Её звали Ева

— Как ты назвал его? — Мору. За этим следует многозначительная тишина. Тэхён опускает короб со спящим волчонком на пол и оборачивается. Чимин стоит у перил круглой лестницы с задумчивым видом. Какова вообще вероятность, что он запомнил имя одного ублюдка вожака, если даже имя Евы не задержалось в его памяти? — Это… забавно, — осторожно выдаёт тот с лёгкой улыбкой. Тэхён раздражённо вздыхает. На что он вообще надеялся? — Научишь его приносить тебе тапки? И… хорошо, это действительно забавно. Тэхён не сдерживает улыбки, приподнимая сквозь раздражение уголки губ. Только Чимин мог по-настоящему понять его выбор имени. Как и многое другое. Конечно, чего ещё ожидать от сценариста всей пьесы, в которой Тэхён невольно играл главную роль, правильно? — Заставить приносить тапки благородное животное? — Мне нравится, что твоё мнение больше не опирается на то, как принято считать в обществе, — негромко замечает Чимин. — Конечно, — пожимает плечами Тэхён. — Ты приложил достаточно усилий, чтобы это было так. Чимин неловко переступает с ноги на ногу. — Сядь, — говорит Тэхён, заметив, как тот всё больше переносит вес на здоровую конечность. Чимин послушно хромает к креслу и садится. Тэхён удовлетворённо хмыкает, с иронией думая о том, что дрессировать ему придётся не только волчонка. Чимин тоже тот ещё дикий зверь, которому явно не хватает социализации и регулирующих поведение команд. Может, и тапки приносить научит. — Что сказал лекарь? — спрашивает Тэхён, кивая на уже качественно перевязанную и зафиксированную в согнутом положении руку. — Обычный перелом, — отмахивается Чимин. — Ничего, о чём стоило бы волноваться. Через месяц-два будет как новая. Тэхён опускается на диван с задумчивым видом. — Но есть ли у нас эти месяц-два, если тот человек не был единственным помешанным… Он сказал, что открыл сезон охоты, — он выдерживает многозначительную паузу. — Для кого? — Это неважно, — просто отвечает Чимин. — Даже с такой рукой я не дам тебя в обиду. — Нет, Чимин, — жёстко осаживает его Тэхён, — это важно. Не «я», а «мы», не «тебя», а «нас». Если ты хочешь, чтобы я дал ещё один шанс «нам», если ты хочешь, чтобы этот шанс вообще сработал… Тебе придётся научиться работать сообща, Чимин. Да, мы вроде как решили вопрос с манипуляциями и контролем над моей жизнью, но просто давать мне свободу действий недостаточно, если при этом сам ты продолжишь принимать все решения в одиночку у себя в голове. Если мы вместе, то мы вместе во всём. Мы советуемся, обсуждаем всё и принимаем эти решения тоже вместе, слышишь? Чимин покорно кивает, стараясь выглядеть невозмутимо, но Тэхён прекрасно видит, как счастливее становится чужой взгляд от каждого «мы», «нас» и «вместе». — Теперь я готов послушать твой рассказ, — наконец говорит он, не сомневаясь в том, что Чимин поймёт его. Тот действительно понимает. Лицо Чимина вытягивается от удивления, а в почти чёрных глазах невольно проскальзывает застаревшее недоверие, словно он уже и надеяться перестал на возможность высказаться. — Я… — Чимин напряжённо сглатывает и садится прямее. — Хорошо. Это… не будет оправданием, ладно? Не воспринимай всё, что я скажу дальше, как таковое, я правда не собираюсь оправдываться и пытаться как-то осветлить всё, что я сделал. Оно в любом случае было, есть и будет таким же чёрным, как я сам снаружи и внутри. Тэхён вопросительно смотрит в ответ. — Когда мы впервые встретились, — объясняет Чимин, — я был весь с головы до ног в саже из подвала сгоревшего дома. Картинка того, как я своей чёрной рукой хватаюсь за твою, абсолютно чистую, настолько прочно закрепилась в моей голове, что иногда я всё ещё вижу это. Вижу, как пачкаю тебя, трогая своими покрытыми сажей руками, как оставляю чёрные отпечатки ладоней по всему твоему телу. Помнишь, как ты сказал, что можешь рисовать на мне кровью с твоих рук? Тэхён кивает. — Я, конечно, был очень рад этому. Исключительно факту этих меток на нас двоих, которые видны только нам самим. Не твоим страданиям. Я был готов сам себя резать ножом за то, как плохо тебе было. Я… не думал… не понимал, как больно тебе может быть. Осознание этого было переломным моментом, когда я не мог решить, стоит ли оно вообще того, всё больше склоняясь к «нет», но… я продолжил, потому что иначе всё уже пройденное было бы зря. Вся твоя боль, она словно обесценилась бы, брось я это. Я хотел привести тебя в это место, я знал, что тебе понравится тут. Знал, что в волчьей деревне ты сможешь делать всё, что захочешь, не подчиняясь всем этим «вожакам» и «главам» из-за одного лишь возраста или статуса без возможности даже слово против сказать. Да, вся ситуация с Мамору случилась с моей подачи. Но