Её звали Ева

— Ты что, прям так собрался идти? — останавливают Тэхёна у самой двери. Тот досадно цыкает и оборачивается. Чимин взирает на него с кровати осуждающим сонным взглядом. После того раза, когда Тэхён заставил его поспать рядом, эта «змеюка» так всё вывернула, что теперь частенько остаётся у него на ночёвку, «чтобы не беспокоиться самому и тебя не беспокоить, будешь вот знать, что я достаточно времени уделяю сну». Удивительнейшим образом они оба вполне сносно высыпаются, совсем не мешая друг другу, хотя и делят одну кровать. Вот, на этот раз Чимин настолько сносно выспался, что не только не вскочил сразу же, стоило Тэхёну пошевелиться (как это бывает обычно), но и даже пропустил все его сборы. Эх, а Тэхён так надеялся уйти незамеченным. — Не знаю уж, куда ты направился… — Чимин садится, опуская ноги на пол, зевает и потягивается, — но я не могу тебя так отпустить. Он приглаживает рукой растрёпанные волосы, встаёт и направляется к стулу, на который вчерашним днём приземлил некоторые свои вещи, предпочтя спать в одной своей рубахе и домашних хлопковых штанах Тэхёна, ведь «или ты даёшь мне свои штаны, или всю ночь любуешься моей голой задницей, но в своих ужасно неудобных брюках я спать не собираюсь». На вопрос о трусах он тогда ответил угрозой, что и их специально снимет. Впрочем, это в любом случае уже куда лучше, чем было раньше — выгнать Чимина из дома, если он решил ночевать там, не смог бы даже отряд Овчарок, поэтому остановить все его попытки лечь спать без одежды (чтобы, вероятно, получить свою дозу нескончаемых провокаций) было крайне энергозатратным делом. Тэхён бы даже сказал — боем. — Я крайне удивлён тем, сколько проспал, думаю — ты тоже, — на ходу замечает Чимин. — И ведь даже не заметил, когда ты проснулся. Удивительно. — Что именно? — То, как ты на меня влияешь одним своим присутствием, — Чимин несколько мгновений смотрит Тэхёну в глаза, в очередной раз заставляя того слегка смутиться, и возвращает своё внимание вещам. — Вот, возьми это. Он достаёт свой красный платок и протягивает Тэхёну. Тот непонимающе разглядывает чужую вещь, а потому Чимин, вздохнув, подходит к нему сам и принимается наматывать платок на его шею. — Хоть ты уже и не носишь бинты, которые привлекают много внимания, твоя рана ещё не зажила окончательно и тоже может навести лишнюю суету. Будь осмотрительнее, — поучительно вещает Чимин, не прекращая зевать. — Ладно, — удивительно быстро соглашается Тэхён, всё поглядывая на дверь. Ему бы бежать быстрее, пока Чимин окончательно не проснулся и… — Стоп… — Чимин вдруг замирает, задумавшись, и Тэхён осторожно пытается вытянуть концы платка из его рук, но уже поздно — Чимин хватает за них ещё сильнее и притягивает несчастного к себе. — А действительно… куда это мы втихаря собрались тут, голубчик? — Не припоминаю обязательств отчитываться за каждый шаг… — вяло огрызается Тэхён, отлично понимая, что не отвертится. — Уж не к братику ли любимому? — Чимин улыбается этой своей улыбочкой «я всё знаю». Чёрт бы побрал эту его исключительную проницательность… — О, как же он будет умолять тебя передумать… — Чимин наконец завязывает концы платка и театрально всплескивает руками, нагоняя драму. — Как будет рыдать у твоих ног, прося остаться… А сколько раз повторит, что не сможет без тебя? Ух! Тэхён закатывает глаза. — У тебя ведь даже поводов для злорадства нет… но раз уж делаешь это, то делай хотя бы менее очевидно — это всё ещё мой брат. Я не заставляю тебя любить его, но будь к нему чуточку терпимее, пожалуйста. — Как вам будет угодно, господин, — ёрничает Чимин, даря ему шуточный поклон. — Он просто ещё ребёнок, понимаешь? Ему тоже трудно. — Ну… не