Часть 1
11 февраля 2021 г., 23:01
Солнечный свет, свободно падавший из больших окон, хорошо проникал в просторную комнату, делая её ещё светлее и просторнее. Две служанки, совершенно забыв о работе, продолжали делиться всеми известными слухами друг с другом.
— Говорят, про младшую госпожу написали в Брачной газете, — служанка с морщинистым лицом и выступающим подбородком, которая работала в семействе Манобан вот уже несколько лет, зашептала, взволнованно взмахивая рукой.– Госпожа Панприя всё делает, лишь бы выдать дочку замуж в этом сезоне.
Её собеседница, чуть моложе и с более мягкими чертами лица, но так же любящая слушать сплетни, приложила ладонь к приоткрытому рту, а в её глазах зажглось искреннее недоумение, которое вскоре сменилось любопытством с нотками хитринки.
— Не может быть! Ты сама читала? — шёпотом спросила она, придвигаясь поближе к первой служанке.
— Нет, но старшая говорит, что сама лично попросила прочитать пекаря, он бы её не обманул, — так же тихо ответила обладательница морщин, покрепче сжала вазу, в которой минутой ранее меняла воду. Нужно было ещё и за цветами сходить, но прерывать очень интересный диалог служанке не хотелось.
— Боже мой… Младшей госпоже же двадцать! Она три года уже как не может выйти замуж. Совсем скоро старой девой станет. Мне жаль госпожу, ибо это такой позор.
Честно говоря, у обоих было множество дел на сегодня, хотя волновало это их намного меньше, чем новость про юную леди. Морщинистая служанка, уверенная, что их никто не слышит, пустила смешок, представляя, как будет ликовать, когда в числе первых будет делиться новостью о том, что столь любимая дочь князя и в этом сезоне не нашла себе жениха. Через три дня последний бал в этом сезоне, а госпожа всё ещё отказывается выходить замуж.
— Может, у молодой леди любовник есть? Не зря же она два раза подряд отказала самому герцогу Чонгуку…
— Может это потому, что она сама этого не хочет? Или же из-за того, что всё ещё не встретила единственного?
Приятный женский голос откуда-то сбоку заставил двух служанок испуганно вздрогнуть и резко поклониться молодой госпоже, которая стояла совсем рядом с ними, скрестив руки на груди и слегка подняв бровь. Как первой служанке удалось удержать вазу руках — оставалось загадкой даже для неё самой. Обе женщины боялись даже головы поднять, понимая, что из сложившейся ситуации так просто им вряд ли удастся выбраться: Лалиса Манобан, младшая госпожа, всё слышала. Она окинула двух напуганных до дрожи женщин пренебрежительным взглядом и тяжело вздохнула. А ведь утро начиналось так хорошо. Ведь вчера отец позволил отказать человеку, почти годящемуся ей в отцы. Слишком сух и высокомерен, да и старый. Господи! Зачем Лиса вспомнила о нём?!
— Прикусите свои язычки. Чтоб я вас больше сегодня не видела. Будете попусту трепаться и дальше — окажетесь в весьма затруднительном положении.
Женщины судорожно закивали и поспешили сбежать куда подальше. Лиса лишь тяжело вздохнула, покачала головой, и направилась в гостиную комнату. Нужно срочно поговорить с матушкой. Черт, неужто теперь «Брачная газете»? Имена в ней не указывались — и на том спасибо. А всё остальное можно спустить на сходство с ней.