дело в том, что мною куплено было лишь одно его действие — захват тебя. Без моего участия, случись подобное на самом деле, поменялось бы только это — тебя просто оставили бы там же с раненой девушкой на растерзание головорезов из леса. — Миленько ты теперь отзываешься о Юнги, — с сарказмом замечает Тэхён. — У меня никогда и не было большой любви к этому ублюдку, который так любит вставлять мне палки в колёса… — ворчит Чимин под нос. — Конечно, Юнги и остальные далеко не головорезы, но только потому, что всё было спланировано мной. В реальной ситуации таких поблажек бы не было. И если ты думаешь, что я говорю всё это «гипотетически», то нет, к сожалению, всё это из моего личного опыта сына состоятельного купца, который постоянно в детстве посещал торговые походы. И с участием Мамору, как вожака, тоже. Потерять одну телегу без груза, лошадь и девушку — не потерять ничего для него и других таких же. Я видел, как бросали целые повозки с людьми на растерзание бандам, лишь бы сохранить остальной товар и оторваться от погони. Я знаю, о чём говорю. И я хотел, чтобы ты тоже узнал. Чтобы перестал так слепо верить в «святые фракции» и отдавать себя без остатка всем вокруг, не получая ничего взамен. Я хотел забрать тебя от этого всего и спрятать в хорошем месте, где другие ценили бы всё, что ты делаешь. — Но я бы не пошёл, если бы ты просто рассказал мне, — не принимает, но понимает чужую мотивацию Тэхён. — Да, — Чимин кивает, потирая шею здоровой рукой. Тэхён всё чаще замечает за ним это действие в последнее время, хотя сам Чимин, кажется, не обращает внимания. Но чужая потребность коснуться этого места с тату в виде чёрной полосы, коснуться ошейника, который он сам надел себе в знак принадлежности Тэхёну, удивительно очевидна для последнего. Словно Чимину нужно постоянное напоминание о том, что ошейник на месте, а значит, его ещё не выбросили на улицу, словно ненужного пса. — Ты бы не пошёл и, думаю, даже слушать меня бы не стал. А ждать, пока нужное доказательство само подвернётся мне под руку… слишком случайно. Я привык контролировать всё в своей жизни, и просто оставить что-то на волю случая было, без преувеличения, совершенно невозможно для меня. Да и, в плюс ко всему… Я, конечно, даже представить себе не мог, как вообще подружиться с тобой без каких-либо манипуляций с моей стороны. Ты ведь такой, знаешь, светлый, добрый, милый. А я… я человек, который оставил своего единокровного брата умирать в горелом подвале. Конечно, ты не захотел бы иметь со мной что-либо общее по моему тогдашнему мнению. Тем более — близкие доверительные отношения. Поэтому единственным решением, которое я видел, было… сначала притвориться таким же светлым, как ты, а после превратить тебя в такого же тёмного, как я. Я был уверен, что это гениальное решение. С одной стороны ты не отвергнешь мою дружбу и любовь, когда я больше не смогу притворяться истинным ангелочком, с другой — перестанешь отдавать себя людям, набравшись здорового — или нездорового, что меня тоже устроило бы — эгоизма и сосредоточившись на себе. Двух зайцев одним выстрелом. Тэхён тяжело вздыхает. — Вот только ты не учёл… — начинает было он, но Чимин продолжает за него: — Вот только я не учёл, что сам пришёл к подобному состоянию за долгие годы взросления, да. Это был медленный процесс, я накапливал разочарование и боль постепенно, и моя личность просто… видоизменилась со временем. Тэхён думает о том, что вовсе не «просто», но решает оставить эту тему на потом. — Это не было больно по итогу, только в процессе, но и сам процесс был таким долгим, что боль эта скорее просто смешивалась с моей жизнью и была незаметна. Тебя же… — Чимин смотрит глазами побитой собаки. — Тебя я сломал. Тэхён просто кивает, понимая в глубине себя, что давно уже смирился с этим конкретным фактом. Не будь он сломан — не был бы там, где он есть сейчас. — Так много травмирующих событий за столь короткий срок — кто бы не сломался? Я всё тянул и тянул за нити твоей души в ожидании, когда же они наконец порвутся, чтобы я мог пройтись по каждой исцеляющим поцелуем, а после зашить их по своему. Не осознавая, что рвутся-то не только нити, что распадаешься на кровавые лоскутки ты сам. И понимание того, как меняется твоя личность, било по тебе сильнее всего. То, что должно было освободить тебя, позволить вдохнуть всей грудью без обязательств «доброго и светлого», в итоге лишь сковало тебя, сломленного, цепями вины. Всё пошло не по плану. Тэхён не сдерживает ироничного смешка. — Но ты уже был согласен уйти в деревню, поэтому я решил, что смогу избавить тебя от этих цепей позже, на новом месте. Среди людей, которые поймут и примут тебя таким, в