Братская антиметка

      — Пап, я дома! — восьмилетний омежка только вернулся со школы, скидывает рюкзак на пол, присаживается, быстро развязывая шнурочки.       — Привет, малыш! — кричит о-папа, выходя из кухни и чмокая сына в щеку, — Пойдём на кухню, а то блин сгорит. Как дела в школе?       — Нормально. Сегодня на окружающем мы проходили насекомых, черви там всякие, жучки, паучки...       — Беее... — тянут омежки, кривясь, а после заливаясь скрипучим семейным смехом.       — А с уроками у тебя что? — продолжает расспрос старший омега.       — Я уже всё сделал. Тебе надо в чём-то помочь? — спрашивает омежка, запихивая в рот масленый блинчик.       — Не в этом дело. Помнишь дядю Чжухона?       — Дядю... — омежка делает вид, что задумался. — Нет, пап, я не помню никакого дядю.       — Джин~и, зайка, это не смешно. Дядя Чжухон — младший брат твоего отца. Он и его омега, точнее уже муж. Очаровательный омега по имени Чангюн, в прошлом мы дружили. Они долгое время жили в Японии, недавно вернулись в Корею, переехали в наш город, теперь можно ходить друг к другу в гости, наконец-то познакомиться поближе. Короче, эта парочка пригласила нас на новоселье. У них есть сын-альфа, по-моему, он на 2-3 года младше тебя. Да, точно, там есть одна история, но я расскажу её тебе, когда станешь постарше.       — Пап, тебе они не нравятся? — аккуратно интересуется ребёнок, зная, как папа дорожит старыми знакомыми, связанными с отцом, и обычно трепетно рассказывает какие-либо истории из прошлого. А такое холодное или даже пренебрежительное отношение к кому-то от папы он видит вообще впервые, тем более, что это родной брат отца с мужем.       — Мы поссорились, когда ты был ещё очень маленьким, и с тех пор почти не общались, но не заморачивайся. Эта несколько стариковских историй... — отмахнулся старший.       — Пап, ты не старый! — отвечает омега, уже поднимаясь по лестнице на пути в свою комнату.       — Спасибо, малыш. Но они на самом деле замечательные люди. И, по-хорошему, я обязан твоему отцу вас...       — Пап, я пойду!       — Спасибо, малыш.

