Последствия прихода

Отрубленная окровавленная голова с предсмертно высунутым языком. Разбитые очки-сердечки. Раскуроченные крылья. Всклокоченная драная шуба... - Кексик, очнись! Этот приход почти был похож на реальность. Этот приход почти выцарапал из глубин гнилой души всё, что там скопилось. Валентино щёлкает пальцами перед Энджелом. Энджел мотает головой - и видит перед собой Валентино. Живого, не расчленённого, не разобраного по кусочкам. А ещё злого, очень злого и разгневанного. Энджел предвкушает, как Валентино в этом гневе его прижмёт к стене, скрутит все шесть рук - и просто возьмёт то, что ему причитается. Валентино имеет все права на Энджела. Валентино знает, что Энджел в своих влажных мечтах представляет Валентино окровавленным и мёртвым. Только оверлорды бессмертны. А Энджел - смертен. И ангелы могут его острым копьём прикончить, и любимый-дорогой-обожаемый-милый-сердцу сутенёр может его придушить. И тем более - за такие дерзкие приходы, которые Энджел как бы не выбирал, но Валентино-то знает... - Кексик, ты любишь меня? Любишь своего папочку? - Люблю! - кричит Энджел как можно убедительнее. - Когда любят, не представляют свою любовь в таком состоянии! Валентино бьёт Энджела лицом об стену. Энджел поворачивается, его слёзы разбавляют кровь. - Кексик ты мой сладенький, дай мне тебя попробовать. Валентино наклоняется над Энджелом и касается его лица своим влажным языком, смакуя каждую каплю крови. - Твоя кровь слаще карамели... конфеточка моя... шлюшка моя пушистая... Валентино жаждет насытиться кровью Энджела, вылизывает, даже причмокивает. Валентино обожает этот вкус - вкус его любви к Энджелу. Энджел рвётся на волю из его объятий и плачет, так горько плачет, что Валентино вынужден пнуть его под зад и, не обратив внимания на его вскрик, указать на готовый шприц с веществом и иглой. - Вэл, вы хотите... снова меня накачать? - Это неинтересно, кексик, - Валентино ходит взад-вперёд. - Я хочу, чтобы ты сам себя накачал. - Я не буду, Вэл! Даже не просите! Вы такой сильный и властный, конечно же, вы можете силой меня накачать, но заставить, чтобы я сам? Нет, Вэл! - Тогда, мой кексик, я буду сосать из тебя твою сладкую кровь, пока ты не ослабнешь настолько, что с тобой можно будет совершать всё, что хочется. Валентино улыбается и впивается в шею Энджела. Валентино даже не сосёт - грызёт, жрёт так, что кровь стекает изо рта. - Я тебя сожру, кексик... Ты будешь самым сладким блюдом, что было когда-либо на моём столе... Ммм, как же вкусно... Шлюха не хочет слушаться сутенёра, поэтому будет им сожрана подчистую... Энджел вырывается, отодвигает Валентино и едва слышно произносит: - Вэл, я накачаю себя... Только отпустите! Вы же так мне голову откусите, Вэл! - Молодец, такая хорошая шлюшка, послушная. Энджел поднимает шприц и, зажав пальцами нижних рук, как жгутом, одну из верхних рук, вонзает в себя иглу и вводит почти всё сразу. Валентино не прекращает улыбаться. Энджел вводит последние капли вещества и льнёт к Валентино, ложась на его грудь и проваливаясь в забвение. *** Просыпаясь, Энджел видит перед собой руку Валентино с огромным вибратором в размер члена Валентино. Энджел сглатывает. - Вэл, вы чего-то хотите? - Под кайфом ты мне нравишься больше, чем трезвым, - Валентино кладёт вибратор в руку Энджела. - Долби себя в зад этим, пока я снимаю. Рука Энджела дрожит, но он не смеет ослушаться Валентино. Был бы он трезв - может, хватило бы нахальства на какую-нибудь колкость. Но камера уже настроена, прожектора и софтбоксы расставлены как надо, и, когда Энджел понимает, что его жалобный взгляд не заставит сутенёра