уютном доме, построенном для тебя, с исцеляющей природой вокруг. Но я не успел. — Не думай, что тебе помешала нехватка времени, Чимин. Ты не смог бы уничтожить эти цепи и за всю жизнь здесь. От них просто невозможно избавиться. Они неотъемлемая часть меня. Я и сам думал, что осознанное убийство Мамору разрушит что-то внутри меня, что управляет этими цепями… — Тэхён смотрит в пустоту, погрузившись в не самые приятные воспоминания. — По итогу же оно лишь затихает иногда, скрываясь где-то в глубине моей души, но не исчезает. Он переводит задумчивый взгляд на Чимина. — Как не исчезнет и твоё безразличие к людям, сколько бы я не пытался избавиться от этого. Понимаешь? Нам остаётся работать с тем, что мы имеем, приходить к какому-то компромиссу. Разве помог бы я тебе в нашу первую встречу, если бы был таким бездушным, каким ты всё пытался меня сделать? Разве полюбил бы ты меня таким? Лицо Чимина слегка вытягивается от удивления, и, пока он осознаёт сказанное, Тэхён мысленно продолжает: «И полюбил бы я тебя без всего этого безумия?..» Он не знает. — Наши отношения изначально неправильные, — Чимин невольно напрягается из-за чужих слов, — построенные на лжи, манипуляциях и сплошных ошибочных ожиданиях друг от друга. Я не знаю, как смотреть в глаза Чонгуку, понимая, что меня ласкают те же руки, что толкнули его любимую в пучину смерти. Понимая, что я не смог отказаться от этих рук, даже после того, как раскрыл страшную тайну. Я не представляю и близко, как рассказать о чём-то подобном Хосоку, от которого я никогда в жизни ничего не скрывал. Конечно, он вряд ли отреагирует радикально, ведь даже в ситуации с моим первым убийством Хосок остался на моей стороне, но… Я не знаю, — Тэхён устало трёт лицо руками. — Разве сможет он принять мой выбор в пользу человека, который так просто лишил жизни одного из тех, кого на посвящении в Овчарки мы поклялись защищать? Выбор, сделанный на основании исключительного эгоизма. — В Хосоке куда больше природного эгоизма, чем ты думаешь, — негромко замечает Чимин. Тэхён убирает руки с лица и скептически смотрит в ответ. — Ну, явно не из-за клятвы защищать беспомощных и убогих он так отчаянно отговаривал тебя ехать в ночи на помощь брошенной, — с сарказмом выдаёт Чимин. — Если человек помогает и заботится о тебе, это не значит, что он не эгоистичен — только то, что сам ты входишь в его область эгоизма. И это нормально. Ну, по моему мнению… — добавляет он от греха подальше. Но уже поздно, и Тэхён, конечно, цепляется за сказанное. — Для тебя и человека с повозки столкнуть нормально, — язвит он, тыча в больное. Мысленно, однако, соглашается. Но о сказанном не жалеет, с удовлетворением замечая, что Чимину хватает совести выглядеть виноватым (не из-за самого факта убийства невинной девушки, конечно, а потому лишь, что сделал что-то, что Тэхёну не понравилось, но всё же). — И всё же Хосок не Юнджи, ему не понять всей специфики наших созависимых отношений и того, почему мы не можем отказаться от них несмотря ни на что, — Тэхён вздыхает. — Да, он не Юнджи, — кивает Чимин. — Но никто не Юнджи, кроме самой Юнджи, Тэ. Не обязательно переживать подобный опыт самому, чтобы всё ещё быть на твоей стороне: для этого и существуют друзья. А Хосок там закрепился очень надёжно, поверь мне. Чонгук… Я не уверен насчёт него, — с сожалением замечает он. — Я действительно планировал разделить вас, но думал, что Чонгук просто будет слишком расстроен, закроется в себе и на какое-то время забудет, что у него вообще есть брат. Я предполагал, что он может невольно обвинить тебя в случившемся и поэтому будет избегать, но… Я, конечно, недооценил его. Он всё ещё слишком молод и импульсивен, что порой буквально лишает его критического мышления. Прибавим к этому его исключительную неприязнь ко мне и… получим что-то крайне драматичное, громкое и фееричное. — Боже… — Тэхён устало откидывается на спинку дивана и бездумно смотрит в сторону короба с волчонком. — Почему мы вообще обсуждаем это так, словно не мы с тобой ненормальные, а Чонгук, который не сможет понять и принять что-то подобное? Что-то, что ты не должен был делать и с чем я не должен был смиряться. Из-за травмирующего детства ты помешался на мне, потом натворил полнейшую херню, убив человека и… — он переводит взгляд на Чимина. — Или не одного даже, я про Еву-то узнал случайно, что мешало тебе положить ещё пару-тройку у меня за спиной? Тот молчит. Не отрицает. Тэхён не сдерживает истерического смешка. — Боже! — без какого-либо настоящего веселья восклицает он, признавая, однако, абсолютную иронию происходящего. — И кого? — Тот парень, что пырнул тебя ножом, — неохотно отвечает Чимин. — Который