Не может быть!

Это очень странная история. Я до сих пор вспоминаю её каждый раз, стоит мне проехать мимо того самого детского городка. Мне он никогда особо не нравился, а тут ещё эта до жути странная, очень странная история. Чтоб вы понимали я очень люблю Гарри Поттера и собственно поэтому вам все это рассказываю. *** Так тихо… Совсем нет людей. Только водитель что-то напевает себе под нос. Фальшиво… Я ехала в автобусе по чертовски неровной дороге, и смотрела в окно. Дурацкая солнцезащитная пленка мешала разглядывать проносившиеся мимо многоэтажки. Было невыносимо жарко, так как все-таки конец июля, а воды купить я не успела, и поэтому мне оставалось терпеть до дома добрых семь минут. Почувствовав на себе чей-то взгляд я осторожно обернулась, и заметила сидящего на последнем сидении мужчину. Ну как мужчину: на вид он был не моложе шестидесяти и выделялся длинной седой бородой, однако глаза его блестели, как у мальчишки, задумавшем какую-нибудь пакость. Так как он сидел ровно по середине кресел, то его можно было легко рассмотреть. Одежда на нем, мягко говоря была не совсем подходящей для современного дедушки: голубоватая накидка с широкими рукавами, доходящая до самого пола, с такой же длинной сорочкой, из-под которой красовались смешные тапочки-сандали с загнутыми к верху концами и на голове странноватая шапочка, со свисающей вниз кисточкой. Ну и конечно же очки, в которых не было ничего подозрительного. Немного изучив его образ, я спохватилась, потому что вытаращилась на него, как на президента и хорошо ещё, что рот не открыла, а то было бы совсем неловко. Наверное он какой-нибудь монах! Или просто чудик на закате лет, решил тряхнуть стариной. А вообще он чем-то был похож на волшебника Мерлина… Все это меня начало забавлять, и поэтому я слегка улыбнулась и увидела, что старик улыбнулся мне в ответ. Это как-то разом отбросило все сомнения, что он может быть спятившим. Непонятно почему я сделала такой вывод, но просто на меня всегда производили хорошее впечатление люди, которые просто вот так без всяких предубеждений могут улыбнуться незнакомцу. Чаще всего в такие моменты ты думаешь: «какой это необычный человек» или «у него такие грусные глаза, и если я улыбнусь, ему может быть будет полегче», ну или «очень симпатичная девушка, подниму ей настроение». Хотя последнее очень смахивает на предубеждение, но ладно уж — не будем отходить от темы. Этот странный дед тоже начал казаться мне интересным. Я уже было поднялась чтобы подойти и спросить у него, почему он так выглядит, но тут вдруг резкий толчок откинул меня назад, как куклу неспособную управлять своим телом. Я успела увидеть, как мы начали тормозить возле того самого детского городка, где как раз на колесе обозрения маленькая девочка поглядывала из кабинки на хренов автобус, который стремительно начал переворачиваться на бок. В следующий миг послышалось истошное «СУКААА», и острая боль прошла через позвоночник. Вокруг все потемнело, и лишь некоторые отголоски доносившихся криков и бьющегося стекла, немного резали слух. Почему то навязчиво меня преследовали мысли о том, что все это видела та малышка, сидевшая на аттракционе, и которой так не кстати придется это как-то переварить, в своем ещё наверное не вполне сформировавшемся мозгу. *** Все было смутно. Вокруг пустота и непроглядная темень, непонятные образы мельтешили, сменяя друг-друга секунда за секундой и с каждым разом они были все более и более не связанны с предыдущими. Дед в своем непонятном прикиде, девочка, жара, крик, и ещё много-много всего. Когда передо мной появилась чашка с чаем, от которого очень приятно пахло, я взяла её и немного отпила, а когда почувствовала во рту отвратительный горький привкус, то мало-помалу образы начали рассеиваться и перед взором появился четкий силуэт женщины в медицинской форме. Странной медицинской форме, совершенно не похожей на халаты обычных врачей, а скорее смахивающей на форму сестер милосердия прошлого века. В руке у неё была какая-то колбочка, по всей видимости с зельем (?).  — Ох, бедная девочка, наконец-то пришла в себя!  — Я… Там был дедушка, в голубом… — ещё не совсем нормально начавший работать мозг, посылал неточные формулировки, которые впоследствии пришлось проговаривать.  — Не переживай. Сейчас подойдут взрослые и все тебе объяснят, — «медсестра» удалилась, оставив меня наедине со своими начинавшими постепенно бурлить мыслями. Только сейчас я обратила внимание на помещение, в котором находилась: вокруг было множество кушеток и у некоторых стояли ширмы, как в военном госпитале. Стены каменные, потолок очень высокий (метров 15 точно), и окна с цветными стеклышками — витражами. Вообщем-то готический стиль, ничего необычного, вот только, где же это такая больница? С одной стороны забавно, а с другой… Где я черт возьми нахожусь? И тут что-то екнуло. Это… Это же медицинский пункт, как из Гарри Поттера! А женщина в странной форме наверняка мадам Помфри, как же я сразу не догадалась! А тот старик в автобусе это… Дамблдор! Странноватый сон, но круто! Да, это определенно очередной мой придурковатый сон, но в принципе я была очень впечатлена такой реалистичностью! От размышлений отвлекла отворившаяся дверь. Никто иной, как Альбус Дамблдор величественно прошел к кушетке, на которой на него во все глаза также, как в автобусе глядела я.  — Мисс Селезнева, добрый день. Как вы себя чувствуете? — директор участливо смотрел на ошарашенную меня.  — П… Профессор Дамблдор? — я запнулась, потому что дедушка в мантии мог оказаться совсем другим человеком. А вообще не все равно? Это же сон!  — Так точно, Катя, — он подмигнул.  — Откуда вы знаете, как меня зовут? Это такой удивительный сон… Все как будто по-настоящему. Я до сих пор ощущаю во рту вкус этого ужасного зелья.  — Это не сон, дитя мое, а самая настоящая жизнь! От этого излишне снисходительного «дитя мое» чуть переклинило. Все стало ещё непонятней. Меня здесь пытаются надурить? И так понятно, что все зде…  — Ваааау… — я отвлеклась от этих мыслей, потому что директор вынул бузинную палочку и взмахнул ею, по всей видимости накладывая на меня диагностирующие чары.  — Ну вот кажется вы оправились, — он довольно усмехнулся, а затем немного повысив голос, обратился куда-то в сторону, — Мадам Помфри, можно мне забрать эту девушку? Она в полном порядке! Тут колдоведьма выбежала, на ходу закупоривая какие-то склянки и нахмурившись, посмотрела на него.  — Позвольте Альбус, `я буду решать когда мне отпускать своих пациентов. Итак из-за вашей безрассудности с каждым годом пострадавших становится больше, а несчастные случаи все нелепей, — она отчитывала Дамблдора, как провинившегося школьника ей-Богу, и нисколечки не смущалась присутствия постороннего человека, — Думаю, что девочке можно посещать все занятия, кроме квиддича — увольте! И отнеситесь к моим словам серьезно, Альбус! Эта женщина развеселила и как-то успокоила. Сразу понятно — профессионал своего дела. Ещё дав несколько наставлений директору, Мадам Помфри вручила мне те самые склянки с зельями объяснив, как их пить, и удалилась. Эти самые склянки с жидкостями разных цветов оказались не менее увлекательными вещицами, чем волшебство в исполнении Дамблдора. Одна медно-коричневого оттенка — это было восстанавливающее зелье, другая темно-синяя — зелье для сна без сновидений и последняя — прозрачная. Его свойство, как объяснила колдоведьма, заключалось в некотором роде нарушающим какие-то нормы правил, касающихся медицины, но мой случай особенный, поэтому рассказывать об этом никому не стоит. Только вот не факт, что я и вправду буду выполнять все требования. Сплошные загадки и тайны! Я конечно умею хранить секреты, но это как-то слишком подозрительно. Ну, лично для меня… Пить его нужно было понемногу, добавляя в напиток за каждым приемом пищи. Когда Мадам Помфри говорила о «секретности» свойства зелья, они с директором, как будто обменялись колючими взглядами, но впрочем быстро собравшись, вернули лицам прежний благоприятный вид. Но я то заметила эту их маленькую оплошность и мысленно поставила ещё одну галочку у пунктика «подозрительно».  — Что ж, мисс, — Дамблдор с решимостью в голосе, вновь обратил на себя внимание, — Теперь вам стоит немного приодеться. В нашем учебном заведении своя форма, но многие ученики часто пренебрегают ею, да и к тому же вас ещё не распределили на факультет, поэтому для первого раза думаю вас устроит магловский стиль? — он загадочно посмотрел на меня, и не дожидаясь ответа взмахнул палочкой, и рядом со мной на кровати, появилась вполне себе неплохае для студентки вещь — лёгкое белое платьице. Немного подумав, Альбус наколдовал кеды и белую мантию. Мантию? Вообще почему он спрашивает «устроит ли меня маггловский стиль»? Я всю жизнь так хожу, как я могу быть против? Захотелось приложить руку ко лбу в стиле жеста «рукалицо». Вообще директор мог посчитать меня не воспитаной, а меня отнюдь хорошо воспитывали, уж поверьте! Я для приличия ахнула и хлопнула в ладоши, но от вопроса не удержалась:  — Простите профессор Дамблдор, а зачем мне мантия?  — Это чтобы не особо выделяться из толпы. Многие… настороженно относятся к волшебникам, одетых, как обычные люди и к тому же не таких чистокровных, как они сами.  — Понятно… — я немного напряглась, но поспешила напомнить, — Вы мне так и не рассказали, что со мной произошло!  — Всему свое время. Переоденьтесь, а потом приходите в мой кабинет, — и с этими словами директор испарился, как будто запрет на трансгрессию в стенах Хогвардса для него ничего не значил. Но возникает вопрос: я что-ли знаю, где находится его кабинет? Видимо он полагает, что да… Ну это же Дамблдор, чего вы хотели? Взяв в охапку новое шмотье, я направилась к ширме и пока переодевалась из своей старой одежды в новую, думала над словами Альбуса, никак не выходящими из головы. «Не таких чистокровных»? Значит я грязнокровка? Значит здесь ко мне будут относиться предвзято и многие не постесняются в спину кидать ужасное ругательство, а кто-то и открыто гнобить? Что ж не самое лучшее начало… А впрочем, если это сон и ты знаешь, что это сон, то значит его можно контролировать и совсем необязательно расстраиваться по всяким пустякам. Пустяки — они на то и пустяки чтобы не парить ими мозги. Нет, мантия конечно была отпадная! Вроде простая, но глаз цепляет. Расправив последние складки и немного повертевшись, я вышла из «укрытия», ну или «прикрытия», как вам больше нравится, но суть в том, что я вышла, а там меня уже ждал, немного удрученно перетаптываясь с ноги на ногу, домовик. Заметив меня он улыбнулся и как-то воодушевленно затарахтел:  — Тофу рад приветствовать госпожу в замке Хогвардс! Тофу ждал появления мисс Селезневой и Тофу будет очень благодарен, если госпожа не сочтет за дерзость перенести её в кабинет профессора Дамблдора… — он смущаясь взглянул в мои глаза, а мне конечно же ничего не оставалось, кроме как обрадоваться такому повороту событий, и позволить этому милому созданию перенести себя. Я кивнула, давая согласие. Эльф осторожно взял мое запястье, снова засмущавшись и черт возьми, я готова была поклясться, что он покраснел! Хоть на сернистой коже домовиков это вряд ли заметно. Да и вы бы мне все равно не поверили… *** На диванчике в кабинете директора было очень уютно и тепло, даже жарко. Я не хочу сказать, что в больничном крыле было ужас как холодно, но атмосфера там была какая-то освежающая и оттого хотелось туда вернуться, чтобы холодок время от времени пробегал мелкими мурашками по спине. На столе стояли лакричные конфеты и мармелад в виде лимонных долек. Ненавижу мармелад! Не понимаю я, как его можно есть, да ещё и лимонные дольки! Бррр… Ко мне подлетел чайный прибор и небольшой чайничек наполнил такую же небольшую чашечку красноватой жидкостью. Я взяла прибор и немного отпила. Каркаде… Вот каркаде я люблю! Мне кажется от него бы многие не отказались. Я сразу вспомнила, как мы с мамой часто по вечерам сидели, разговаривали о всякой ерунде и пили этот чай. Я очень люблю свою маму, чтоб вы знали. Как она там без меня сейчас? Волнуется наверняка. А я тут сижу и чаи гоняю… Мне вдруг стало очень стыдно.  — Итак, Катя, вы только не переживайте, — вот когда говорят не переживать — человек сразу начинает волноваться. Никогда не понимала зачем так делать, — То что с вами случилось — крайне необычно, даже для нашего мира. Когда вы ехали в автобусе, то случилась авария и вы… — он запнулся, — перенеслись в наш мир.  — Что значит «перенеслась»? — меня порядком напрягали эти слова.  — Вы умерли в вашем мире и обрели новую жизнь в нашем. И весьма интересно, что оказавшись здесь, у вас осталось прежнее тело, ведь при так называемом перерождении, человек обычно должен оказаться в утробе его новой матери… Я его уже не слушала. Я умерла. Какой-то ком застрявший в горле не давал нормально дышать. А как же?.. Как же мама? Как же школа и вообще все, что у меня там осталось? Вернее я сама это оставила. В ушах зашумело, а лицо горело, как будто мне дали несколько пощечин. А ещё собиралась сгонять в Москву к друзьям и поехать со своей двоюродной сестренкой на море. Её кстати Алиска зовут. Я хотела прочитать кучу книг, но не успела, не успела! Из меня вырвался какой-то рваный вздох, и я замотала головой. Я так люблю маму и сестру… Я конечно и других своих родственников люблю, но их больше всех. Как без меня все они будут? Как без них буду я?..  — Катя, девочка моя? — я подняла голову. На щеках виднелись дорожки от слез.