Черствость

Затмевает буран прелестные годы, Одичала, замерзла свободы река, Перестали писать мне хвалебные оды — Сыну Божьего ученика… Завяли цветы — лепестки златой жизни, Не разносится благоуханье по мне; Прекратила душа быть павой капризной В удушливой — тишине… По крови не течет сладкий звон ручейка, Иссох, затерялся в чаще грусти мой плач; И глядит на меня и толкает слегка Мое прошлое — храм неудач… Бесконечно жалею о годах улетевших, Проведенных в пустыне сладострастья и лир, О годах, безвозвратно и тихо ушедших Под началом горячих сатир… Не видать мне то лето, где свобода и резвость Сеют храбрость и силу, движенье листвы; И уж поздно жалеть, что свершил я небрежность, Доведенную до седины… Нет, постой, не души меня! Мне еще рано! Расставаться с привычной природой тоски, — Но все в прошлом… Все в прошлом… Свели интригана Транжирства и сна ветерки… Нет, постой, не ищи меня! Уж будет мгновенье! В древа амбиций не пущу жёлту кровь, — Но все поздно… Все поздно… Уста вожделенья Вызывают теперь нелюбовь… Нет, постой, изменюсь я! Хоть была бы секунда Превратить черну зиму в поля свежих трав, — Но все тщетно… Все тщетно… Голая тундра Закатала обширный рукав... Только в ночь меня бархатны думы настигли, Необъятные мне показав пояса: Но чего я добился? Мне ли дату воздвигли? — Сластолюбивому пасынку пса…