из четырёх? — уточняет Тэхён, прекрасно понимая, что ему не ответят на этот вопрос. — Неужели просто так взял и признался? Или, может, другие сдали его? Хотя нет, стой… Хосок, наверное, подсказал, да? Он же так часто хвалился мне своим отменным зрением в тёмных подворотнях — никакая кошка ему в подмётки не годится. Чимин неловко отводит взгляд. — Всех четырёх? — понятливо подытоживает Тэхён. — Всех четырёх, — коротко кивает Чимин, разглядывая пол. Тэхён вздыхает. — Почему не Мамору? Это ведь он послал их. — Я предполагал, что его ты захочешь убить сам, — следует негромкое бормотание в ответ. — А Овчарки, которые посмели вырубить меня в день похода? — продолжает давить Тэхён. — Живы, — Чимин пожимает плечами. — Это был крайне важный этап знакомства с тобой, мне было не до них. Но взгляд не поднимает. — Но? — настаивает Тэхён. Чимин с досадой фыркает и, наконец, смотрит в ответ. — Но я побил их, да, — с вызовом продолжает он. — Я не мог просто взять и простить этим ублюдкам подобное, учитывая, что в изначальном плане не было никакого насилия в твою сторону. Тэхён задумчиво хмыкает. — Интересно, а не могли они обозлиться на тебя за это и подговорить своих четырёх друзей напасть на меня в отместку тебе? Чимин мгновенно сдувается, поражённый самой идеей того, что серьёзное ранение Тэхёна могло быть даже не издержкой его плана с Мамору, а всего лишь последствием его необдуманной несдержанности. Точно они, к сожалению, уже никогда не узнают. Или к счастью. Так Тэхён сможет хоть всю жизнь припоминать это, контролируя чужую необузданность. Манипуляция против манипулятора — возможно ли вообще более заслуженное наказание? Кроме смерти. — Убил нескольких людей, причинил боль моему брату и разрушил мою жизнь, — возвращается к перечислению Тэхён. — Это тебя мне следовало пристрелить, как зачинщика всех трагедий вокруг меня. Даже Мамору не дотягивает. Как ты там говорил? — он хмыкает. — Двух зайцев одним выстрелом? Действительно хорошо звучит. Освободил бы от твоей одержимости и тебя, и себя. Чимин смотрит в ответ покорно, не спорит. Словно готов смиренно принять эту пулю прямо сейчас. В коробе на полу начинается движение. Тэхён поднимается и идёт к вешалке у входа за накидкой из волчьей шкуры. Вернувшись, он опускается на пол, достаёт проснувшегося волчонка и кладёт себе на колени. Чимин наблюдает за радостным животным, мягко хватающим Тэхёна за пальцы, а после поднимает взгляд выше и улыбается сам из-за умиротворения на любимом лице. — Не думаю, что у тебя был бы собственный волк, будь мы нормальными, — выдаёт он негромко, опасаясь спровоцировать очередной конфликт. Но в этот раз Тэхён не спорит. Всё хорошее, что он получил: дикий питомец (и дикий возлюбленный), новые друзья, признание и уважение людей, с которыми он живёт, куда более осознанный взгляд на мир — всё это не могло появиться в его жизни без сопровождения всего плохого, через что пришлось пройти. В каком-то другом, идеальном мире — да. Но и сам Тэхён там был бы кем-то другим. Сейчас же он тот, кем является, только благодаря всем событиям своей жизни — Тэхён считал так до раскрытия всех горьких подробностей произошедшего с ним, и он верен этой идее до сих пор. Заветная серьга, обещавшая нахождение собственного жизненного смысла за преодоление насылаемых невзгод, всё ещё на своём месте, а не сорвана и выброшена, куда подальше, если это о чём-то да говорит. Можно до бесконечности жалеть об утерянном прошлом, но глубоко внутри себя Тэхён виновато признаёт, что новая жизнь ему нравится больше. С самой смерти родителей он был потерян и не знал, как вообще нужно жить. Смотрел на других, собирал советы взрослых, вспоминал слова потерянных родных. Все «хочу» превратились в «должен». Он следовал воле погибшего отца, заботился о брате, защищал всех вокруг и всё ещё был совершенно потерян, пряча это за собственными убеждениями в том, что именно такой и должна быть его жизнь. Его правильная, но такая одинокая и лишённая личных радостей жизнь. А потом появился Чимин и сказал: «Только то, чего хочешь ты, имеет значение». И научил его хотеть. И привёл в место, где можно быть тем, кем ты хочешь, а не «должен». Разве может кто-то винить Тэхёна в том, что он действительно полюбил свой новый дом? Тэхён бросает взгляд вокруг, продолжая отвлечённо играть с Мамору. Всё это он уже видел, весь интерьер ему хорошо знаком. Но только сейчас Тэхён впервые задумывается о том, что всё это сделано для него. Каждая деталь здесь выбрана с мыслями о нём — Чимин слишком дотошен, чтобы допустить что-то случайное. — Расскажи мне о своей жизни здесь, — говорит Тэхён, вызывая очередное удивление на чужом лице. — Я пришёл сюда вскоре