***
«Южанка брюнетка красивая, интересная барышня 20 лет, из хорошей семьи, среднего роста, вполне нравственная, безукоризненного поведения желает познакомиться с миллионером или с очень богатыми господином. При возможности и желании — брак.» Адрес: Москва, Леонтьевский пер., дом Хрипковой, Брачная Газета для Т.А.Б. заказными письмами, предъявит. квит. №1001. Лиса сжала дрожащими пальцами волосы у самых корней из-за переполняющей ярости. «Богатыми господином»? Богатым? — О-ох! Лалиса Манобан с отвращением скомкала листок газеты и швырнула в угол гостиной. Глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Нет-нет, не стоит так сильно убиваться, от этого ей только хуже будет. Всё равно мать не успокоится, пока не выдаст её замуж. Княгиня Панприя Манобан, её мать, сочла благоразумным не обращать внимания на возмущение дочери, и продолжила заниматься вышиванием, надеясь, что хоть на этот раз пронесет. Лиса умная девочка, должна понять, что она старается только для её же блага. — «Брачная газета»? Мама, ты серьезно? — обратилась Лиса к ней трагическим тоном. Мать же, разгладив листок, который ей вручила служанка, пробежала глазами ту часть газеты, которая имела отношение к её дочери, и подняла голову. — Не так уж и страшно, Лиса, — сказала княгиня. Глаза Лисы недоверчиво сузились, а она сама протестующе мотнула головой, пока выбирала себе яблоко из вазы. Матушка иронически усмехнулась и продолжила: — Полагаешь, мне будет легко найти тебе жениха, если ты и в этом сезоне не преуспеешь? Послышался звук, будто что-то небольшое упало на пол. Виконтесса тут же обернулись, но облегчённо выдохнула: это просто Лиса выронила яблоко, которое она хотела съесть за чтением книги. После четырёх сезонов в Москве одно упоминание о замужестве вызывало у неё боль в висках. Лалиса правда хотела выйти замуж, пусть даже не по большой любви. Вот только она всегда отличалась от остальных. Да и в любовь не верила, и никогда не смотрела на мир сквозь розовую призму. Чего тут врать, всем было известно, что выбирая пару, молодым людям нужно было думать не только о чувствах, но и о собственном финансовом благополучии. Нет, она знала, что многим нравится, это не вызывало сомнений. Но людей, которым удалось пробиться сквозь лёд её сердца, не было. Хотя мужчины и интересовались ею, заинтересовать её так же в ответ никак не могли. Как только Лиса начинала думать, что с человеком, который просил её руки, ей предстоит провести остаток жизни, становилось не по себе. Какого чёрта она должна подавлять себя или притворяться паинькой, когда таковой не являлась? Если на то пошло, зачем тогда ей выходить замуж, если ей даже разговаривать с молодым человеком скучно? Вот так вот и Лиса пришла к горестному заключению — мужчины не способны справиться с женщинами, в которой чувствуют силу. «Брачная газета» выпускалась каждую неделю, и хорошо хоть держала в тайне имена и адреса подписчиков. Лиса бы не выдержала ещё нескольких потенциальных женихов. Нет, она знала, догадывалась, почему матушка так поступила. Матушка никак не хотела смириться с тем, что её дочь, будучи незамужней, отказала самому герцогу. Такому благородному герцогу! Целых два раза! По словам матери, они идеально подходили друг другу, хотя Лиса сама лично не была знакома с этим иностранцем. В свои двадцать лет Лиса не мечтала о многом. Всего-то покинуть страну, побывать в путешествии и конечно же отучиться в высшей школе. А после окончания учебы, если встретит того самого человека, в котором будет уверена — выйти за него замуж. Неужели она так многого просила? Лисе никогда не нужен был брак, она мечтала о свободе. Лису не интересовал статус в обществе, титул или достоинства человека — она ценила ум, знания. Благо, отец всегда поддерживал её. — Уверена, мама, что это не самый лучший способ найти мне жениха. Да и по закону ты не имеешь права вмешиваться в мою личную жизнь. — Но Лиса, мы с тобой находимся в ожидании уже целых три года! Через четыре года ты будешь считаться засидевшейся девой. Лиса опустила глаза и больно вонзила ногти себе в ладонь, чтобы таким образом заглушить острое желание заплакать. Она