труднее, чем тебе, — Чимин улыбается и хлопает Тэхёна по плечам, словно вбивая в него уверенность. — Поэтому грудь колесом, шаг твёрже, взгляд строже. Никакой жалости. Так будет лучше для вас обоих. Так будет правильно, слышишь? Не забывай об этом. И не волнуйся, у тебя всё получится. Я в тебя верю. — Спасибо, — благодарит Тэхён одними губами и разворачивается к выходу. — Ну, или ты можешь просто пойти к другому мастеру, — прилетает ему в спину. — Нет, это должен быть он, — Тэхён, замерев, задумчиво рассматривает дверь. — Не знаю, почему… просто чувствую. — Ой, да просто признайся уже, что хочешь через новое тату забрать частичку брата с собой, сентиментальный ублюдок, — Чимин, самодовольно улыбаясь от чувства собственной правоты, толкает Тэхёна в спину, из-за чего тот стремительно покидает дом. Тэхён оборачивается на порожках, чтобы упрямо поспорить, но вдруг вспоминает более действенный способ утереть этому «лису» нос и ехидно усмехается. — А ты не ревнуй. Чимин мгновенно принимает вызов и выдаёт ещё ехиднее: — Ничего не могу с собой поделать. Уж больно хорошо Чонгук сложен, он сейчас ещё и подрастёт за пару лет, станет тебя выше… Представляешь, каким маленьким ты будешь смотреться в его страстных объятиях? Как мне с ним бороться, если даже для простого поцелуя мне приходится вставать на носочки, а? Вот и остаётся жить в страхе да ревновать. — Фу, Чимин! Он же мой брат! — кривится очевидно проигравший Тэхён. — Ты первым начал эту игру, — Чимин самодовольно улыбается. — Не начинай войну, если не уверен в победе. А тем более — не начинай войну со мной, ведь я слишком хорошо тебя знаю, волчонок. — Ах ты! Волк в овечьей шкуре, вот кто ты тогда! — совершенно не туда бьёт Тэхён, не подозревая даже, что лишь закапывает себя сильнее. Чимин просто не может не ухватиться за подкинутую самим Тэхёном идею для очередного «подкола». — Тогда, получается… я твой папочка? — ухмыляется он. Тэхён закатывает глаза, с досадой осознавая, что собственное лицо снова его предало, поддавшись на чужую провокацию. Чимина хлебом не корми дай только в краску его опять вогнать… Козлина! — Дурак, — гордо и независимо вскидывает подбородок Тэхён, словно это может скрыть его красные щёки. — Всё, я пошёл. Он отворачивается и уходит, не замечая, как не самая искренняя улыбка исчезает с лица Чимина за его спиной. Всё, что волнует Тэхёна сейчас, это то, насколько сложным окажется разговор с братом.

◭ ◬ ◮

Всё оказалось немного легче, чем думал Тэхён. Он смотрит на чужие слёзы и, да, ему больно и грустно видеть это родное лицо таким искажённым от отчаяния, но… не настолько, чтобы поддаться. Чимин открыл ему глаза, и Тэхён искренне корит себя за излишнюю заботу о брате, ведь именно поэтому Чонгуку всегда было так сложно оторваться от него и начать жить для себя. Как и самому Тэхёну. Так что, как бы тяжело это не было, нужно взять всю свою волю в кулак и насильно оторвать брата от себя. Это правильно. Так будет лучше для них обоих. — Неужели… мы не могли просто поговорить, как раньше, и решить все проблемы? Почему всё зашло так далеко, брат? — обречённо выдаёт Чонгук, шмыгая носом. — Просто в этот раз обстоятельства сложились так, что нам, видимо, было не до разговоров, Гуки. Так бывает. Нет смысла искать виноватых, всё произошло так, как произошло, и ничего уже не изменить. Остаётся лишь принять это и жить дальше. Чонгук машет головой, словно не желая с ним соглашаться. — Ты действительно не понимаешь? Это не так просто! Ты мой брат, Тэ! Мой единственный родной человек. Мы всё детство были вместе, а после ты и вовсе заменил мне родителей! Так как же я вообще могу принять твой уход?! — Чонгук, послушай… — делает