после того, как встретил тебя на похоронах. Юнджи очень нахваливала свою деревню, но я не видел смысла принимать приглашение. Зачем? Ради лучшей жизни? Меня и эта жизнь начала устраивать, когда я научился давать сдачи и манипулировать окружающими. У меня было всего одно желание — найти тебя, и в волчьей деревне этого бы точно не произошло. Когда же я наконец нашёл и желание исполнилось… появилась цель — подарить эту обещанную лучшую жизнь тебе. Тогда-то я и отправился убедиться, что место действительно подходящее. Я всё ещё не был совершеннолетним, поэтому насчёт метки никто и не спрашивал. А после, когда тату Овец наконец было набито на моей шее для большей убедительности приверженности данной фракции, я уже был в хороших отношениях со старым вожаком и остальными жителями деревни, поэтому лишних вопросов никто не задавал. Красного платка вполне хватало для отвлечения внимания. Тэхён фыркает. — И ты правда просто надеялся, что никто не расскажет мне про этот красный платок? — Никто и не рассказал бы… — ворчит Чимин. — Я, к сожалению, не могу предугадать всё. Ебучий Альтер решил тряхнуть стариной слишком не вовремя. Он, конечно, поплатился за это. Но смуту внести успел. — Поэтому и не нужно придумывать эти свои столетние планы, — снисходительно замечает Тэхён. — Любая мелочь может всё испортить. Или не мелочь… Ты забыл имя своей якобы лучшей подруги, гений. — Ты будешь припоминать мне это всю жизнь?.. — удручённо уточняет Чимин. — И даже после, — обещает Тэхён. Чимин вздыхает. — В общем, в какой-то момент я решил построить для тебя дом, — продолжает он. — Это, наверное, самый долгий период моего нахождения в деревне, потому что до и после я всё время носился туда и обратно, продолжая наблюдать за твоей жизнью. Изучая привычки и особенности поведения. Следя за тем, чтобы никто не причинил тебе вред. — Кроме тебя? Чимин горестно стонет. — Волчонок, пожалуйста, я… Тэхён безжалостно перебивает: — Да-да, ты всего этого не хотел, и вообще, ты белый и пушистый, просто запутался, я знаю, — отмахивается он, жестом показывая Чимину продолжать. Разыгравшийся Мамору с визгом скатывается с колен и принимается грызть штанину, рыча, когда Тэхён игриво трясёт его за мордочку, вынуждая отпустить. Волчонок быстро переключается на накидку, нападая со спины и принимаясь тянуть в сторону. Увлёкшись игрой, Тэхён несдержанно улыбается, не замечая, как Чимин смотрит на него. — Спасибо тебе, Тэ, — звучит тихое со стороны. Тэхён возвращает внимание Чимину, вопросительно смотря в ответ. — Спасибо, что позволил мне быть рядом, — тот тепло улыбается, словно для счастья ему большего и не надо. Но Тэхён знает, что это правда. Он просто кивает, но ничего не может поделать с тем, как чужое тепло передаётся ему прямиком в грудную клетку, согревая. — Можно я обниму тебя? — просит Чимин. — Ты можешь попробовать, — загадочно соглашается Тэхён. Чимин поднимается с кресла, опускается рядом на колени и аккуратно обхватывает его за спину здоровой рукой, прижимаясь лицом к шее и просто вдыхая любимый запах. Тэхён опускает свою голову на чужую и зарывается пальцами в светлые волосы, перебирая под тихий звук наслаждения. Который, правда, довольно быстро перерастает в болезненное шипение, когда Мамору сзади всерьёз кусает незнакомо пахнущую конечность. Чимин отстраняется, пытаясь освободить руку, а Тэхён ехидно посмеивается с выражения обиды у того на лице. После, конечно, помогает, разжимая волчонку челюсти и возвращая его себе на колени, чтобы успокоить своим запахом. — Ну, с ребёнком ты уже боролся за моё внимание, теперь, видимо, будешь с животным, — подкалывает он. Мамору слегка порыкивает в сторону недовольного Чимина. Тот фыркает, но на кресло не возвращается, устраиваясь удобнее там же, на полу. — После, полагаю, ты придумал свой план и убедил семейство Юн участвовать, — наконец возвращается к главной теме обсуждения Тэхён. — Почему «убедил»? — с любопытством уточняет Чимин. — Потому что манипуляции или подкуп на них не сработали бы, — пожимает плечами Тэхён. Чимин кивает, удовлетворённый его ответом. — Что ты сказал им? — Правду, — просто отвечает Чимин. — Они прекрасно знали, что мне плевать на всё вокруг, даже на них самих. И тут впервые появляется что-то действительно важное для меня: конечно, они согласились помочь мне заполучить это. Что-то вроде стайной солидарности. — Боже, я раздражаюсь, даже просто слушая это… — негодующе вздыхает Тэхён, поглаживая Мамору. — Хотя им не нравился мой план, — признаётся Чимин. — Странно, с чего бы? Он игнорирует ответный сарказм. — Но они знали лишь часть со своим участием, — и продолжает, как ни в чём не бывало. — Им можно доверять, они