печально отвернулась к окну, чувствуя, как внутри у неё что-то обрывается. Как же сильно изменилась матушка, как только наступил её брачный возраст. Больше всего девушку раздражало собственное бессилие. Она ненавидела тот факт, что женщине принадлежало внутреннее пространство, когда как мужчине — внешнее. Зачем ей власть над священным очагом и едой, влиянием на детей, мастерством в изготовлении одежды? Душа требовала другое. Почему женщин не допускали к общественной жизни и высшей школе? Она владела иностранным языком, разбиралась в новинках литературы и искусства, могла поддержать любой разговор, и вообще стремилась на свободу. Зачем её нужно было принуждать на этот ненужный брак? — Ты лучше всех знаешь, чего я хочу, — все-таки Лиса не удержалась. — Так почему бы тебе не дать мне свое благословение. Я так много прошу?! Просто отпусти меня учиться… Лиса только сейчас заметила, что рука сжата в кулак, а она сама вся напряжена. За последний месяц уже десятая ссора. Её мать была слишком одержима выбором спутника для единственной дочери. Может быть, мать и старалась во имя любви к ней, но её старания вызывали у Лисы лишь досаду и негодование. — Никогда этому не бывать! Забудь про учебу, ты выйдешь замуж в этом сезоне. Через три дня мы приглашены на бал, и ты там найдёшь себе достойного спутника, я тебе обещаю. Лиса всего на секунду дала волю чувствам, позабыв, что всегда старалась не наговорить лишнего и была осторожной, когда она осмеливалась возражать матери. — И я тебе обещаю, — прошептала Лиса. — Я не пойду по твоим стопам. Как только Лалиса решила поднять взор, обнаружила, что мать смертельно побледнела, поэтому, не дожидаясь её ответа, покинула комнату. И только оказавшись в своей комнате, плотно прикрыв за собой дверь Лиса, поддалась своим эмоциям. Она закрыла глаза руками и горько заплакала.***
В последний день зимы Лису можно было увидеть в бальной зале дома генерала Кологривовых на Тверском бульваре, который был хорошо известен в Москве своими балами-смотринами. Она выбрала самую удобную позицию в самом углу залы, где ей временно удавалось скрываться от поклонников, жаждущих пригласить её на танец, от матушки, которая потеряла её, отвлёкшись на давних друзей, и от заинтересованных взглядов девиц, которые хотели подружиться с ней лишь из-за титула её семьи. Откровенно говоря, ей не хотелось не только танцевать, но и находиться в доме генерала. Нет, она не имела к генералу никаких претензий: просто здесь было слишком людно. Лиса не желала ни с кем вступать в диалог, тем более обсуждать наряды и маски, в которых щеголяли гости: пышные платья разнообразных цветов, высокие сложные прически, ювелирные украшения. Не хотела оценивать кавалеров, в смокинге или костюме, с белой рубашкой и жилеткой. Она была обречена провести весь вечер, находясь в категории «незамужняя» леди. Время близилось к началу торжества, гости постепенно прибывали и обустраивались, находили собеседников, пока Лиса всем своим видом показывала, что лучше к ней не подходить. Правда, мнение света не являлось таковым, считая юную леди лишь смущенной и не более. А с ним не очень-то поспоришь. Все восхищались неотразимостью красавицы. Зал был украшен дорогими полотнами в золотых рамах, развешанных на стенах меж больших окон в полный рост, прикрытых темной драпированной тканью высшего качества. На высоком потолке висели люстры, украшенные большими подвесками из чистого хрусталя. Стоявшие в отдалении столы были полны разнообразными закусками и дорогой выпивкой. Яркий, красочный, искрящийся, весёлый бал совершенно не радовал Лису. Ещё с первых минут, как только она прибыла на бал, её танцевальная карточка была целиком заполнена, и кавалеры поочередно сообща наперебой предлагали ей бокалы с лимонадом, фрукты и печенье. Но, несмотря на всё это, Лиса не испытывала ни радости, ни веселья, а лишь острое желание покинуть праздник. Тем не менее, покинуть бал ей всё-таки не удастся, ибо приняв за неё приглашение, матушка дала обязательство танцевать. Жаль, что нельзя было отказать от участия в танцах, или же выказывать свое недовольство партнёру, дабы избежать