call me V

The Neighborhood- Afraid

Чонгук медленно идет по узкому больничному коридору. Почему-то при дневном свете он казался намного шире. Тишина. Он тихо стучит обувью по плитке, но в такой атмосфере это ощущается в разы громче. Ноги слегка подкашиваются от мрачности и неизвестности этого места. Этой ночью не горит ни одна лампа, только последняя в конце коридора отбрасывает еле заметный тусклый свет. Сердце бьется слишком громко и часто, а пульс через чур зашкаливает за пределы нормы. Какой черт его двинул пойти в туалет прямо сейчас? Будить Тэхёна из-за такого пустяка не хочется. Он и так не спит ночами, а после такой просьбы вообще не уснет: будет до утра сторожить сон Гука, потому что тот испугался. В голове уже закрадываются мысли бросить эту затею и вернуться к Ви, что всегда защитит и не даст в обиду. Но у в миг пробудившейся мужественности Чонгука звездный час. Среди напрягающей тишины появляется глухой звук шагов. Будто чьи-то босые ноги семенят по плитке. Становится светлее, в своих панических мыслях он не замечает как оказывается прямо под той самой единственной работающей лампой. Он резко поднимает голову и испуганно дергается, видя перед собой Юнги в больничной рубашке. Он еле стоит на ногах, обхватывая держатель для капельницы одной рукой, в которую медленно капает физраствор. Чонгук застывает на месте, округляя глаза. Мин бледный, под глазами синяки, но на лице теплая улыбка, что слегка успокаивает. — Т-ты что тут делаешь? — ошарашенно спрашивает Гук и аккуратно берет свободную ладонь брата, — Юнги, пойдем в палату, — младший тянет его на себя, но тот не поддается, — Тебе нельзя ходить, ты только очнулся. — Не волнуйся, Гук-и, со мной все хорошо. Парень испуганно дергается. По лбу каплями стекает холодный пот, а в уголках глаз предательски скапливаются слезы. Сердце словно носится по грудной клетке и, кажется, его удары эхом отдаются в голове, что снова адски болит. Это был всего-лишь сон. Чонгук принимает сидячее положение и закрывает лицо руками, громко выдыхая. Слезы медленно стекают по щекам, оставляя после себя мокрые соленые дорожки. Он пытается быть тихим насколько это возможно, но выходит мягко говоря плохо. Накрывает очередной приступ истерики. Чонгук отчаянно повторяет: «слабак, слабак слабак». Будто это должно помочь. Будто эта изнурительная моральная пытка сможет что-то решить. Диван слегка проминается, когда до боли знакомая чёрная тень садится рядом, притягивая к себе. Теплые ладони мягко ложатся на его талию, заставляя того прижаться как можно ближе. Чонгук с таким истерическим трепетом проводит ладонями по чужой спине, вдыхая неимоверно приятный аромат мужского парфюма. Чон шумно всхлипывает, в кулаках комкая футболку на спине парня. — Зая… — хрипло басит Тэхён, поглаживая затылок младшего и четко произнося прямо на ухо, чтобы дрожащий от нахлынувших эмоций Гук сконцентрировался на словах, — Тебе что-то приснилось? Но Чонгук не слышит. Слова превратились в несвязанный поток неизвестных звенящих звуков. Он с концами выпадает из реальности, не понимая где он и что сейчас происходит. В голове все та же картина: пустой больничный коридор и Юнги, еле стоящий на ногах. Подсознание играет с ним в злую шутку, выводит на эмоции, не позволяет трезво мыслить. — Гук-и, ты слышишь? — Тэхён не знает, что делать в таких ситуациях. Стоит ли сейчас что-то говорить или дать Чонгуку выплакаться? Он хорошо осведомлён в психологии, но только в тех случаях, которые встречаются в его работе. Единственное, что Ви может сделать, так это помочь решить проблему, потому что такое громкое понятие как «поддержка» дается сложно. Тэхён чертовски боится спугнуть его. Он до сих пор не верит в то, что Чонгук вообще пошел с ним на контакт. Ви — наемный убийца и этим все сказано. За его поясом всегда огнестрельное оружие, а в карманах несколько ножей. Как Чон осмелился ему поверить? Как без какого-либо страха пошел на свидание? Тэхён никогда не встречал таких