попытку успокоить его Тэхён, но тот слишком взбудоражен. — Нет, брат, это ты послушай! — эмоционально перебивает его Чонгук. — Ты всерьёз собираешься набить себе эти перевёрнутые ели, не осознавая, видимо, насколько это перевернёт и твою жизнь, а мне говоришь «так бывает, Чонгук, ничего не поделать, просто смирись»? Ты можешь погибнуть там. — Я и здесь могу, Гуки. Причём с тем же успехом. Знаешь, в свете последних событий у меня появилось довольно много недоброжелателей в нашем поселении, — Тэхён сжимает губы от досады: похоже, неожиданные обидные слова и ненавидящие взгляды жителей серьёзно его задели. — Да, я убил Мамору, но есть и другие. Обычные люди, несведущие в ситуации и всерьёз считающие меня предателем. Достаточно одного несчастного случая в нашей деревне, чтобы все сразу же подумали на меня и побежали доставать свои вилы. Намджун даже проснуться не успеет, чтобы образумить разгневанный народ, жаждущий возмездия. Чонгук хочет что-то сказать, но Тэхён вдруг с горькой иронией добавляет: — Впрочем, я уже, наверное, и вправду стал предателем. — Что ты… — Я убил двоих, Чонгук. Первый был Овцой, второй — Овчаркой. Технически я убил двух своих. И для общественности нет ничего, что могло бы меня оправдать. Да, Мамору был тварью, но пока он не делал что-то очевидно неприемлемое на публике, людям было плевать. Откуда им знать, что на досуге этот «доблестный вожак» отправлял своих «псов» на охоту за неугодными? Тот парень… знаешь, а ведь раньше я этого и не замечал. Наше правосудие хромает, причём на все конечности. Я и сам до сих пор виню себя, но я хотя бы признаю причины, по которым сделал это. Они никогда не признают. — Но ты ведь защищал меня… Он, вообще-то, хотел меня убить! — Ну, не убил же, — Тэхён безрадостно улыбается. — Зато убил я, а значит — только я во всём и виноват. Знаешь, Гуки, среди Волков действительно много тех, кто заслужил там находиться. Но я никогда и подумать не мог, что порой в лес изгоняют совершенно несправедливо. Однажды один Волк рассказал мне свою историю, и я сначала не верил, не хотел верить ему, но потом я осознал, что это может быть правдой. Когда на меня стали смотреть словно на вселенское зло из-за одного нелепого обвинения, я понял, что, да, это очень похоже на правду. Чонгук слушает внимательно, не перебивая. Кажется, даже дыхание задержал. Тэхён уверен, что братишка тоже всегда придерживался его прежних взглядов. Жаль раскрывать ему глаза на жестокую реальность. — Этот Волк, ещё будучи ребёнком, убил своего отца. Тот в очередной раз напился и решил изнасиловать его сестру. Парень просто спасал своего родного человека, он, думаю, даже не планировал убивать эту мразь, только хотел вырубить его или просто столкнуть в сторону, но табуретка попала в висок. Ему никто не поверил, Чонгук. Его клеймили меткой опасного дикого зверя и изгнали в лес, не оказав даже первой помощи, в которой тот нуждался после столкновения с отцом. И мне никто не поверит. Никто, кроме Хосока и Чимина, не встанет на мою сторону, понимаешь? Чонгук вскидывается вдруг и смотрит в ответ так… словно готов разрыдаться ещё сильнее. — Ну, и тебя, полагаю, — неуверенно исправляется Тэхён. Похоже, действительно сложно вернуть своё доверие даже после единичного случая его потери. Чонгук, похоже, забывает вообще обо всём, вновь утопая в вине. — Тэхён, я… — он подходит к брату с новой порцией несдержанных слёз и едва ли не падает на колени у его ног, — я прошу тебя, я умоляю, прости меня, я… — растерявшийся Тэхён пытается поднять его, но все его попытки тщетны, — я никогда себе этого не прощу, но ты, ты прости меня, пожалуйста, молю, прости… — Гуки, боже, поднимись, что ты здесь