Мера терпения

— Глупое старичье! — Занзас снова с силой впечатался в кожаную спинку сидения. — Да, Босс, — тут же преданно пробурчал Леви с водительского места. В десятый раз за двухчасовую поездку.       Собрание альянса в очередной раз закончилось никак. Главы сильнейших Семей мафии не желали слушать порывистого и вспыльчивого заместителя Донны Савады, лишь цыкали и вздыхали. В общем, по максимуму саботировали попытки решить все вопросы без вмешательства Дечимо, что было крайне мерзко с их стороны…       Как и награждение Босса Варии столь не лестными эпитетами.       Сам Занзас был с ними категорически не согласен. Кладезь спокойствия, терпения и выдержки, не иначе, — думал он, смиренно принимая все новые и новые выходки мелкой Савады. Ее внезапные смены настроения, длительные забеги по магазинам, дикие вкусовые пристрастия, особенно в последнее время!       Жить с этой девицей было тяжело. Осознанно принимать ее капризы еще сложнее. — Чертовы… — снова начал прочувственную тираду Занзас и, не закончив, замолчал.       От ворот до самых дверей главного особняка Вонголы высились огромные снеговики. Алые.       Вокруг сновали рядовые, — из разных подразделений, судя по форме. CEDEF, Вария, личная гвардия Облачного придурка…       Огромные круглые шары разной степени кровавости придавали величественному древнему особняку пугающе-мрачный вид. — Так, — машина еще не успела затормозить, а Занзас уже распахнул дверь, врываясь в этот вихрь ненормальности.       Шрамы, вспыхнув, проступили на коже, флер жара накрыл тех, кому не посчастливилось оказать у Босса на пути.       Уверенной походкой Занзас быстро дошел до выловленного взглядом еще из машины Лусурии, спеша выразить ему свое неудовольствие.       Тот невыгодно выделялся пестрым начесом в этой разрозненной толпе. Да и Занзас был в своих офицерах уверен. Еще больше поднять степень неадекватности его подчиненных было просто некуда. — Что происходит, мусор, — гаркнул он, наконец схватив Павлина за плечо. — Ой, Босс, — Лусурия привычно всплеснул руками, скользнул ближе, почти притираясь всем своим рельефным телом, и восторженно зачастил, — снеговики вот. Тсуночка придумала! Цвета ей не хватало и вкуса.       Занзас нахмурился, еще раз скользнув взглядом по жутковатой экспозиции. Снег искрился на солнце алыми кристаллами, будто Вонгола разом сцедила всех ранее выживших врагов на покраску этих махин. — Вот смотрите, Босс. Там, — Лусурия жеманно взмахнул рукой в сторону более насыщенно бордовых исполинов, — процентов на восемьдесят Романе-Конти…       Занзас подавился вздохом, мысленно высчитывая насколько большую часть винного погреба опустошили по прихоти этой ненормальной. — А там, — неугомонное Солнышко потащил босса в сторону более блеклых рубиновых и ближе к розовым округлым шарам со странными точками и цветными вкраплениями, — это глинтвейн. Льем вино бочками, повара не успевают яблоки чистить…       Глубоких вздох полными легкими едва не сшиб Занзаса с ног. Корица забивала нос, будто с ее помощью планировали совершить газовую атаку.       И в центре этого яблочно-винного дурмана, стянув коротенький полушубок с плеч почти на самые кисти, счастливым вихрем кружилась миниатюрная японка.       Босс Варии громко откашлялся, пытаясь прогнать осевшую на языке горечь. — Занзас! — девушка остановила движение, буквально выпадая из снежно-мехового вихря, созданного ее танцем.       Полушубок сполз еще ниже, повисая уже над самой землей, распахнулся шире, переставая скрывать хрупкость и изящность женских форм, а также выдающийся вперед, четко просматривающийся живот, не оставляющий простора воображению. — Смотри как здорово! Настоящая сказка! — захрустел снег под широкими каблучками женских сапог. Тсуна, сияя безудержной радостью, направилась в его сторону.       Занзас протяжно выдохнул, успокаивая бьющееся с самого приезда внутри Пламя, и шагнул ей навстречу, на ходу подбирая ползущую за ней выделанную норку. — Оденься, ненормальная, — буркнул он, наконец поймав девушку в горячие объятия. Сдавив хрупкие плечи ладонями, будто стремясь убедиться, что она здесь рядом. Сейчас. — Пройдись со мной, — трогательно прижавшись щекой к его груди попросила Дечимо, осторожно ловя его горячую ладонь своими обманчиво тонкими пальцами. — Ненормальная женщина, — буркнул яростно-нетерпеливый Босс, встревоженным взглядом обшаривая неуклюже-раздутую фигуру, проверяя не сполз ли мех, открывая лишнее. — Снеговики из глинтвейна, — еще тише пробурчал он, увлекаемый женой по рубиново-алой, фантастически жуткой аллее.       Все же это был не самый странный из ее капризов. И она улыбалась.       Занзас снова огладил взглядом стремительно летящую вперед фигуру, не утратившую легкость и силу, несмотря на свое тяжелое положение.       И пришел к выводу, что его терпение можно измерять в женщинах рода Савада.       В удивительно счастливой мелочами жене, уютно-наивной теще и еще нерожденной дочери, чьими черно-серыми, непонятными фотографиями переполнился его кабинет.       Их счастье вымывало из него агрессию и желание продолжать бранить умудренных опытом стариков. И давало надежду… на скорое решение всех вопросов и тихое, домашнее счастье, которое уже сейчас потихоньку начинало сочиться из темно-винного взгляда.