всегда желали тебе только хорошего. Полагаю, если ты расскажешь им подробности того, через что я заставил тебя пройти, то сломанных конечностей у меня прибавится. Тэхён хмыкает. На самом деле это он уже понял и сам. Юнги с Юнджи, Бабушка Мо и остальные приняли его с распростёртыми объятиями, словно ту самую вторую половинку, добрую и милую, которая на свою голову согласилась быть с их несносным чадом, и теперь уже сам Чимин, проживший в деревне около десятка лет, считается скорее дополнением к пришедшему Тэхёну, а не наоборот. — Что насчёт твоих родителей? Они не доставят проблем? Не начнут искать тебя? — интересуется вдруг Тэхён. Чимин улыбается, довольный его новым подходом к делу. — Нет, они не посмеют. Я доходчиво объяснил, что лучше не лезть в мою жизнь. — Они живы? — буднично уточняет Тэхён. Чимин не сдерживает смешка. — К сожалению. Их смерть и моё исчезновение сразу после привлекли бы слишком много ненужного внимания. А так они, защищая свою гордость, будут продолжать говорить всем, что отправили своего сына к дальним родственникам или ещё какой-нибудь похожий бред. У отца явно нет недостатка в наследниках, пусть выберет себе нового. Тэхён протягивает ему руку. — Ты же понимаешь, что не виноват в смерти брата? Чимин весело хмыкает и мягко обхватывает своей ладонью чужую. — А ты — в смерти своей возможной невестки, — предлагает взамен он. Тэхён морщится, чувствуя привычное несогласие из-за старого убеждения в том, что, вернись он тогда за Евой, мог бы её и спасти. Но, конечно, достаточно справедливо всё же позволить себе отпустить это, если он хочет того же для Чимина. — Ладно, паршивец, это мы ещё проработаем, — Тэхён твёрдо сжимает чужую руку. Это и многое другое. Тэхён вздыхает. Работы непочатый край.

◭ ◬ ◮

Тэхён направляется к дому Бабушки Мо, когда вдруг раздаются крики со стороны главного входа в деревню. Сердце уходит в пятки, и только крепкая хватка на локте не даёт сразу броситься на звук. — Что… — Тэхён быстро поворачивается к Чимину, но тот лишь отрицательно качает головой. — Это странно, — негромко, но чётко объясняет Чимин. — Либо врагов так много, что они смогли стремительно пробиться к главному входу, ликвидировав всех патрульных прежде, чем те успели дать сигнал тревоги — и тогда нам точно нельзя бросаться туда необдуманно — либо патрульные сами ведут кого-то сюда без предупреждения, что также создаёт слишком большую неопределённость. Давай осторожнее, пожалуйста. Чимин просит. Тэхён напряжённо кивает и бросает взгляд на чужую травмированную руку. — Ты идёшь за мной и не принимаешь участия в какой-либо драке без острой необходимости, — не терпящим возражений тоном отвечает он. Насупившийся Чимин неохотно соглашается. Они бесшумно продвигаются в сторону главного входа, где все крики постепенно перерастают в шумный гомон, всё больше отдельных фраз из которого начинает доноситься с приближением к эпицентру события. — …а мне плевать! Я даже драться готов, если… — …я бы посмотрел, как он будет драться с целой дер… — …Юнги! Перестань, ты только… — …успокойся, пожалуйста, мы же пришли просто поговорить с… — …не хотят по-хорошему, значит… — …а вот, кто бы что ни говорил, всё же гены… — …не провоцируй ты его, боже, зачем… Растерянный Тэхён медленно выходит на поляну. — …пришёл за братом и без него… Тэхён! — заметив его, вдруг радостно выкрикивает… Чонгук? Хосок за его спиной выдыхает с облегчением и одним усталым взглядом просит прощения. — Что вы… — обходя столпившихся людей, Тэхён подходит ближе, и Чонгук набрасывается на него с объятиями, не давая даже договорить. — Боже мой, почему это так сложно? — возмущённо причитает он, крепко сжимая Тэхёна руками. — Они не верили, что я твой брат, и не хотели меня пускать! — наконец отстранившись, жалуется Чонгук. — Я говорил ему, что так будет, — замечает Хосок, приближаясь, чтобы получить своё объятие. Люди начинают расходиться после подтверждения Юнги, что всё нормально. Тэхён невольно думает о том, что они с Юнджи скорее всего знают, как выглядит его брат, а значит — тот просто стал жертвой игривого настроения вожака деревни. — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Тэхён, переводя напряжённый взгляд с друга на брата и обратно. — Что значит «что-то»? — тут же вскидывается Чонгук. — Мой брат был найден без сознания под проливным дождём, а после его бескомпромиссно утащили в лес и даже весточки никакой не отправили! Что я вообще должен думать? — хмурится он. — Хотя я не согласен с образом исполнения, — добавляет Хосок, — в остальном — да, я тоже волновался. Конечно, Чимин позаботился бы о тебе, но даже он не всесилен и… Он замолкает, когда из-за спины Тэхёна