необходимости танцевать. И это её все больше и больше раздражало. Как ей казалось, сегодня её ожидал самый трудный вечер, потому что матушка делала всё возможное, чтобы она, наконец, нашла себе подходящего жениха. Нелепая и, в общем, болезненная ситуация — Лиса уже не знает, как ей быть. С одной стороны замуж не хотелось, с другой стороны, она очень любила мать и хотела, чтобы она добровольно отпустила её учиться. Продолжая думать об этом, она не заметила, как её глаза случайно встретились с чужим взглядом незнакомца. Его взгляд, ей-богу, отличался от остальных. Мужчина стоял ото всех в отдалении. Он был, наверное, залетной птицей в этих краях, новым человеком в обществе, ничего не знающего об их устоях, ибо слишком выделялся из толпы. Высокий, плечистый — белый костюм-тройка безупречно сидел на фигуре, перчатки на руках и орден на груди в виде солнца говорили о том, что перед ней не простой смертный. Молодой человек подносил бокал к губам медленно, небольшими глотками отпивая шипучее вино, и смотрел прямо на неё. Было странно, что матушка не стремилась знакомить её с ним, а уж она-то не упустила бы случая представить красивого молодого человека. Нет, она не ошибалась. Конечно, он сразу отводил глаза, отворачивался, а у неё всё больше и больше перехватывало дыхание и по коже пробегали мурашки. Спустив всё на заинтересованность, Лиса тоже, правда, пыталась вернуться обратно к своим мыслям, но его взгляд не давал её покоя. Она их где-то видела! Лиса мельком взглянул на огромные часы, висящие строго над королевскими местами, отмечая про себя, что бал начнется через считанные минуты и не сдержала вздоха. Наконец-то, ещё буквально час и она покинет всеми любимый праздник. — Лалиса, чего ты примостилась в углу? Отдыхаешь? Всё-таки её нашли. Лиса подняла взгляд на матушку и чуть улыбнулась. Но ответить она не смогла. Заиграла прекрасная музыка, закружились пары. Практически все до единого пустились в пляс. Хотя Лиса не хотела принимать участие в танцах, она решила для начала хотя бы для видимости потанцевать с несколькими кавалерами. Не успела Лиса толком обдумать, с кем ей вначале потанцевать первый танец, как услышала незнакомый, глубокий мужской голос: — Мисс Манобан, могу я вас пригласить на танец? — Ваша светлость, моя дочь потанцует с радостью, — ответила матушка, прежде чем Лиса успела понять, что произошло. Отказать ему Лиса не могла. Во-первых, потому что мать смотрела на неё с «ты-меня-обидела-по-этому-не-капризничай-я-всё-делаю-для-твоего-счастья» выражением на лице. Во-вторых, отказ мог быть явно ей не на пользу, потому что если не это — на очереди стояла ещё целая толпа. В-третьих, ей самой куда больше хотелось потанцевать с ним и убедиться что это опять-таки дело рук матери. Да и любопытно было, чего это он так смотрел на неё минутами ранее. Лиса искренне удивилась тому, что этот незнакомец даже не предоставил ей возможности, как положено в приличном обществе, ответить на приглашение какими-нибудь вежливыми словами. Вместо этого он повел её на середину залы. Ну и тип. — Полагаю, вы не в курсе, хороших манер, сэр…? — Благодарю, что не отказались, — сказал незнакомец не то вполне серьёзно, не то с иронией — Лиса не могла разобрать, она всё-таки его едва знает. — Будто у меня был выбор, — с легким вздохом ответила Лиса. — У вас есть выбор всегда. Незнакомец подхватил её, и они вступились в круг танцующих. Лиса полностью отдавалась танцу, впервые ей было уютно в чужих объятиях. Он оказался чертовски хорошим танцором. Лисе действительно не хотелось думать ни о чём другом. Она просто наслаждалась плавными движениями и чувствовала его руку на своей талии. Такое было с ней впервые. Она смотрела в его тёмные глаза и тонула, растворялась на атомы, падала прямо в бездну. Ей казалось, что сейчас в зале кроме них никого не было, только они вдвоем. — Чему вы улыбаетесь? — неожиданно спросил он. — Просто удивляюсь вашим манерам. — Не понимаю, о чём это вы… — Полагаю, Вы давно не бывали на балах? — она посмотрела по сторонам, как бы сообщая ему секрет: — Вы не заполнили карточку. Незнакомец улыбнулся. И Лиса готова поклясться, что