Наизнанку

Улыбаться на самом деле легко. Просто нужно привыкнуть. Фагот так давно носит свой клетчатый пиджак и клетчатые штаны, что забыл свое бывшее одеяние. Ему нравится клетка. Она такая же, как и он: с двойным дном, то черная, то белая, и от нее точно так же рябит в глазах. У Коровьева вообще отличный вкус, жаль только, что в этом вопросе никто больше с ним не согласен, ну и черт с ними. И внешность у него теперь колоритная. Глаза с огоньком, что называется, живые; усы тоже на месте, только малость пообтрепаннее, чем раньше. И ухмылка — кривая, подначивающая, наглая. Вечная. Разве только уголки губ уже онемели. Да и жизнь стала на порядок веселее. Нет больше сражений и застолий, осталась только служба, но она уже совсем иная, полная выкрутасов, издевок, уловок и магических штучек — в общем, всего того, что раньше не подобало его персоне. Сейчас же, наоборот, он словно для этого и родился, никакое другое занятие ему не к лицу. Фагот почти не помнит своей прошлой жизни, да и ни к чему это; ему и так неплохо. Перед шутом открываются все двери, шут знает то, чего не знают короли, шут может быть незаметным на виду у всех. Так что Коровьев не жалуется — знай себе промышляет, проворачивает нужные делишки одно за другим. И вроде бы все в порядке, вроде бы так и должно быть. Улыбаться на самом деле легко. Просто немного больно.