На Мальдивах

      Тонкие пальчики нежно массировали мои мускулистые плечи, продвигаясь вниз по лопаткам. И я действительно находился в каком-то экстазе и помутнении не только от умопомрачительного запаха масел, что втирала мне Иду, но и от нее самой. Мне казалось, что в этом мире больше никого не существует: есть только я, Рагнар Лодброк, и эта девушка, которая так профессионально массировала мне спину. А вдруг она так же мастерски делает и минет? Хм… Вот если бы эту прекрасную азиаточку раскрутить на эротику, то я был бы на седьмом небе от счастья. Мне показалось, что и ей я вовсе не безразличен, хотя мое кольцо на безымянном пальце ее конкретно отпугивало. Черт, нужно было снять перед процедурой. Дурень я. Аслауг совсем уж мне башку закрутила.       Вот хитрый я хитрый. Резко перевернулся на спину, схватив белоснежную тонкую руку моей прехорошенькой массажистки, и дернул ее на себя, что она уткнулась запястьями в мою грудь. Испугалась.       — Господин Рагнар, мне кажется, это лишнее. — Она отвела взгляд.       — Да не бойся меня, я ж не зверь какой-то.       — Вы хуже зверя. — наконец Иду взглянула в мои глаза.       — Что?       — Вы женатый.       — Так это ж не проблема для меня. Поверь, дорогая, мы с женой, как брат с сестрой.       Как только я прижал ее к себе ближе в попытке поцеловать, как в помещение ворвался работник отеля с телефоном в руках.       — Господин Рагнар, ваш сын!       Твою ж мать. Эти выродки и тут меня достанут.       — Какой из их?       — Представился, как Уббе Лодброк.       — Твою мать, не дадут и насладиться отдыхом. — Я приподнялся на массажном столе, а Иду уже была в двух метрах от меня, скромно пряча взгляд.       — Алло! — Вырвал трубку из рук работника и закатил глаза, велел убраться.       — Пап, невозможно до тебя дозвониться! Тут такое творится на даче в ваше с мамой отсутствие! — Уббе просто орал через динамики. Пень, блин.       — Уббе, во-первых, какого нахрен ты звонишь и орешь? Во-вторых, вы взрослые люди, я на тебя с Торви оставил дачу.       — Правильно! Торви целый день готовит, кормит этих нахлебников, а я на огороде! Мне некогда следить за всеми. Тем более приехал Бьерн, и ты понимаешь, что творится!       — И что? Ну привел Бьерн девчат, тебе-то с того? — Хотелось выбросить телефон в океан. Уббе просто доводил меня до сумасшествия. Взрослые мужики, а ведут себя, как малолетние девицы. В его годы у меня уже и дети были, и бизнес, и все налажено. А тут за дачей присмотреть не может. — Всё! Не звони мне больше по таким пустякам. Я вешаю трубку.       — Стой, пап! Он развращает Сигурда с Иваром. — Уббе скорее всего уже слюной плевался от зависти что-ли, или от злости. Я вроде его таким не воспитывал. Все это бабское влияние Аслауг.       — А они что? Младенцы? Ты лучше приберись перед нашим приездом, чтобы мать случайно не увидела трусы и использованную резину. Всё, чао, бамбино, сорри, сынуля! — И я отключился, передал телефон Иду и откинулся на массажный стол. — Продолжаем, дорогая. Я весь твой.

***

      Вечером, как обычно, мы решили с Аслауг расслабится в баре. Естественно: я — себе; она — себе. Но один момент этого раута меня до боли раздраконил. Какой-то латинский сосунок цеплялся к моей жене, что-то нашептывал ей на ухо, обнимал, шутки рассказывал. А она, как молодуха, хохотала, сверкала глазами, смакуя при этом раз двести красное вино с бокала. Красивая до чертиков, и такая далекая. Нас уже связывал только бизнес и дети. Больше ничего. Но я не хочу просто так стоять и смотреть, как какой-то щенячий патруль обхаживает мою жену.       Не хотел просто так это оставлять, решил подойти ближе к этой парочке.       — Извините, что помешал вашему активному флирту. — Улыбнулся и присел рядом с Аслауг, и в этот момент латинос посмотрел на меня, как Ленин на буржуазию.       — Рагнар, ты лишний.       — Да ты что? Может я тоже хочу, чтобы меня угостили бесплатным винишком.       — Хосе, это мой муж, который сейчас уйдет дальше забавляться с официанткой, — последнюю фразу моя жена процедила сквозь зубы.       — Хосе, сынок, пойди погуляй до океана, а мне нужно поговорить с женой. Брысь давай.       Я сделал выражение лица максимально грозным, чтобы этот мальчишка понял, с кем ему не стоит иметь дело. А моя благоверная опустошила очередной бокал и отвернулась от меня.       — Рагнар, вот зачем ты так со мной? Мы, по-моему, договорились, что каждый развлекается, как хочет. И вообще, чего тебя все время тянет к обслуживающему персоналу? Я бы уже поняла, если б ты за богатой светской бабой увиливал, но массажистки, официантки и та что на ресепшене сидит… Ох, Лодброк, Лодброк. Хорошо, что тебя сыновья не видят.       Ага, хорошо, что мы их не видим, чем эти самцы в наше отсутствие занимаются. Но я промолчал.       — Причем здесь обслуживающий персонал? Я просто пытаюсь найти с девушками общий язык. Нам же еще неделю здесь находиться.       — Общий язык? Да ты их взглядом раздеваешь, потаскун.       — Я, в отличии от тебя, не прошу, чтобы меня сосунок вином в баре угощал. Еще и кольцо сняла. Фи, какая ты!       — Мне просто стыдно за тебя. Ты завидуешь, Рагнар, что такую, женщину, как я, кто-то хочет.       — Ну не такого же возраста, как наш Хвитсерк? Головой бы подумала.       — Я просто скучаю по нашим мальчиками.       Я округлил глаза и внимательно посмотрел на Аслауг.       — Значит ты приняла ухаживания Хосе из материнских убеждений?       — Нет, просто ты вспомнил Хвитсерка и стало так грустно.       — Ты ж с Иваром вчера лясы точила по скайпу?       — И что? А хотелось его обнять, поцеловать… <      Я тяжело вздохнул и поднялся с диванчика.       — Завтра пойду в монастырь. Тут неподалеку есть.       — Рагнар Лодброк, с каких это пор ты в святые записался? Или это женский монастырь? — Она удивленно вскинула на меня взгляд.       — А вот и не женский! Грехи хочу замолить, причаститься, на службе побыть.       И Аслауг на меня посмотрела с явным недоверием. Никто в этом мире меня не понимал. Ни дети, ни брат, ни жены. Может все дело во мне? Ой, не хочу задумываться, лучше взять коктейли и пойти к океану. Там как раз начинается дискотека.       Взял под руку уже пьяную жену, и мы направились на полночный пляж, где уже набилась куча народа. Так хотелось вспомнить молодость и оторваться по полной. Обнявшись, мы танцевали и целовались. Но потом сообщение от Бьерна все испортило.       «Папа, Ивар ушел с какой-то девчонкой из дому. Ее зовут Фрейдис. Пробей ее по базе, она может быть опасна».