Если во благо — то можно или «Ви-шенка» в «Сахаре» /If for a good cause — then you can, or «Cherry» in «Sugar»

      Юнги искал музыкальную комнату. Он уже десять минут ходил по зданию, но всё было тщетно.       Навстречу Юнги шла девочка. Он решил к ней обратиться.       — Девочка, здравствуй! Можешь мне помочь, я заблудился, — Где у вас тут музыкальная комната?       Девочка сделала изумлённо-удивлённое выражение лица. Её губы растянулись в лукавой улыбке. Она зажмурилась и встряхнула головой, словно пыталась стряхнуть с себя наваждение. Затем с совершенно серьёзным лицом сказала:       — Здравствуйте! Пойдёмте, я Вас провожу, — девочка взяла Юнги за руку и потянула за собой.       — У нас хорошая комната и пианино есть, и барабаны и даже скрипка, — объясняет девочка.       — Вот, пришли, — она заходит в помещение и приглашает туда Юнги, подзывает его, сгибая и разгибая указательный пальчик.       Юнги это потешило, он улыбнулся.       — Да! У вас тут неплохо, — осмотрелся Шуга, — Как тебя зовут?       — Я Шин, мне семь лет, и я, наверное, скоро умру.       Шуга на мгновение лишился дара речи.       — С чего такие выводы, малышка? — поинтересовался он.       — Я подслушала, доктор воспитательнице сказал:       — Если за пару месяцев деньги на операцию не соберёте, велика возможность, что девочка погибнет. У меня сердечко умирает, мне бегать не разрешают, мне ничего не разрешают, только играть на пианино можно. Я Джин Хо тоже рассказала, а он на меня наорал, сказал, чтобы я всякую херню не слушала. А потом сам плакал — я слышала.       — А кто он тебе, этот Джин Хо? — поинтересовался Юнги.       — Это мой брат, ему четырнадцать лет, — ответила Шин.       Девочка села за пианино и стала одним пальчиком наигрывать мелодию.       Затем Шин обернулась на вращающейся банкетке и протянула Юнги затёртую с помятыми уголками открытку.       — Подпишите, пока я ещё не умерла, у меня будет воспоминание, что я Вас вживую видела.       Юнги взял открытку, у него ком подступил к горлу. На фото был он сам, ещё молодой совсем. Открытка точно десятилетней давности, в то время ещё этой девочки даже на свете не было.       А Шин уже протягивала ему чёрный маркер. Юнги расписался на открытке и отдал девочке.       Он погладил малышку по голове.       В это время дверь резко открылась и в помещение влетел парнишка со словами:       — Шуга, ты тут?       Юнги и девочка одновременно ответили:       — Да!       — Пошли быстрей, там твой «краш»* прие… хал!       Шуга так и застыл с рукой на голове девочки.       Мальчик посмотрел на Юнги и сказал:       — Вот тебе раз, вот и четвёртый пидорас! А ну, руки прочь убрал от моей сестры, гомосятина. Руки он тут распускает, старый извращуга. Чего уставился, морда гейская, и не смотри на неё, а то как врежу. Гандон облезлый. Не отдам тебе сестру, даже не мечтай.       От такого напора Шуга немного охерел.       — Эу, малой! А ты не охренел ли, так со старшими разговаривать? — возмутился Юнги.       Тут вмешалась Шин:       — Оппа, успокойся. Хо, ты чего взбесился? Никто меня не обидел, он хороший.       Шин взяла Юнги за руку и поглядывала на него снизу вверх.       — Конечно, это же твой «биас**»! Дура малолетняя! — выпалил парнишка. — Хочешь, как в прошлой семье, чтоб тебя папаша между ног щупал?       Девочка заплакала и убежала.       Весь абсурд этой ситуации, вновь прокрутился в голове Юнги:       «Девочка умирает, в какой-то семье её папаша трогал между ног. Какой ужас, ей же всего семь лет».       У Юнги волосы на голове встали дыбом.       Нервы Мина не выдержали и он заплакал, закрыв лицо руками.       «Больше в детский дом я ни ногой, ещё раз — и я сдохну от разрыва сердца» — подумал Мин.       Ему было очень жаль девочку, такое милое существо и жизнь так над ней уже поиздевалась.       Мальчишка осторожно подошёл к Юнги.       — Прости аджосси, ты ведь гей, да?       — Да! — ответил Юнги.       — Геи ведь к девочкам равнодушны, да?       — Да! — ответил Юнги.       — Значит, ты не будешь насиловать мою сестру?       — Господи! Что ты, блядь, несёшь, парень? — Юнги вскочил с банкетки.       — Ты богатый, у тебя есть деньги? — интересуется малой.       — Есть. Тебе деньги нужны? — спросил Мин.       — Нет, мне нет. Удочери мою сестру и вылечи её. Её ещё можно спасти. Я, дурак, сразу не подумал. В гейской семье ей, наоборот, будет безопасно. Вы ведь детей приехали себе выбирать? Старшие ребята говорили, что какие-то «гомики» приехали детей выбирать, старшие все от вас попрятались.       — А вас что, уже усыновляли? — поинтересовался Шуга.       — Да, одна парочка бездетная. Мамаша ничего, добрая была, к нам с Шин хорошо относилась. И папаша вроде тоже ничего, пока я не застал, как он сестру между ног щупает — старый извращуга. А кто её кроме меня защитит? Мы от них и сбежали. После этого ещё одна пара была: хотели Шин удочерить, но она сама не захотела, — закончил свой монолог Хо.       — Ну чё, берёшь сестру? — интересуется брат.       — А ты знаешь, пожалуй, беру, — подыгрывает Мин, — Только, давай, сначала познакомимся:       Я Мин Юнги, или Шуга. А тебя как зовут?       — Я Джин Хо. Мне четырнадцать лет, — отвечает парень, — Меня можно звать просто Хо, сестре нравится так меня называть.       — Ну тогда слушай меня Хо, два раза предлагать не буду, — интригует Юнги, — Я беру твою сестру, только вместе с тобой. Будете моими детьми.       — Не, не, к геям я не пойду, мне моя задница дорога, — запротестовал парнишка.       — Вот если бы моя сестра оказалась в такой ситуации, я бы своей задницы ради неё не пожалел, — парировал Мин.       Мальчонка подумал с минуту.       — Ладно, я согласен. А это больно будет, когда ты меня трахать будешь?       — А ты Джин Хо молодец, настоящий мужик, ради сестры на жертвы идёшь. Трахать у меня есть кого, так что за свою задницу можешь не беспокоится. Я буду тебе или отцом, или хочешь буду другом.       — А бить будешь? — спросил малец.       — Ну, да, буду иногда поколачивать, когда провинишься, — Шуга пытался не улыбаться.       — Это же не каждый день? — снова интересуется Хо.       — Нет, не каждый, только когда провинишься, — отвечает Шуга.       — А эти твои «гомобратья» ко мне домогаться не будут? — продолжает засыпать вопросами Хо.       — Слушай, Хо! Я тебе сейчас врежу. Прекрати обзывать моих друзей. Тебя точно драть некому. Кто твою башку такой дурью забил? Что ты вообще о геях знаешь? Вот засранец! Выбешиваешь меня. Не научишься старших уважать, точно колотить тебя буду, — Юнги не на шутку рассердился.       Хо понял, что перегнул палку.       — Не сердись, аджосси. Я научусь. Ну чё, «зафрендимся», папаня? — Хо выставил сжатый кулачок.       — Ну, давай «зафрендимся», сынок! — Юнги ударил своим сжатым кулаком по кулаку парнишки.       — Шуга, иди сюда, нечего там в щёлочку подглядывать, — позвал Джин Хо сестру.       Девочка вышла из-за приоткрытой двери.       — Шуга, у нас новый папаша объявился. Он тебя вылечит и мы будем жить долго и счастливо.       — Я не хочу папашу. Нет! — запротестовала Шин, — Я вырасту и замуж за него выйду. Я его люблю.       — Вот дура-баба, — возмутился брат, — Опять херню несёшь. Если он не будет тебе отцом, ты не вырастешь, а умрёшь — глупая. Кто тебя лечить тогда будет, бестолочь.       Тут вмешался Юнги:       — Хо, как можно разговаривать так с девочкой, тем более, с сестрой.       — А чё она тупит? — огрызнулся Хо.       — Почему ты её Шугой называешь? —интересуется Мин.       — Шин трусишка, шугается всего. И спит с твоим фото всегда, ты же «краш» и «биас» в одном флаконе, вот и прилипло к ней прозвище — Шуга.       — Шин подойди ближе, — просит Юнги.       Девочка подходит, он её сажает к себе на коленки.       — Послушай меня, милая! Пока ты вырастешь, я состарюсь, буду старым горбатеньким старичком. Ты хочешь выйти замуж за старенького горбатого дедушку? — спрашивает Мин.       — За дедушку не хочу, хочу за тебя, — настаивает на своём девочка, — А ты не старей.       — Не тупи, дура, этого никто сделать не может, какая же ты ещё тупая, — вставил свою речь брат.       — У меня есть знакомые, такие красивые и молодые парни, выбирай какого хочешь. Я тебе найду самого красивого и будешь его любить, и замуж мы тебя отдадим за самого лучшего, — уговаривает Юнги девочку.— А пока ты будешь меня любить как своего папу, и мы всегда будем вместе. Будем играть и веселиться. Я буду любить тебя, как свою дочку, и буду баловать свою «принцессу», — Юнги уже соблазнял девочку прекрасной перспективой.       — Соглашайся Шуга, харэ ломаться. Каждый день его видеть будешь, а не на своей этой картинке, и целовать будешь не фото перед сном, а настоящего папу, — теперь уже брат уговаривает Шин.       — Ладно, я согласна. Я тебя буду звать папочка Юн, только ты будешь мне часто делать подарки, понял?       — Понял, дочка. А какие подарки ты хочешь? — спросил папочка Юн.       — Я хочу чтобы ты мне дарил много-много обнимашек. Я люблю обниматься. А этот дурачок Хо не любит со мной обниматься, — жалуется на брата Шин.       — Да мы тебя заобнимаем всю. У тебя будет сразу четыре папы, — объясняет Юнги, крепко обнимая девочку.       — Чего, и у Хо тоже четыре папы будет? — девчушка задумалась. — А чего так можно, чтобы сразу четыре? А они такие же красивые как ты?       — Да, и у Хо тоже будет четыре папы, и эти папы намного красивей меня, — отвечает папа Юн. — Всё, «дети мои», мы пришли к согласию. Идём знакомиться с остальными папами?       — Идём, папочка Юн, — дружно ответили дети.       Юнги Взял девочку на руки, а парнишку обнял за плечи, и они пошли в кабинет директора.       «Я — папаша, у меня уже двое детей. Сколько ещё ребята возьмут? Да я многодетный отец буду к вечеру. Какое счастье!» — думал Мин, целуя дочку в щёку.       Девочка улыбнулась и обхватила Юнги за шею.