людей. Чонгук стал первым, кто открыл для него свою душу с распростёртыми объятиями. Гук резко высвобождается из крепких объятий и хватает Кима за грудки, потрясывая того из стороны в сторону. Он поднимает заплаканные глаза и не громко произносит: — Что с Юнги? — он сильнее трясет Ви, будто тот сопротивляется говорить правду. Чонгук выглядит еще хуже чем в прошлый раз. Если так и дальше пойдет он точно сойдет с ума, — Тэхён, что с ним? — Ким молчит. Он в ступоре смотрит на младшего, чья истерика набирает все новые обороты, — Умоляю, скажи, что все хорошо. — Все в порядке, он очнулся, — еле как выдавливает из себя Ви, перехватывая руки Чонгука на его груди. Он с легкостью накрывает его ладони своими, оставляя на них мягкий поцелуй, — Чимин недавно звонил, — Тэхён укладывает младшего обратно на диван, на котором он недавно уснул, смотря реалити-шоу по телевизору, а сам ложится рядом. Брюнет зависает, смотря на покрасневшего Гука. Даже в такой состоянии невероятно красив. Ви обнимает его за талию и притягивает ближе, наклоняясь к его уху, — Ну же, перестань, бейбик, — старший слегка приподнимает уголки губ, вытирая слезы с щек Чона. На волне сильнейшего припадка проскальзывает тепло. То самое, что до усрачки согревает как тело, так и душу. И все бы ничего, но Чонгук безнадежно запутался в своих эмоциях, до такой степени, что не в состоянии распознать из-за чего он продолжает рыдать. Слезы просто льют из глаз, хоть причина их появления давно потерялась в урагане нахлынувших чувств. Младший отчаянно прижимается к лежащему рядом Тэхёну, прокручивая недавний сон раз за разом. В нём Юнги сказал, что все в порядке, тогда почему так прорывает на слезы? Чонгук ведь должен радоваться, верно? Но видя брата настолько слабым и беспомощным, почему-то никаких эмоций кроме плохих не проскальзывает. Если бы не Ви так бы и плакал всю ночь. Постепенно становится легче. Жуткий сон уже не кажется таким жутким, а от недавней истерики остаётся только покрасневшее лицо и прерывистое дыхание. Гул в ушах незаметно уходит, а восприятие мира налаживается. Он снова слышит ровное дыхание Тэхёна, чувствует его прикосновения, а самое главное может понимать речь, ведь на фоне этих переживаний невозможно было сфокусироваться на чем-то другом. Время оценить произошедшее трезвым умом. — Юнги приснился, — хрипло произносит Чонгук и с неким стыдом отпускает футболку Кима, что так яростно сжимал несколько минут назад, — Сказал, что с ним все хорошо, — он опускает взгляд, пытаясь избежать зрительного контакта с Ви. После такого вообще хочется сквозь землю провалиться, — Выглядело так, будто он умер. Тэхён молчит, не находя в себе слов. В такой нужный момент язык будто атрофировался. Он как дурак ждет пока Чонгук продолжит говорить, уверяя себя, что в этот раз точно сможет выдавить хоть какие-то слова поддержки. — И вот, — младший глубоко вздыхает, поджимая губы, — Что-то меня прорвало. — Если у тебя проскользнет хотя бы одна мысль о том, что тебе стыдно за свои эмоции — забудь, — он приподнимает лицо Чона за подбородок, легонько касаясь двумя пальцами. Он пару секунд смотрит в эти заплаканные глаза, будто снова теряя дар речи, — Если ещё раз захочешь поплакать в меня, можешь молча подойти и сделать это, — смотря прямо в глаза томно произносит Ким и мягко целует Чонгука в лоб, сразу же затягивая того в свои объятия. Гук на мгновение застывает с удивлением на лице, благо старший этого не видит, иначе раскраснелся ещё сильнее. Может ли он прямо сейчас сказать, что любит его? Крайне короткий срок, чтобы бездумно влюбиться, но Чонгук смог. Он почему-то уверен, что его безграничные чувства взаимны и умножены на все сто процентов — Люблю тебя пиздец просто, — шепчет Чон куда-то в грудь Ви, а сам в глупой улыбке как сраный девственник расплывается. Так легко признаваться в чувствах, что так внезапно появились и так обжигающе греют душу. — И я тебя, ахуеть как, — пуще прежнего улыбается Тэхён, устало прикрывая глаза.