смилостивиться, рука Энджела, крепко обхватив основание, толкает вибратор внутрь. Смазанная головка входит с хлюпанием. Энджел знает нужный Валентино ракурс - все эти основы он даже под кайфом помнит. Энджел - лучший работник Валентино, любимая сучка, самый что ни на есть профессионал, а значит, и спрос с него больше, и наказание жёстче. - Засади его себе глубже, кексик. По самое основание засади. Там предохранитель, так что вряд ли он застрянет в твоей дырке весь... Энджел трахает себя вибратором, наигранно стонет - он уже почти трезв, и, не киши эта комната камерами, даже готов сопротивляться. Валентино нахально наяривает рукой под шубой, наблюдая за Энджелом. Ничего не пропускает ни Валентино, ни его верные камеры - когда вибратор заполняет Энджела почти полностью, когда личико Энджела искажается похотью, Валентино щёлкает пальцами, и все восемь конечностей Энджела обвивают верёвки и тянут к потолку. Энджел всхлипывает. - Нравится? О, кексик, я кое-что забыл. Вот. Основание члена Энджела туго стягивает ещё одна верёвка, а глаза застилает плотная ткань. И тут-то Энджел понимает, что всё это время вибратор был не активирован, и сейчас, когда щёлкает что-то, Валентино активирует его. Энджела пронзает мучительной судорогой, как молнией, и он умоляет Валентино: - Вэл, можно кончить? Пожалуйста... - Вот какой хороший кексик. И не верится, что хотел меня расчленить и прикончить. Но мне как-то всё равно на твои просьбы. Хотя нет, подожди, не всё равно. Они меня возбуждают! Я готов дрочить на тебя, пока ты дёргаешься в моих верёвках и захлёбываешься слезами! Вот какой я садист, кексик. Хочу тебя мучать. Но не насмерть - ты моя лучшая шлюха, ты мне доход приносишь... Энджел извивается, верёвки затягиваются туже. С очередным молящим криком добавляется петля на шею. Она впивается в ещё не зажившие укусы Валентино, Энджел вертит головой, чтобы петля сильно не стягивала. С ещё одним щелчком вибратор усиливается. - Ах, шлюха... Он так сильно вибрирует внутри тебя! Я бы свой добавил, вместе с ним, так бы твою дырку растрахал, что потом был бы вынужден дать тебе выходной. И ты бы, конечно, проебал его. Но потом бы всё отработал, всё, сучка... - Я... я тоже... - Что тоже? - Тоже хотел бы... чтобы добавили, чтобы тоже вошли... если дадите кончить... Энджел проваливается в темноту и повисает на верёвках. Валентино рвёт их и ловит Энджела на руки. *** - Вэл! Как вы смеете! Не надо! - Если эта часть не получится, я вырежу на монтаже и буду пересматривать приватно, - Валентино ухмыляется и лапает пушок Энджела, в порыве страсти вырывая несколько ворсинок. - Ты просил дать тебе кончить, я выполнил. А ты чего сейчас рыпаешься, ммм? Не хочешь уже, чтобы тебя два хера трахали? - Вэл, я пиздос хочу спать... Я так замотался, вы бы знали... - Ну а я хочу тебя трахнуть. И у меня тут больше прав. Кто тут сутенёр, а кто шмара, ммм? Если вибратор не нравится - пожалуйста, могу Вокса позвать, сообразим тебя напополам, может, его наждачный хер тебе понравится больше. - Вэл, я Аластора могу позвать... Он вас в порошок сотрёт! Вот... - Как мило, шмара пугает меня Аластором! Нужен ты ему больно, ради тебя пиздиться со мной. Да и тебе нечего ему предложить взамен, ему даром не нужны твои похотливые дырки. Я не боюсь Аластора. А ты меня должен бояться, и за угрозы - получай! Валентино хватает Энджела за пушок и бьёт лицом об пол. На Энджеле уже нет живого места. Он плачет. Он понимает, что против Валентино он - ничто, и что Валентино может воспользоваться его телом, когда захочет. Ещё несколько ударов превращают лицо Энджела в кровавое месиво, а шесть маленьких