чтобы про любовь

я - твой человек, твой человек... голова идёт кругом от бесконечных поездок от студии звукозаписи и до дома туда-обратно у одной, и встреч со всякими «киношниками» у другой. кажется, вся самая тяжёлая работа позади - сиди и жди премьеры. если бы только какие-то мелочные проблемы не желали постоянно появляться тогда, когда уже успокоился. - блять, я никогда больше эти сапоги на каблуках не надену, - корчит лицо земфира, сбрасывая противную обувь с затёкших ног, - как ты вообще это дерьмо носишь? - как-то со временем привыкаешь, - пожимает плечами рената. после до ужаса холодной улицы актриса бежит греть руки и умываться в ванну. даже как-то забывает, что вернулась не одна: так сбивают с привычного ритма жизни все заботы. рената проходит мимо и случайно замечает: она стоит на балконе, оперевшись на тонкую линию подоконника. окно открыто нараспашку, и табачный дым красиво сливается вместе с сильным снегопадом. она не раз наблюдала, как земфира стоит так и курит. хочется поставить это на паузу, как в фильме - когда пересматриваешь самый потрясающий момент, постоянно перематываешь, чтобы насладиться. хочется снять, сделать кино вокруг одной сцены, а может, только из одной сцены - лично она вообще не против полтора часа сидеть в кинотеатре и смотреть, как любимая курит. вообще, лучше бы не курила. лучше бы не открывала окно в такой мороз, никогда не простывала, всегда была здорова, счастлива и, пожалуйста, рядом. чтобы дотянуться можно было рукой. и она тянется. - ты нормальная в трусах в такой холод стоять? - рената закрывает окно, затем притягивает женщину к себе, и сразу одёргивает руку, - какая ты холодная, - и увидев очень серьёзный взгляд, дополняет, - и злая. я злой человек, злой человек... - ты в порядке? - озабоченно спрашивает рената, замечая опущенные плечи и тусклый взгляд. между ними пять сантиметров. торкает сильнее сигарет с алкоголем. в голове, будто посреди пустыни, среди одинакового песка - оазис, одно имя. и голова не выдерживает, в системе будто сбой, и всё внутри визжит, кричит, пытается включить тревогу - опасность! опасность! но рената дотягивается наконец, берёт её за руку. кажется, касается скулы тыльной стороной ладони. всё успокаивается - шторм в море был страхом, а погода в питере будто всегда солнечной. - вдохновение, ну... пропало, - опускает голову артистка, выдыхая, - мысли путаются, - она тушит сигарету об пепельницу, плотно прижимая несколько раз, будто пытаясь раздавить её на крошки, - не могу связать ни одной строчки. вздох. выдох. литвинова касается её невероятно холодной спины, залезая под футболку своими тёплыми, только что прогретыми под горячей водой, мягкими ладонями. водит ими вверх-вниз и притягивает к себе. обнимает. - ты буквально недавно закончила альбом, зе, - рената прижимается близко, слегка щипает кожу, пытается донести простую мысль, - ты гения. сделала такую работу, от которой у всех голову снесёт, - берёт её лицо в свои ладони и смотрит прямо в глаза, - лично у меня уже снесло. сейчас тебе нужен отдых. у меня вообще от всего, что с тобой связано, голову сносит - остаётся недосказанным. - спасибо, - отвечает она, с выдохом положив голову на плечо ренате. они вместе медленно перебираются на кухню, чтобы успеть ещё поговорить и поцеловаться, пока не пришла ульяна. пахнет кофе, метель за оком постепенно успокоилась и обернулась в плавный снегопад. рената восседала на столе, зарывшись в волосы партнерки и целуя её в макушку, пока зе, уткнувшись ей в шею, дышала запахом каких-то дорогих и очень стойких духов. - хочу написать что-то такое, - активно жестикулирует она, резко отскочив, пытаясь руками объяснить глубину задуманного. - какое? - чтобы про любовь. чтобы про тебя.