Bob Dylan- Knocking on Heaven's Door

От белых больничных стен веет холодом. Чимин сидит на той же лавочке у той самой палаты, за стенами которой лежит он. Он винит себя за то, что произошло, ведь если бы не та ссора— все могло обойтись. Он винит себя за то, что отвергает свои чувства, ссылаясь на через чур эмоцианальный характер, хотя прекрасно понимает, что любит Юнги до бесконечности. От угнетающих мыслей невольно наворачиваются слезы, которые Чимин старательно прячет под серым капюшоном худи. Неподалёку сидят Хосок и Намджун, что уткннулись в телефоны, изредка показывая что-то друг другу. Но Паку даже телефон не помогает отвлечься: каждая буква, каждый пиксель напоминают о Юнги. В мыслях проносятся теплые воспоминания, когда все было хорошо, когда Чимин безрассудно утопал в детской влюбленности, которая только сейчас превратилась в настоящую любовь. Дверь палаты бесшумно открывается, и из неё выходит один из докторов, что периодически проверяют состояние Юнги. Чимин поднимает усталый взгляд, упрашивая вселенную на хорошие новости. — Он очнулся, — твердо говорит мужчина, а у Чимина будто гора с плеч падает. Парень подрывается с места и делает поклон в знак уважения, тем самым скрывая навернувшиеся слезы, — Можете зайти, — он указывает рукой на дверь и удаляется. Пак быстро вытирает с щек свою мимолетную слабость, растерянно смотря на Хосока и Намджуна, что с улыбкой кивают, отвечая на не озвученный Паком вопрос.Вы не против, если я зайду?Чимин несколько секунд мнется у двери, не решаясь зайти. Их разделяет лишь стена. Собравшись с мыслями он открывает дверь, застывая у порога. Снова хочется плакать и кричать на всю больницу, но все перекрывает желание загрести Юнги в свои объятия, а так же отчитать его за халатное отношение к себе, но это позже. Он закрывает за собой дверь, продолжая как истукан стоять, смотря на парня, что виновато опускает голову, разглядывая свои пальцы. Думать перед тем как делать явно не конек Юнги. Сейчас он жалеет буквально о каждом своём поступке, что совершил на эмоциях, вовсе не думая о последствиях. Мин совершенно не хотел доводить себя до безысходного состояния, но убитый горем разум не подчинялся остаткам рассудительности. В итоге вышло, что вышло. Больше всего стыдно перед Чонгуком, который всегда был чересчур эмоциональным и восприимчивым, а своим поступком Юнги точно довел его до истерики. После того, что Мин наговорил Чимину смотреть в его ангельские невинные глазки крайне трудно. Вина буквально пожирает изнутри, мешает привести мысли в порядок, ведь сейчас предстоит тяжелый разговор по душам, который точно не обойдется без нотаций. Но Юнги понимает, что заслужил. Пак находит в себе смелость сдвинуться с места и сесть на стул рядом с кроватью. Он твердо смотрит на Юнги, раскладывая по полочкам все, что предстоит озвучить. Мин поднимает голову, поджимая губы. Он ловит на себе осуждающий, но такой любимый и нужный взгляд. — Так и будешь убивать взглядом или скажешь что-нибудь? — слова даются трудно. Не только из-за плохого самочувствия, но и из-за Чимина, который одним своим видом отнял способность быстро формулировать мысли. После их ссоры прошло достаточно времени, чтобы оба все осознали. — Заткнись, Юнги, — Пак