Сладкий, прямо как ты.

- Ты не понимаешь, без сахара никак! - пол четвёртого утра. На маленькой кухонке в одной из многоэтажек Сеула в центре города спорят двое парней, а точнее сказать одна парочка. Феликс стоит за барной стойкой в одном фартуке и огромной домашней футболке, тёмно-синего цвета с растянутым воротником и закатанными рукавами, ведь те так и норовят залезть в ещё не готовое тесто для будущего брауни. Волосы младшего, по всей видимости, осветлены и выкрашены в нежно-розовый цвет, аккуратно уложены, будто их смазали гелем. - Ты как будешь его печь? Он же получится совсем не сладкий! - Зачем он там? Шоколад и какао и так сладкие, этого разве мало? - Хёнджин стоит за барной стойкой прямо напротив Феликса и смотрит тому в глаза. Чёрные волосы почти до плечей завязанны в неаккуратный хвостик сзади и выбившиеся пряди спадают прямо на лицо, попадая в глаза и в рот, тем самым мешая парню нормально говорить и видеть. На худом теле только спортивные штаны молочного оттенка, с кучей зацепок и катышек, на которые Хван благополучено забил, ибо "кто его видит?", торс полностью гол, открывая вид на мускулистые руки и всю в мелких царапинах спину. Хван сидя за барным стулом жуёт зелёное яблоко, взятое из корзинки на столе, а Феликс то и дело кидает гневные взгляды на старшего, чего тот старается не замечать, чтобы позлить парня. Будто Ли тут и нет. - Baby, у тебя ничего не слипнется? - вальяжно вставая из-за стойки Хван большими шагами подходит к Феликсу, вставая позади и аккуратно укладывая подбородок на хрупкое плечо парня. Бархатистый голос и опяляющее дыхание всё это сводит Ли с ума, руки старшего правильно уложились на его талии, будто там им и место. Тонкие запястья поглаживают впалый живот Ли, заставля того изгибаться как змея в своих руках, плавиться, словно мороженное на солнышке. - Хёнджин... - неформально зовёт старшего Феликс своим невыносимо грубым голосом, что сносит крышу уже ему. Этот голос от мурашек по спине до тряски в коленях заставляет подчиняться, его нельзя ослушаться, ведь последствия никому не известны. Ли поворачивается лицом к ошалевшему Хвану, смотря прямо в глаза и легко чмокает того в губы, пытаясь раздразнить и желание большего настягало быстрее и быстрее. - Ликси, ты же знаешь, что это запрещено... - перезавязывая хвостик, чтобы волосы не попадали на лицо Хёнджин тянется к лицу Ли, запечатывая его губы своими. Смесь шоколада; остатки которого чувствовались на губах Хвана, ведь полплитки заточил именно он, после чего Ли очень злился и побил своими маленькими кулачками; и приторно-сладкого клубничного чизкейка на губах Феликса, именно с этих вкусом он купил гигиеническую помаду. Сильные руки Хёнджина поднимают лёгкое тельце и садят на столешницу, после укладываясь на бёдрах, с небольшой силой сжимая, надеясь на сиплый стон, чтобы язык ловко проскользнул внутрь рта младшего. Но его не послышалось. - Хёнджин... Хван отстраняется и вопросительно поднимает взгляд на любимого. Тот весь красный, запыханный, с растрёпанными волосами, смотрит на него стеклянным взглядом сексуально облизывая губы. Хёнджин хочет продолжить, но младший вовремя спрыгивает со стола и подходит к зимней курточке, висящей в коридоре. - Ликсии. - пискляво тянет Хван, закинув голову он медленно идёт к младшему, шаркая ногами по ламинату. Опираясь о косяк плечом Хван наблюдает за действиями Феликса. Тот что-то увлечённо искал в кармане своей куртки. - Baby? - Держи. - Феликс вручает бойфренду кредитную карту. - Иди и сходи за сахаром! Я даже чай не смогу выпить. - Зачем пить сладкий чай, если ты и так сладкий? - шепчет Хёнджин так, чтобы Ли ни в коем случае не услышал, накидывает куртку, а Ли надевает шарф и шапку, без которых так хотел слинять Хван, и выходит на мороз. А всё ради того, чтобы его солнце было счастливо.