устроил, глупый?.. — Тэхён очень жалеет о сказанном. Да, он не виноват, что всё ещё эмоционально подвержен произошедшему между ним и братом, но нужно всё же контролировать себя, Чонгук не заслуживает постоянного тыканья носом в свои ошибки. — Нет… нет, нет, нет, стой! Не прощай, ты не обязан… Не прощай, но!.. — всё не унимается Чонгук. — Брат, пожалуйста, не забывай о нашей связи! Я… я наговорил тебе глупостей, я вёл себя как придурок всё это время, мне очень жаль… — Чонгуку уже не хватает воздуха, и он, запнувшись, судорожно вдыхает. — Мне очень жаль, и ты можешь меня не прощать, но… но я твой брат и всегда им буду, и я никогда… слышишь?.. никогда и ни за что в своей жизни тебя не предам. — Чонгук, перестань, — Тэхён встаёт и с трудом заставляет подняться и обнимающего его ноги брата. — Чувство вины тоже должно иметь разумные пределы, знаешь? Иначе так и загнуться можно, — он обнимает Чонгука, успокаивающе гладя его по голове. — Я давно уже простил тебя, Гуки. Тебе стоит простить себя самому. Ты вспылил, так бывает. Ты потерял любимого человека, конечно же ты не контролировал свои слова и действия. Это не оправдание, но вполне сойдёт за смягчающие обстоятельства, как думаешь? Чонгук цепляется за брата, как за самое дорогое. Плечо, в которое он утыкается заплаканным лицом, намокает. — Я любил её, — Чонгук всхлипывает. — Мир словно становился ярче, когда она улыбалась. Но она никогда бы не заменила мне тебя, понимаешь? Поэтому, что бы ты там не говорил, брат, я никогда не прощу себя за те слова. Она умерла, и в этом не было моей или твоей вины, но я… жестоко наказал нас обоих. Я по собственной вине стал настолько близок к тому, чтобы потерять и тебя, что… впервые так ясно осознал — я без тебя не смогу. Без этой нашей связи. Ты можешь быть далеко, но, пожалуйста, всегда помни, что я твой брат и люблю тебя. Что я тоже всегда буду на твоей стороне.

◭ ◬ ◮

Чимин встречает его на порожках, словно так и стоял там в течение этих нескольких часов. Он внешне спокоен, и Тэхёну как всегда сложно предугадать его мысли, но всё же он думает, что Чимин в нетерпении. И почему-то Тэхён хочет немножко его помучить. — Неужели ты так и стоял здесь всё это время? — гиенит он, проходя мимо Чимина в дом. — Да не волнуйся ты так, инцеста не свершилось. Чимин заходит следом и лишь бровь приподнимает в усмешке, давая знать, что оценил «подкол». — Чонгук, мягко говоря, не обрадовался моему уходу, но когда я случайно — о чём до сих пор жалею — дал знать ему о моей… не обиде, а… хм, как же сказать?.. — Тэхён, задумавшись, отходит набрать воды. — В общем, о том, что те его слова всё же не самым благоприятным образом повлияли на наши с ним отношения, он, видимо, решил, что уход это меньшее из зол. Он неторопливо утоляет жажду, внутренне ликуя от вида Чимина, который всё больше теряет терпение. — Поэтому всё прошло относительно спокойно, — Тэхён принимается неторопливо разматывать платок. — Чонгук молодец, он отлично выполнил свою работу, даже несмотря на то, насколько впервые не хотел этого делать. Я… — он вдруг слегка мрачнеет. — Ему было больно, но он держал себя в руках. Пусть это и не раз проработанная ситуация, я… наверное, всё же немного грущу. Чимин вздыхает. Он подходит к Тэхёну и обнимает его, притягивая чужую голову к своему плечу. — Это твой комплекс старшего брата грустит, беда ты моя, — Чимин какое-то время гладит Тэхёна по спине, а после обхватывает его лицо руками и поднимает, заставляя посмотреть на себя. — Показывай уже. Тэхён словно вспоминает о своём желании испытать чужую выдержку и игриво кусает Чимина за нос, а после вырывается и отходит в сторону, начиная кружить по комнате. — Знаешь, я