поправляет волосы, закидывая голову назад, — Если бы не твое состояние упавшего хуя, я бы вмазал тебе со всей силы, — он глубоко вздыхает, — Ты в ментовку захотел?! Может сразу надо было отнести им всю свою дурь, а ещё добавить, что ты долбанный наемник?! — Чимин не сдерживается, высказывает все, что думает. Все идет не по плану. Он хотел спросить, про его самочувствие, а потом засыпать упреками. Юнги слегка мнется, перехватывая дрожащую ладонь Чимина, пытаясь умерить пыл. Он уже хочет грубо откинуть руку парня, но сдерживается, понимая что этот жест может стоить их спокойного разговора по душам, которого им не хватало. Ладонь Юнги холодная, поэтому Пак накрывает её своей. Устоять перед прикосновением этого парня слишком сложно. Невозможно. — Знаешь же, что Намджун решит эту проблему, — он приподнимает уголки губ, наблюдая как Чимин отчаянно сражается с желанием прикончить его здесь и сейчас. И Юнги его понимает. — Знаю, — чуть ли не шепчет Пак, окончательно справляясь с эмоциями. В его глазах больше нет адского пламени, только лучик света во тьме отчаяния, — Как ты себя чувствуешь? — с этого следовало начать. — Голова немного болит, а так хорошо, — Мин врет. Голова буквально взрывается. Он хочет, чтобы Чимин думал, что все в порядке и не нагружал себя ненужными переживаниями. Время взять диалог в свои руки, — Я тогда погорячился, — собрать мысли в кучу кажется невозможой задачей. Они никогда не мирились словами, а просто трахались по пьяни, после чего делали вид, будто никакой ссоры не было, — У тебя самые красивые глаза, Чимин-и, и твой чудесный запах меня никогда не душил, я как дурак вдыхал его, когда обнимал тебя, — Юнги не может сдержать улыбку, — А твоя не очень-то глубокая душа, наверно, была самой лучшей. Чимин на мгновение зависает, не находя в себе нужных слов. Он первый раз видит Мина таким открытым и не скупым на слова. Прямо сейчас для него открывается новая милая сторона Юнги. Пак соврет, если скажет, что она ему не нравится. Кажется, он давно так искренне не улыбался как сейчас. — Я тоже многое тебе сказал, — блондин мягко смотрит на Мина, поглаживая его ладонь большим пальцем, — Я боялся, что все это не серьезно, поэтому пытался огородить себя от тебя, — будто это чем-то поможет, — Я всегда думаю о худшем развитии событий, — он отводит взгляд, нервно поджимая губы, — Наверно, потому что я трус. — Ты будешь моим парнем? — неожиданно для самого себя выбрасывает Юнги, не успевая подумать перед тем как сказать. Но пути назад уже нет. Он не хотел так быстро это говорить, но эмоции берут верх, — Теперь официально. Чимин теряется. Никто никогда не предлагал ему такое. Все отношения завязывались сами собой. Поэтому он невольно расплывается в улыбке, смущенно кивая. — Иди сюда, — зовет Юнги и тянет теперь своего парня за руку. Он без лишних слов пересаживается на койку, впиваясь в манящие весь разговор губы. Мин кладет руку на блондинистый затылок, буквально вылизывая рот Чимина, что с ещё большим энтузиазмом отвечает на поцелуй, слишком стремительно вылетающий из категории невинного. Оба изголодавшиеся до невозможности, отстранившись тяжело дышат и смотрят друг на друга, будто видят впервые. История с чистого листа.