показывается сам Чимин с крайним любопытством во взгляде и молчаливым предложением продолжить. Хосок сглатывает. После, правда, замечает тугую повязку на чужой руке, фиксирующую её на одном месте, и опасение перерастает в замешательство. Чонгук рядом тоже уже было открывает рот, чтобы, видимо, узнать, какого чёрта тут происходит, но в этот момент внезапно вмешивается Юнджи. — Ну, что же вы, мальчики, — она хватает опешившего Чонгука под локоть и тянет в сторону. — Так давно не виделись, что уже и от входа отойти не можете, пока не наговоритесь? Тэхён выдыхает, мысленно ей благодарный, ведь, пусть он и рад видеть брата и друга, всё же решения, как себя вести с ними, ещё найдено не было. Он движется следом, успокаивающе кивая Хосоку, пока его самого успокаивает тёплая ладонь на пояснице. Как оказывается по окончанию пути, вела их Юнджи прямиком к себе домой, где Юнги уже добавил к обеденному столу несколько новых тарелок. Она усаживает Чонгука на стул между собой и братом и приглашающе машет всем остальным. Чонгук пытается было подняться, но Юнги уверенно опускает ему на плечо тяжёлую ладонь, очень мило улыбаясь, что в сочетании с его шрамом создаёт незабываемую картину. Чонгук остаётся на месте. Чимин рядом весело хмыкает, подталкивая Тэхёна к столу, пока тот и сам не сдерживает смешка. Он бросает взгляд на Юнджи, и та заговорщически подмигивает ему. Тэхён по-доброму вздыхает. Может, эти двое и не знают всей проблемы, но Юнджи, как главная волчица стаи и его близкий друг, всегда чувствует напряжение Тэхёна и отлично умеет определять его источник (а с Юнги там и вовсе, похоже, телепатическая связь, так что он участник «по умолчанию» всех её замыслов). Хосок, который обычно всегда вступается за «любимого младшего братишку Тэхёна», спокойно занимает своё место, и Тэхён думает о том, что, кажется, умение чувствовать его настроение — это особенность всех его друзей. — Чонгук, Хосок, — зовёт он, привлекая к себе внимание. — Это Юнги и Юнджи — главные в нашей деревне. Тэхён не замечает, как теплеют взгляды семейства Юн, и понимает, что именно он сказал, только после того, как чужая рука под столом обхватывает его ладонь, переплетая их пальцы, а сам Чимин мягко улыбается ему с искорками в глазах. Тэхён чувствует, как начинают гореть его уши, но старательно делает вид, что ничего такого не произошло. — Юнги, Юнджи, — он смущённо прокашливается. — Это мой брат, Чонгук, и мой близкий друг, Хосок. Чимина, полагаю, все знают. — К сожалению, — в унисон отвечают Юнги и Чонгук, сразу после с удивлением смотря друг на друга. Под закатывание глаз Чимина и смех Юнджи они пожимают руки, пока Тэхён переглядывается с улыбающимся Хосоком. Одними губами тот говорит: «Это хорошее место» — и Тэхён кивает ему, также улыбаясь. — Приятно с вами познакомиться, — уже громче продолжает Хосок, — и спасибо, что приняли нас здесь, даже несмотря на не самое адекватное поведение Чонгука. — Эй! — тут же возмущается виновный. — Что вообще произошло? — наконец спрашивает Тэхён. Хосок вздыхает. — С того случая под дождём прошло уже достаточно времени, чтобы мы всерьёз забеспокоились из-за отсутствия от тебя какого-либо сообщения, поэтому было решено навестить тебя самим, — объясняет он. — Да, я… Простите, — виновато просит Тэхён. — Я был болен и… в целом, знаете, даже не помнил отчётливо про ваше участие во всём этом из-за своего тогдашнего состояния. — А Чимин, полагаю, напомнить не догадался, — понятливо подсказывает Хосок. Тэхён хмыкает и смотрит на Чимина, который именно в этот момент решает, что простынь на столе ну очень интересная. — Да, не догадался, — кивает он, мстительно впиваясь ногтями в чужую ладонь под столом, и возвращает внимание остальным. — А после… После много всего произошло. Очень. — В это нетрудно поверить, — весело замечает Чонгук, смотря на травмированную конечность Чимина и, кажется, наслаждаясь одним лишь фактом того, что с чем-то тот всё же не смог справиться. — Сейчас ты чувствуешь себя лучше? — уточняет Хосок, внимательно рассматривая Тэхёна. — Да, — тот улыбается ему, прекрасно понимая, что вопрос затрагивает гораздо больше, чем просто «случай под дождём». И Тэхён действительно чувствует себя лучше. Много в его жизни всё ещё неоднозначно и запутанно, но сейчас он ощущает себя на своём месте. — Хорошо, — скрытое беспокойство уходит из чужого взгляда. — Мы не знали, где точно находится деревня, и Чонгук решил просто идти напролом, совершенно не слушая какие-либо возражения, поэтому… — А что не так? — влезает Чонгук. — Мы же дошли? Мы в деревне — цель достигнута, я не понимаю, что тебе не… — В том, что ты не понимаешь, мы убедились достаточно давно, — лениво