последовал твоему совету и не стал набивать тату на видном месте, — как ни в чём не бывало делится он, заканчивая с платком и бросая его на стол. — Тэхён, — тон Чимина не сулит ничего хорошего. — Я думал набить на руке, но… передумал, представляешь? — Покажи. — И так получилось, что в этот раз я тоже набил не в самом приятном месте. Может, я мазохист? — О, сейчас я в этом вообще не сомневаюсь — уж слишком настойчиво ты нарываешься. — Правда, я слишком поздно понял, что в ситуациях, когда тату нужно показать, иногда мне будет проблематично это сделать. Но уже ничего не изменить. — Я тебя сейчас свяжу и сам посмотрю, — вкрадчиво раздаётся из-за спины. Тэхён замирает. Сейчас он отчётливо понимает — Чимин не шутит. Возможно, не так уж и сильно ему хочется испытывать чужое терпение, знаете?.. Поигрались и хватит. Оно того не стоит ведь, да? — Да ладно тебе, ну… — Тэхён нервно смеётся, медленно оборачиваясь. — Я же просто пош… Договорить ему не даёт мягкий толчок в спину. Чимин, очевидно, не хотел, чтобы Тэхён расшиб себе лоб о ближайшую стену, а потому тот встречается с ней хоть и стремительно, но всё же без неприятных последствий. Ну, кроме одного. Чимин, следом прижавшийся к нему сзади и тем самым не давший ему быстро вернуть себе устойчивое положение тела, одним ловким движением связывает чужие руки тем самым красным платком. — А вот я не шутил, волчонок. Он отстраняется и тянет Тэхёна за собой. Тот пробует освободиться, но быстро понимает — бесполезно. Навыки Чимина удивляют — ему не больно, но нет и единого шанса пошевелить предплечьями. Фиксация жёсткая. — Окей, я тебя понял. Больше так не буду. А теперь развяжи меня, пожалуйста, — Тэхён мило улыбается. Чимин улыбается, как самый настоящий дьявол. — Ну уж нет, — он толкает Тэхёна на стул таким образом, чтобы его связанные руки оказались за деревянной спинкой. — Ты не захотел по-хорошему, значит, будет по-плохому. Чимин обходит несчастного и привязывает край платка к деревянной перекладине. А после отходит к столу и возвращается с ножом. — Так, так, так… ты это… подожди!.. Может, у меня всё же есть шанс исправиться?.. Я ведь и так тебе всё покажу, ну! Чимин облизывает край ножа. — А я теперь хочу посмотреть сам, — он останавливается за спиной Тэхёна. — Подумай сам, это ведь так возбуждающе — исследовать каждый кусочек твоего тела в поисках одного небольшого тату. К тому же, ты никогда не был привязан к вещам, так что… — Что ты… — не успевает Тэхён закончить, как чувствует натяжение ткани на своём правом плече, а после слышит треск рукава своей несчастной чёрной рубашки. Чимин разрезает его ровно до платка и так и оставляет свисать, оголяя плечо и локоть Тэхёна. — Мимо. Что ж, хоть ты и сказал, что передумал насчёт рук, я просто обязан убедиться в этом лично. — Ага, как же… Просто обязан меня помучить, скорее уж. Чимин расправляется и с левым рукавом. — На твоём месте я бы меньше возникал. Ты сам виноват, — он обходит Тэхёна и становится перед ним. Хватается за пшеничную штанину. — Ох, ну серьёзно! Зачем мне бить на ногах? — пытается образумить его Тэхён. — А кто тебя знает… — Чимин определённо наслаждается происходящим. Он режет вдоль бедра и останавливается у колена. Тэхён не сопротивляется — не видит в этом смысла. Чимин не сделает ему больно, а на вещи и в правду плевать. Да и не то чтобы у него был выбор — руки обездвижены, а двигать ногами травмоопасно, так что… придётся подождать, пока Чимин навеселится на славу. — У тебя красивые бёдра, знаешь? — Чимин засовывает руку в разрез и сжимает чужую ногу. — Отлично будут смотреться сверху моих. Тэхён закатывает глаза и вздыхает одновременно. Чимина не исправить. — Послушать