ними буря эмоций, и может, так оно и есть, но на деле они просто сидели со своими, совершенно разными мыслями. И в секунду они что-то поняли для себя. Смогли что-то изменить друг в друге. Запах алкоголя опьянял.       Венти нежно улыбнулся и поднял взгляд куда-то вверх, смотря на слегка золотистый потолок, украшенный различными узорами. Запах алкоголя уносило ветром, которого в соборе определенно быть не должно было. Но почему бы и нет?       Барбара молчала, всё ещё поглощённая вперемешку набитыми мыслями. Девушка, видать, забыла, почему вообще завела незнакомца в собор этой ночью. Потерялась.       Бард выбил из неё частичку адекватности, она действительно была утомлена. Ощущение, что может отрубиться в любую секунду было для неё чем-то ужасным, хоть она и мечтала об этом совсем недавно, сейчас была другая ситуация. Перед ней был бард, чуть не нарушивший законы и не разбивший статую архонта. Она должна была провести ему урок и не могла уснуть… Не сейчас.       И всё-таки, он, словно джентельмен, начал первым. — Ты покорила мою душу, пастор, — играючи проговорил архонт, а его легкое тело, казалось, сейчас взлетит. Но нет, он встал и смотрел на неё, освещенную уличным светом, разглядывая каждый кусочек её плоти. — Я и есть, бог твой, архонт ветров перед тобой, я являюсь Барбатосом, ныне известным как правитель Монштадта.       Девушка молчала. Все её мысли испарились. Пропали, словно их и не было. «Это какая-то глупая шутка?» — собиралась промолвить она, но на мгновение ей показалось, что она действительно видела бога. — Ты ведь хочешь очиститься от черни и стать ближе к великому счастью, невинная душа?       Опавшие листья с деревьев влетели через окно, подняв архонта в воздух. Парень взял девушку за талию и они оба закружились над полом. Это был их танец. Она заворожённо разглядывала округу и не могла поверить, что взлетела, не имея крыльев. Венти только и делал, что смотрел на неё, на её блондинистые волосы, чистую кожу и прекрасные пухлые губы, до которых он мог докоснуться в любой момент.       Листья медленно опали на землю, но две души продолжали кружить в воздухе. Запах алкоголя, который, казалось, ушёл совсем недавно, на деле был глубоко в их лёгких. Они, заворожённые судьбою, одинокие души, нашли свободу в этом моменте, который, как хотелось им, должен был длиться вечно.       Венти нежно приземлился и помог опуститься и Барбаре. — Как такое возможно? — не веря своим глазам, она отпустила руку Венти и попыталась отойти, но бард всё ещё крепко сжимал руку Барбары. Она не могла придумать ни одного нормального объяснения происходящему. Даже отговорка, что надышалась алкоголем была слишком неправдоподобна. Парень перед ней точно был настоящим.       Наконец, девушка ощутила божественную сущность перед собой. Ноги её задрожали, но она полностью приняла происходящее. Лицо её выражало радость, смятение и принятие в одном флаконе. Венти был доволен, что смог убедить её в своей правоте. — Ты… Вы и правда?.. — по её нежной коже потекли капельки слёз, однако бард сразу стёр с девичьего лица любые намёки на то, что Барбара плакала.       Барбатос погладил свободной рукой девушку по голове, аккуратно проводя пальцы по её мягким волосам. Кажется, он окончательно решил, что Барбара заняла его душу. — В честь данного, я бы хотел взять душу чистейшую твою, чтобы она до конца дней оставалась такой же. — заговорил бард странными высказываниями, не свойственными людям в повседневной жизни. Вот, что алкоголь творит с людьми…       Девушка кивнула. Она прикрыла глаза, не имея понятия о том, что будет происходить далее. Полностью отдалась событиям, так сказать. Хотя, в данном контексте скорее отдалась богу… Неважно!       Что-то поглотило их обоих. Рукой, девушка коснулась щеки Барбатоса, медленно проводя линию вниз. Руки её покрылись мурашками, а она раскраснелась. «Ч-что я творю?» — её душа желала внять о боге, у неё всё ещё осталось множество вопросов, на которых она хотела знать ответ, но она была рада тому, что сам архонт уделил ей частичку своего внимания, поэтому сейчас она лишь подверглась эмоциям, касаясь его.       Он не сдерживался. Алкоголь, управляя чувствами барда, захватил разум. Его губы коснулись её губ, и, полностью упав в ощущения, они целовались. Вкушая чужой вкус, ты понимаешь, как отличается человек перед собой, однако они вдвоём складывались в единую картинку.       Барбара чувствовала кислоту, непередоваему солёность, вкушала его слёзы и печаль, он же наполнился её счастьем и сладостью всех конфет, ведь её губы были слаще любого подарка. Слюни перемешались, и они отстранились друг от друга, смотря в глаза абстрактности: теперь они не могли понять, кто есть кто.       