подкалывает его Чимин, довольно улыбаясь. Тэхён вздыхает, невольно обращая внимание в этот момент на Юнги и Юнджи, которые, похоже, очень наслаждаются происходящим, наблюдая за дружескими перепалками и своевременно подкладывая всем еду. Чонгук ожидаемо вскидывается, но Хосок опережает его, озвучивая очевидное: — Потому что это опасно, Чонгук, — устало объясняет он, кажется, уже не в первый раз. — В этом лесу явно не одна деревня, а также существует неопределённое количество Волков-одиночек и целых бродячих банд. Нам просто повезло, что человек, на которого мы наткнулись, знает Тэхёна и Чимина. А ещё нам повезло, что, увидев наши метки, он просто отвёл нас к главному, решив, что Овца и Овчарка могут искать Волка только с каким-то недобрым намерением, а не напал прям там же, подняв тревогу. Чонгук хмурится, но в этот раз не спорит. — Это действительно опасно, малыш, — заботливо замечает Юнджи, заставляя того краснеть от неожиданности под весёлое фырканье Юнги. — И дело даже не всегда в Волках. Недавно в лесу был человек, который буквально открыл охоту на всех жителей нашей деревни и одного даже успел убить. Чонгук и Хосок замирают, ошарашенные. — Да, фанатик, решивший, что должен избавить наш мир от грязи, — буднично продолжает Юнги. — Срезал у убитого его метку Волка и забрал с собой, как трофей. А после использовал его дочь, как приманку, чтобы убить ещё кого-нибудь, но в итоге Тэхён, Чимин и Юнджи смогли его остановить. — Как?.. — выдавливает из себя Чонгук. Юнги пожимает плечами. — Смерть. — С девочкой всё хорошо? — напряжённо уточняет Хосок. — Да, — отвечает Юнджи. — Чимин спас её, из-за чего и травмировался. Наш герой. Гости с недоверием глядят на Чимина, пока Тэхён и Юнги тихо фыркают, зная всю подноготную. — Поэтому все наши люди так напряжены, понимаете? — продолжает Юнджи. — Мы не знаем, был ли тот человек один. У него могут быть сообщники, и, хотя в последние несколько дней всё тихо, мы не можем позволить себе расслабиться. Лучше тщательно перепроверять каждого, кто хочет попасть к нам. — Да, конечно, — соглашается Хосок. — Ужасно, что вам приходится сталкиваться с таким, хотя обычно считают злодеями именно Волков. — В этом и корень проблемы, — замечает Юнги. — Если считать, что все Волки — злодеи, то можно без зазрения совести убивать их и казаться другим людям героем. Кровь с рук легко смыть, а вот предубеждения с Волков — нет. В доме опускается неуютная тишина. — А ещё Тэхён завёл себе питомца! — вдруг восторженно восклицает Юнджи. Хосок с интересом переводит взгляд на Тэхёна, в то время как Чонгук вдруг ухмыляется в сторону Чимина и весело выдаёт: — Что, ещё одного? — Смейся-смейся, — негромко отвечает Чимин. — Дорогу из леса кто-то из нас вам показывать будет, помнишь? Я с удовольствием присоединюсь. Чонгук перестаёт улыбаться. — Я познакомлю вас, когда закончим здесь, — вмешивается Тэхён. — Вряд ли это будет близкое знакомство, потому что малыш ещё слишком дикий, но хотя бы посмотрите. — Дикий?.. — растерянно уточняет Хосок. — Речь точно не про второго Чимина? — негромко уточняет у Юнги Чонгук. — Потому что пока всё указывает на… Ай! Юнджи оттаскивает его за ухо от брата во избежание образования враждебных коалиций. Она слишком хорошо знает Юнги. — Никаких заговоров за столом, мальчики. Чонгук обиженно сопит, а Юнги, улыбаясь, поднимает руки вверх, показывая, что он тут не при чём. — Увидите, — загадочно хмыкает Тэхён, возвращая внимание к себе. Конечно, он ещё и сам не знает, что знакомство всё же окажется куда более близким, когда восторженный Чонгук протянет руку в короб с волчонком и на себе прочувствует, что значит «дикий» под закатывание глаз всех присутствующих в комнате. Чимин весело заметит, что карма всё же существует, и даже великодушно согласится не исполнять угрозу про «дорогу из леса», потому что, очевидно, Чонгук и сам может справиться с подобным, просто потянувшись по пути к какому-нибудь медведю. Тэхён вздохнёт, но незаметно улыбнётся, признаваясь самому себе, как сильно он скучал по подобным почти семейным перепалкам, а после Чонгука и Хосока проводят после сотни заверений о том, что с ним действительно всё хорошо и, самое главное, что ему хорошо здесь. Тэхён пообещает навещать их чаще, Чимин добавит: «Но не слишком часто», а на душе станет немного спокойнее, потому что связи с важными ему людьми ещё целы и есть время подумать, как сохранить их и дальше. Пока же он лишь сжимает чужую руку под столом, с улыбкой наблюдая за развернувшимся перед ним общением самых разных людей, и думает о том, что, наверное, это всё же может работать. Даже вопреки заверениям фракций об обратном. Возможно, не сейчас, но… однажды?