тебя — так у меня всё красивое. — И это чистая правда. — Прекрати уже меня лапать. — О, я только начал, — и ухмыляется довольно. Чимин проводит ножом от колена до самого края ткани и, подумав, соединяет этот разрез с прошлым, оголяя ногу Тэхёна полностью. То же самое он проделывает и со второй штаниной. — Крайне неловко будет, если сюда кто-нибудь зайдёт, — прочистив горло, вновь пытается образумить его Тэхён. Как будто это вообще возможно. — А так? — Чимин бросает нож на пол и резко подхватывает Тэхёна под колени, поднимая их так, чтобы подойти к нему как можно ближе и оказаться аккурат между разведённых ног. Хоть штаны всё ещё технически на нём, Тэхён, откровенно говоря, чувствует себя голым полностью. Вкупе с оставшимися на его ногах ботинками это, вероятно, выглядит странно. Но Чимину, похоже, нравится. Очень. — Ну… — он, невольно задержав дыхание ранее, наконец не совсем уверенно выдыхает, — Хосок подобной картины точно не переживёт. Он представляет лицо своего друга и не сдерживает смешка. Атмосфера слегка рушится, Чимин подхватывает его смех, видимо, представив ту же картину, и опускает чужие ноги. Но напоследок всё же проводит руками по голым бёдрам, заставляя Тэхёна покрыться мурашками. Просто, потому что может. — Ублюдок… — шипит Тэхён, скалясь беззлобно. — Ещё какой, — усмехается Чимин, поднимая нож. — Похоже, остаётся только одно место. — Тц, ты ведь сразу догадался. — И что? Так интереснее. Чимин проводит тупой стороной ножа вдоль торса Тэхёна, как бы намечая, но потом вдруг режет поперёк в самом низу рубашки, у ремня. Тэхён мгновенно понимает его замысел и в очередной раз закатывает глаза. Конечно, если есть способ продлить это шоу, Чимин ни за что от этого не откажется. Ещё одна полоска чуть выше. И ещё. После трёх он останавливается и рассматривает своё творение. Через средний разрез проводит пальцем над пупком. От щекотки Тэхён дёргается всем телом, и его слегка онемевшие руки отзываются болью. Не сильной, но и не особо приятной. Он невольно сжимает зубы, по привычке скрывая свою боль, но, кажется, Чимин всё равно замечает. — Пожалуй, будем заканчивать — твои руки мне нравятся не меньше твоих ног. Тэхён вздыхает. Последний разрез недалеко от воротника, из которого выглядывает белая повязка. Глаза Чимина словно загораются. Он, не церемонясь, режет и вдоль, как намечал ранее. Торс Тэхёна оголяется полностью, обрезки рубашки виснут по бокам. Чимин не отводит взгляда от того места, где под повязкой находится свежее тату. Он вновь подносит к чужой груди нож, и Тэхён даже возразить не успевает, как повязка оказывается разрезанной пополам. — Наложу тебе новую позже… — словно заворожённый медленно проговаривает Чимин. Он неотрывно рассматривает оскал из перевёрнутых елей в самом центре грудной клетки Тэхёна. Его зрачки увеличиваются, а взгляд становится совсем безумным. — Чимин?.. — растерянно зовёт его Тэхён. Чимин, видимо, совсем уйдя в себя, слегка вздрагивает от его голоса. Нож выпадает из его руки на пол, и Чимин, едва касаясь, ведёт пальцами по оголённой коже Тэхёна рядом с её покрасневшей из-за вторжения иглы частью, как бы обводя по контуру. — Какой же ты потрясающий… — теперь уже точно заворожённо выдаёт Чимин. Он наклоняется и целует Тэхёна под ключицей. Тот шумно выдыхает. — Чимин, ты… — Я так безумно тебя люблю, — Чимин целует немного ниже. — Да, я уже заметил… — Тэхён держался до последнего, всё это время, что Чимин творил с ним связанным всякие непотребства, но, похоже, и у него есть предел. Сколько бы Чимин не касался его, кажется, Тэхён никогда не научится реагировать на его прикосновения спокойно. Тем более сейчас, когда он обездвижен и каждое