Их души медленно сливались воедино, предаваясь божественности, чему-то несвойственному в обычной повседневности. — Я смогу очистить свои грехи, уважаемый Барбатос?       Он лишь хихикнул, и они перенеслись на ковёр. Он надвисал над нею, давая минутку собраться с мыслями. Что-то пугало её: вдруг кто-то зайдёт? Если что-то пойдёт неправильно? Вдруг бог огорчиться ею? Но, казалось, что главный хиллер здесь не она — что-то в Барбатосе успокаивало девушку, поэтому та сосредоточилась на своих ощущениях.       Он кусал её шею, пока она томно вздыхала и кряхтела, сжимая его спину своими крохотными ручками. Венти медленно снимал с неё платье, целуя кусочки открывшейся плоти и сжимая её грудь, пока девушка опрокидывала голову и шептала всевозможные молитвы, приходящие ей в голову.       Упиваясь её телом, Барбатос не собирался останавливаться, кровь лилась по его венам, он любил её, хоть и не так, как она его, но это был единственный шанс быть с нею, хоть и опортачивая свою репутацию, большего дна уже не было.       Целуя пупок, он медленно спускался ниже, она же целовала его руки, простанывая, её мозг медленно отключался, когда она лежала нагая в священном соборе перед божеством, которому поклялась молиться всю свою жизнь, которому посвятила всю себя. Он знал, что она волнуется, поэтому пронося холодный воздух около её ног, он видел, как прижимаются друг к другу её коленки и покрывается мурашками её тело.       Она смущённо отводит взгляд, он чуть не начинает хохотать, сажая её на себя. Его шорты давно сняты, а она смущённо прикрывает свои груди, хоть и прекрасно осознаёт, что человек перед ней и так уже всё прекрасно видел.       Окончательно сдаваясь, она принимает всё происходящее, невинная Барбара в последний раз томно вздыхает, отдавая свою девственность брошенному миром беглянке-барду, по ночам поющему в барах за бутылку вина из одуванчиков.       Прекрасно понимая происходящее, она отдаётся моменту, совсем не думая о будущем, осознавая, что вкушая плоды своих действий будет после. Вскрики, прерывающиеся её стонами и его кряхтения заполняют комнату, прямо как и он заполняет её своим теплом. Они срываются, их эмоции смешиваются, оставляя лишь удовольствие и надежду, что следующий день будет лучше.       На нём она, в его душе сейчас любовь, а желудок наполнили сотни пьяных бабочек, томошащихся из стороны в сторону. Как же прекрасно невинное тело, как же приятно архонту испытывать обычную девушку, человека! Ветер оседает, хотя Венти знает, что где-то вдалеке за собором собирается шторм, но его ничего не пугает. Сейчас они с Барбарой, вместе, вдвоём. А остальное неважно.       Они ускоряются, иногда прерываясь на мгновения, давая друг другу отдышаться. Их щёки красны, а тела горят, словно в огне. Мыслей в голове совсем нет. Их чувства показаны каждым движением тела, большего, чем любовь, им сейчас не нужно.       Её глаза прикрыты, она не может перестать издавать неприличные звуки, но с каждым таким лишь смущённе продолжает, видя, как широко лыбится её партнёр. Вскоре даже силы архонта приходят к концу, и, стараясь закончить как можно мягче, он крепко начинает её обнимать, кусая девичьи губы. Чувства, которые она никогда не испытывала до этих пор пронеслись по её телу. Молния между ними поражала.       Кульминация. Он касается каждой частички её тела, охватывает всё что может, она пытается ухватиться хоть за что-нибудь, но тело Барбары дрожит, а она лишь может схватиться за свои алые щёки. На кончиках её глаз выступают слёзы, которые Венти вытирает свободной рукой.       И вот, закончив процесс, они оба обессиленно лежат друг около друга. Венти нашёптывает ей пошлые фразы, а девчонка, уже совсем уставшая, валится на него, падая головой на его грудь. Он прижимает её к себе, они сидят так несколько минут, как бард замечает сопение Барбары.       Он легко поднимает девушку, а она, спящая, взлетает в воздух. Он надевает на неё её платье и кладёт на ковёр, покрытый листьями, накрывая её одеялом из тёплых оттенков природы. В последний раз щипая Барбару за щёки, Венти не может сдержать порывы остаться, но холодный ветер со спины зовёт его уйти. Напоследнок, он шепчет ей свои душевные терзания, надеясь, что даже сквозь сон она сможет услышать его. — Наша с тобой ночь была бурнее любого ветра, милая пастор, я верю в то, что это будет не последняя наша встреча, — он целует её в лоб, медленно шагая к двери, — в следующий раз я расскажу тебе, почему так ненавидел себя, и почему меня так влюбили твои холодные руки, восторженный взгляд и губы, шепчащие моё всем известное имя. При следующей нашей встрече я спою о тебе самую прекрасную песню, которую только смогу написать. Но сейчас нам с тобой пора прощаться, поэтому, до следующего мимолётного ветра!       И он уходит, оставляя спящую душу в одиночестве.