почувствовала разряд тока от кончиков пальцев до самих волос, которые были собраны высокую прическу. Взглянув на его искреннюю улыбку, Лиса больше не смогла отвести от него глаз. Он был другим, не схож ни с кем в этом зале, или же тех, с кем Лиса за все три года успела потанцевать. — Прошу прощения, мисс. Вы меня околдовали. Лиса рассмеялась красивым мелодичным смехом, а её красивые глаза даже немного увлажнились. — Ладно, вы прощены. Но если серьёзно — что вас привело в наши края? Его лицо стало серьёзным. — Вы, мисс Манобан. Я пришёл просить вашей руки. Лиса не сумела скрыть разочарования, однако правила хорошего тона не позволяли ей быть чрезмерно грубой, и она ограничилась сухим ответом: — Я не хочу замуж. Не хочу семью. — Тогда чего Вы хотите? Лиса удивилась. Впервые кто-то интересовался, чего ей на самом деле хотелось. — Хочу учиться, побывать в другой стране, как минимум пробовать новые блюда и насладиться природой. И, если подумать, то мое желание не так уж глупо и безрассудно. Я почти ничего не знаю, и не видела, кроме нашего дома, сэр… — её голос звучал совсем тихо, из-за чего незнакомец прижал её к себе ещё ближе и наклонился. — Разве это так трудно? — Должна напомнить, что любая девушка находится перед выбором, и это, поверьте, самое трудное, — Лиса сама бы не смогла объяснить, отчего она так откровенна с незнакомцем. — Ведь вас никто ни к чему не принуждает. Побывать бы вам хотя бы минуту на моем месте. Его рука чуть сильнее сжала её талию. Был ли это его ответ или нет, Лиса не знала, но старалась больше не смотреть на него и молча продолжала танцевать. И лишь когда пришло время смены кавалера, Лиса поняла, что не спросила самое главное — кто же он… Теперь, когда Лиса знала, что от неё хотел красивый незнакомец, смотрела на него без одобрения. В самом деле, кто он? После двух танцев, один из которых она бы в жизни больше не хотела вспоминать, Лиса вышла на задний двор, вдыхая свежий воздух, двинулась в сторону беседки. Ступеньки слабо скрипнули, когда Лиса поднялась в уютную беседку. Села на круглый стул с медным ободком, и вытащила из скрытого кармана платья сигарету. — И чем это вы занимаетесь, мисс Манобан? Лиса досадливо поморщилась, с важностью выпуская дым через вытянутые трубочку губы, стряхнула пепел прямо на траву, отмечая про себя, что опять встретилась с ним. Незнакомец же, не дожидаясь пока Лиса ответит, быстро подошел к ней, снимая свой пиджак, надел его на плечи девушки. — Вам-то какое дело? — заметно напряглась Лиса. Незнакомец посмотрел на её руку крайне красноречиво. Он молча опустился напротив, покрутил в пальцах зажигалку, пощелкал ею и небрежно отбросил обратно на чайный столик. Лиса же курила, измазывая фильтр яркой губной помадой, закинув ногу на ногу, и смотрела поверх головы красивого незнакомца. Почему-то в душе Лиса честно признавалась себе, что просто боится встретиться с ним взглядом. Он слишком хорош, с этим не поспоришь, даже, пожалуй, чересчур. — А для меня есть? Теперь настал его черед вглядеться в её лицо. Он смотрел, не зная, что хотел отыскать в нем, но испытывая от этого удовольствие. Какие у неё поразительно красивые глаза с глубоким зеленоватым оттенком. Он впервые видел подобные глаза. У неё один выбившийся длинный локон из замысловатой прически спадал на открытое плечо, слегка касаясь полуобнажённой груди, а вырез платья выглядело особенно соблазнительным. Белое, шелковое платье усыпанное дорогими камушками, делал её силуэт ещё тоньше, а длинные атласные перчатки выше локтя цвета слоновой кости смотрелось идеально. При этих словах Лиса чуть не подавилась сигаретным дымом, пытаясь понять: неудачная шутка это или нет? Черт, и надо же было ему такое ляпнуть. Молча протянув ему сигарету, Лиса снова закурила, вставив сигарету в длинный мундштук. Он невольно засмотрелся — выглядело чертовски красиво в тонкой руке. Лиса задумчиво затягивалась дымом, обхватывая кончик мундштука губами. В голову молодого человека лезли весьма сластолюбивые помыслы и неприличные желания. Не здесь, конечно, но при более удобном случае… — Значит, вы не заинтересованы в замужестве. — Сейчас — нет. Незнакомец