касание словно пробирает насквозь. Тэхён краснеет, а Чимин прокладывает дорожку из поцелуев прямо до его пупка. — Ладно, я хоть… — дыхание сбивается, — хоть и не понимаю, что конкретно тебя так… перевозбудило… — Тэхён, на мгновение потерявшись в ощущениях, обессиленно откидывается головой назад, но быстро берёт себя в руки и смотрит вниз, — но давай всё-таки успокоимся как-то, да? Мои руки всё ещё хотят свободы. Чимин поднимает на него взгляд, и Тэхён застывает, чувствуя себя маленьким кроликом под хищным взором дикого зверя. Чимин, не переставая смотреть ему прямо в душу глаза, вдруг прикусывает кожу на его животе, и Тэхён возмущённо вскрикивает. — Чимин! Тот лишь сыто улыбается и проводит языком по месту укуса, словно зализывая. После ещё раз целует туда и, наконец, поднимается. Но отвязывать Тэхёна не спешит. Чимин продолжает молча смотреть на него, правда, на этот раз сверху вниз, а после наклоняется к Тэхёну и, обхватив чужое лицо руками, с чувством лижет его губы. Тэхён не то чтобы сильно против — разве что не совсем понимает причины этой повышенной «тактильности» — но он всё ещё обездвижен, и это напрягает. Однако, когда Тэхён только открывает рот, чтобы в очередной раз попытаться достучаться до чужого рассудка, Чимин пользуется моментом и стремительно врывается внутрь языком. Он доминирует полностью, буквально пожирая чужой рот, и Тэхён практически плавится, не в силах даже контролировать слюну, которой много настолько, что изредка она вырывается и стекает вниз по его подбородку. Они целуются так долго, что Тэхён начинает задыхаться. Он не может оттолкнуть Чимина, а потому больно кусает его за губу, вынуждая прекратить крышесносное насилие. Тэхён машинально облизывается, словно это что-то исправит — дорожки от слюны уходят далеко вниз. Чимин великодушно приходит ему на помощь, прослеживая каждую такую дорожку языком. Пока он тщательно вылизывает ему шею, бережно обходя стороной ожог, Тэхён старательно пытается собраться с мыслями. Получается с трудом. — Чимин… пожалуйста… перестань, иначе мы!.. — Тэхён сбивается, чувствуя, как Чимин ставит ему засос под подбородком, и недовольно рычит. — Агрх, ублюдок, я тебе говорю, прекрати, псина ты озабоченная, иначе мы никогда не закончим, и я останусь без рук! Чимин наконец-то отстраняется, и только сейчас Тэхён замечает, что прокусил ему губу. Весь рот Чимина испачкан в крови, и, вспоминая всё, что этот «индивид» проделал с его шеей, не сложно понять, что разукрашена она знатно. — Да, мой господин, — азартно подхалимничает ему Чимин, отправляясь развязывать платок. Когда руки Тэхёна оказываются на свободе, тот сразу же принимается их растирать. Оживающие конечности неприятно колет, и Тэхён шипит. Кожа в местах связывания покраснела. Чимин вновь появляется перед ним и бережно берёт его руки в свои, принимаясь оставлять на них нежные поцелуи. Покрывая их своей кровью. — А тебе, похоже, очень нравится всячески метить меня, правда? — саркастично замечает Тэхён, с лёгким недовольством вспоминая засос и кровавые вылизывания. — Безумно, — и не думает оправдываться Чимин. Он трётся о чужие ладони лицом и в целом ведёт себя словно кот после максимально близкого знакомства с кошачьей мятой. — Боже, да что я такого сделал-то?.. — искренне не понимает его неожиданного перевозбуждённого безумства Тэхён. — Всего лишь исполнил мою заветную мечту, — Чимин неотрывно смотрит на него в ответ и улыбается. Его улыбка кровавая и совершенно безумная. Подобное зрелище заставляет Тэхёна сомневаться в том, что мечта эта такая же светлая и добрая, какими они обычно бывают у мирных представителей фракции Овец. Может быть, Чимин никогда и не был ангелом.