глазок, которые Энджел не успевает зажмурить, заливаются кровью. Энджел едва поворачивает голову - и краем глаза видит Валентино, триумфально улыбающегося, блистающего золотым зубом, держащего в нижних руках свой полуторафутовый стояк, который всё ближе к заполненной таким же полуторафутовым вибратором заднице. - Вэл, не надо! Энджел понимает, что если он будет продолжать сопротивляться, Валентино его разорвёт. Двух полуторафутовых членов внутри Энджел точно не выдержит. Даже если Валентино смажет - а он не смажет, по крайней мере сейчас. Энджел бросается под ноги Валентино, целует сапоги, гладит шубу, залитые кровью глаза источают влюблённый взгляд, нет ни сопротивления, ни воли - ничего лишнего в его положении. Всё, что нужно Энджелу - подчиняться. Подлизаться к сутенёру так, как только возможно. Энджел вытирает слёзы, чтобы не пачкать шубу Валентино. - Вэл, я вас обожаю... За приход простите, за угрозы, за то, что отказывал вам... Просите что хотите, вы такой прекрасный... Хотите, накачаю себя снова? Так, чтобы до беспамятства? Тогда вы можете взять меня, как вам захочется... Даже, простите за дерзость, провести трансляцию... - Энджел вовремя прикусил язык. Предлагать трансляцию было явно лишним. - Трансляцию? Блять! Ты хочешь поскакать на моём хуе в прямом эфире, чтобы это видела дохуиллионная аудитория и наяривала на это? Хорошо. Запасной шприц там лежит. Но только мне не разочаруй зрителей, чтобы потом мне убытков не было! - Да, Вэл... - ласково произносит Энджел, вкалывая себе ещё порцию вещества. - Неплохой пиар-ход... - Что-то всё же хорошее посещает твою головку, не только эти ебанические приходы, - Валентино резко вынимает вибратор, заставляя Энджела вскрикнуть. - Свет, камера, мотор! *** Количество зрителей в первые же секунды доходит до нескольких сотен тысяч. Когда Валентино наводит камеру на Энджела и начинает, не подготавливая, в бешеном темпе долбить в глотку, оно достигает почти миллиарда. Кажется, на трансляции собрались все круги Ада. Энджела подташнивает. Его актёрское, пусть даже с приставкой "порно", мастерство тут никого не интересует. Тут импровизационный вебкам от балды, тут копеечные донаты на кошелёк Валентино, которые Энджел не получит. Вот как Валентино его хочет наказать! Уничтожить его разум, раскрошить его личность, чтобы Энджел был его шлюхой и подстилкой, его марионеткой и куклой вуду, только вместо булавок в голове и в заднице - бесчисленные комментарии... "Соси, кексик!", "Я кончил третий раз, пока эту шмару долбили!", "Уххх, обдолбанная сучка...", "Я бы его угостил своим блантом!", "Это ведь Энджел Даст? Порнозвезда?", "Не верится, что его ебут бесплатно! Кину донатик!" Все комментарии озвучиваются и отдаются в ушах Энджела звонкой какофонией. Энджел уже ничего не слышит, кроме этой похоти, и ничего не видит, кроме приходных видений. Энджел сосёт член Валентино, как самый сладкий в мире леденец, и уже не чувствует тяги к сопротивлению. Энджел почти верит в то, что ему хочется быть шмарой, дешёвой шмарой, за которой наблюдают со всех кругов Ада. Кому-то Энджел недоступен даже на автостраде - не добраться на соседний круг, но тут его видят все, его жаждут все, жаждут вцепиться в его пушок и отодрать в обе дырки, и от экранов не отлипают. Валентино кончает через час, благодарит зрителей, выключает камеру и уносит Энджела на руках. А Энджел уже ничего не чувствует. *** - Я ненавижу вас, Вэл, - сквозь зубы шипит Энджел, едва стоя на ногах. - А я тебя очень люблю, кексик, - отвечает Валентино, почти не оборачиваясь. И Энджел в замешательстве. Похоже, его сутенёр уже насыщен вчерашним.