посмотрел на неё, улыбаясь уголками губ. Лиса несколько минут наслаждаясь тишиной, прикрыла глаза, забыв, что сигарета догорала. — Полагаю, сэр… Вам нужно научиться хорошим манерам, — она всё же успела обратить внимание, что его взгляд на ту часть тела, которую никак нельзя назвать лицом. — Лучше скажите, кто же вы? Могу я это узнать? — Моё имя Чон Чонгук, — пробормотал он, встал с места, чтобы выбросить окурок, и не только свой. — Герцог Чон Чонгук? Он молча кивнул. — О Боже, кто бы мог подумать! Видя замешательство в её глазах, Чонгук обезоруживающе улыбнулся, от этой самой улыбки у неё перехватило дыхание. — Значит, вы… Вы приехали, чтобы…встретиться со мной? — Да, — наблюдая некую растерянность на её лице, Чонгук даже заметил, что она побледнела. — Надеюсь, вы не собираетесь упасть в обморок, мисс Манобан? — Уверяю вас, нет! — резко вскочила на ноги Лиса. Впервые ей приходилось разговаривать с человеком, которому она отказала аж целых два раза. — Я же, вам… — Вы мне отказали, — перебил он её с усмешкой. — Три раза. — Нет, два. — Полагаю, три, — глаза сузились, к своему удивлению Чонгук снова улыбнулся. — Полагаю, два, — упрямо повторила она. Они оба несколько секунд молча смотрели друг на друга: глаза широко раскрыты, губы плотно сжаты, брови нахмурены. А потом вдруг резко разразились громким смехом. — Вы чрезвычайно нахальная девочка, мисс Манобан. Известно вам это? Чонгук отступил на два шага, не сводя с неё глаз. Чонгук прислушался к своим ощущениям, а они были таковы: ему до смерти хотелось коснуться губами её ключиц, убрать этот локон, потом продолжить движение от плеча к груди… И черт возьми! Она прекрасна. Захотелось овладеть ею. Эти губы требовали поцелуя. — Полагаю, что да — известно, — она мило улыбнулась и склонила голову набок, как бы обдумывая что-то, известное только ей. — И что вы сделаете? Чонгук не сдержал громкого смеха и сам удивился — она вела себя так, словно испытывала его на прочность, проверяя, как далеко он может зайти. Но Чонгук видел — она совершенно не склонна подчиняться, абсолютно неуправляема, никогда не была покладистой, даже вот сумела отказать ему аж целых три раза. Но его влекло к ней. И он был готов подождать столько, сколько понадобится. — Я пытаюсь вести себя правильно, мисс Лалиса, но если будет нужно, — он наклонился к ней и перешёл на шепот, — могу вначале отшлепать. До сегодняшнего дня Лиса думала, что длительное общение с кавалерами сделало её малочувствительной к этому способу выражать своё расположение, но оказалось, что это не так: сердце пугливо дрогнуло, и ушло куда-то в пятки. Она даже почувствовала слабость в коленях, и что парит высоко над землей. Что с ней такое? — То есть, Вы перекинете через плечо и понесете в вашу спальню? Судя по всему, игра набирала новые обороты. Чонгук позволил себе коснуться пальцем её вздернутого подбородка, когда ответил: — Так и есть. Она внимательно вгляделась в Чонгука, а потом сделала шаг к нему навстречу. Медленно поднесла ладонь к его лицу, гладя большим пальцем смуглую кожу. Он ей нравился. Чёрт, герцог Чон Чонгук ей действительно нравился. Лиса не знала, сколько простояла, наслаждаясь присутствием герцога. Но впервые была несказанно рада, что после её отказа не отступили. Лиса положила свои ладони на плечи Чонгука, поднялась на носочках и тихо, почти неслышно, прошептала: — Я, правда, не хочу замуж. Но если вы готовы подождать… Чонгук не дал ей договорить. Он поспешно схватил её в объятия и накрыл её губы своими, будто дал клятвенное обещание. Горячий и властный поцелуй почти не оставлял воздуха в лёгких, терзая её губы. Лиса, тоже охваченная происходящим, не отдавала себе отчёта, сама раскрыла рот так, что позволила его языку соприкоснуться со своим. Сердце рвалось из груди, рассудок совсем помутился, и всё внутри задрожало от такой близости. — То, что Вы хотите учиться Лалиса, просто прекрасно, но не стоит из-за этого мне отказывать, — Чонгук чуть охрипшим взволнованным голосом говорил ей, и пытался держать себя в руках. — Завтра в полдень я приглашаю Вас и вашу семью в ресторан. Уверен, они не будут против моего предложения.