***

      — Кихён~и, вы пришли! Джин~и, ты так вырос! — пепельноволосый омега сначала чмокнул в щеку старого друга, а следом затянул в крепкие объятия блондина.       — Чан~и, сколько мы не виделись? Ты всё ещё шикарно выглядишь! А где мой племянник? — Кихён, разуваясь, пытался заглянуть Чангюну за спину. — Гюн очень милый, — шепнул Кихён сыну, пока пепельноволосый отвернулся.       — Намджун и Чжухон в гостиной. Она там. А мне ещё надо кое-что доделать на кухне.       — Оу. Мы с Джином поможем. Мой мальчик уже превзошел в кулинарии своего папочку. Вы обязаны попробовать его готовку! — как и все родители Кихён принялся нахваливать своего малыша. Тем более это было действительно так, Сокджин прекрасно готовил, не смотря на юный возраст.       — Правда? Замечательно, — Чангюн даже хлопнул в ладоши, — Уже начали собираться гости, а я один ничего не успеваю. Да, и уже пришел дядя Вонхо... Я не думаю, что там разговоры для омежьих ушек.       — А почему Ваш муж и сын Вам не помогают? — наивно спросил младший омежка, на что пепельноволосый только посмеялся, теребя его блондинистую макушку. Кихён поддержал друга улыбкой, вспоминая что-то своё.       — Джин~и, запомни альф нельзя подпускать к кухне, они все криворукие! Ну или у моих это семейное! — закатил глаза Чангюн, после чего рассмеялись уже все трое.       Омеги весело проводили время на своей территории. Чангюн иногда выходил, чтобы встретить новых гостей, но на кухню больше никого не приглашал. Втроём они конечно готовили, но параллельно шутили, смеялись, забрасывали друг друга комплиментами и делились забавными историями. Сокджин впервые видел папу таким счастливым после смерти отца. Он сразу понял, что, не смотря на все эти "стариковские истории", папа очень скучал по дяде. Да и Джину Чангюн очень понравился.       Когда все блюда были готовы, омежки привели себя в порядок и наконец вышли ко всем. Кихёна и Чангюна завалили комплиментами, помогая выставлять всё на стол, а Сокджина облепили родственники, трогая за щёки, теребя только что уложенные волосы и любуясь, что неудивительно, ведь юный омега очень красив. Когда дядя Чжухон позвал всех за стол, Джин увидел того самого Намджуна. Маленький розоволосый альфа сидел около своего отца и читал. Да, ему было всего пять, как позже выяснилось, но он уже читал, и это были не сказки, а скорее какая-то детская энциклопедия. Джин засмотрелся, а когда альфа обратил на него внимание, омежка быстро отвёл взгляд, сделав невозмутимый вид, и сел к папе.       Спустя какое-то время, взрослые начали шутить слегка по-стариковски, иногда с пошлинкой. Джин их не всегда понимал, но улыбался и впитывал как губка, а маленький Джун~и просто смеялся, когда смеялись взрослые. Какой-то пожилой омега указал всем на одинаковые ямочки на щёчках у Чжухона и Намджуна. Чангюн начал говорить, какие его мальчики милые, и насколько они похожи. Сокджин тоже залип на ямочках розоволосого, Джун это конечно же заметил. Маленький альфочка мило засмущался.       Время шло дальше, градус в крови взрослых повышался. Намджун вернулся к чтению своей энциклопедии, а Сокджин увлёкся романтической дорамой. Кихён, видя, что дядя Вонхо начал рассказывать истории своего буйного прошлого, попросил сына пересесть на диван. Блондинчик перешёл к дивану, но сел на подушку на пол около кузена-беты, кажется его звали Хёну. Эту дораму омега давно хотел посмотреть, но папа ему не разрешал, и он так увлёкся, что даже не заметил, как розового альфу повело от его ещё не раскрывшегося омежьего запаха, и Джун пересел на диван за спину блондину, принюхиваясь.       Они засиделись допоздна. Спустя неизвестное количество алкоголя и серий дорамы, наступил момент взрослой сцены, где альфа метил омегу. Хёну уже уснул, Сокджин покраснел и "спрятался", зарываясь в колени. А вот малыш Джун~и очень сценой заинтересовался.       — Отец, папочка, а что они делают? — розоволосый указал пальчиком на экран. Омеги покраснели, хотя куда ещё больше, а альфы хищно заулыбались.       — Понимаешь, Джун~и ... — начал дядя Вонхо.       — Нет, не смей говорить об этом моему сыну! — блондинистый альфа, Чжухон сильно сжал плечо голубоволосого.       — Да я ему лайтовую версию расскажу! Короче, Ким Намджун, ты альфа и должен знать! Когда альфа находит красивого, милого, умного, ну не обязательно, сек... Ай! — кто-то дал дяде Вонхо подзатыльник. — Проще говоря, когда альфа находит идеального для себя омежку, он обязан его пометить! Чтобы никакой другой альфа не смел к нему подойти! Вот этим тот чувак и занимается. — как тост, торжественно произнёс дядя Вонхо.       — Аааа! — вскрикнул Сокджин от боли. Он ощутил жуткую боль. На его глаза навернулись слёзы. Как будто что-то важное, сокровенное уничтожили, разрушили и сломали. Правда, было ещё нечто особенное, какое-то приятное тянущее ощущение, которое Джин тогда не понял и не прочувствовал из-за убийственной, выжигающей боли. Это он запомнит на всю жизнь. А ещё то, как он перестал слышать из-за этой боли, видеть из-за застилающих глаза слёз, как он в порыве эмоций залепил альфочке пощечину, как налетели пьянющие и полупьяные взрослые, как Намджун из последнего держался, но всё же заревел. Потом шокированные альфы принялись успокаивать Джуна, а омеги потащили Джина наверх, чтобы обработать рану, утешая и пытаясь убедить, что ничего страшного не произошло, хотя сами в это не очень-то и верили.

~Так началась их история~

***

      Сокджин рос и ни в какую не соглашался увидеться с Джуном. Каждый раз, когда папа звал его с собой, он отказывался. Каждый раз, когда Чангюн приходил к ним в гости не один, Сокджин сбегал гулять. И всегда, когда Кихён пытался с ним поговорить, это сводилось к одному и тому же: — Джин~и, Намджун же был маленьким. Пора его простить. — И что, что маленький? У меня шрам до сих пор остался!       Чем старше блондин становился, тем больше понимал, что это не шрам, а метка, и тем больше злился. Чангюн больше не брал с собой в гости Намджуна, но Сокджин всё равно не выходил из своей комнаты, пока дядя не уйдёт. Кихён больше не звал Джина с собой.       Сокджин рос красавчиком, изумительным и очень общительным красавчиком. Все альфы засматривались на него, иногда даже слишком непристойно. Он общался со всей параллелью, но дружил только с Чимином и Хосоком. И вот наступил тот день, когда рыжий омежка с запахом персика на полной скорости влетел в раздевалку:       — Какого хрена, Ким Сокджин? — верещал Чимин, треся блондина за плечи. — Какого хрена ты его отшил, он же тебе нравится!       — Чимин~и, даже если и нравится, я не могу ему ответить, я же меченный. — спокойно ответил Джин, он свыкся с этой мыслью.       — Ты про свой шрамик от укуса маленького ребёнка? Да у него тогда даже клыки не сформировались, он не мог поставить реальную метку! У тебя прекрасный запах лаванды, может слегка отдающий розами, но не как от меченного! — орет Чимин на всю раздевалку, смущая блондина.       Тогда Сокджин просто взял и простил Джуна и возможно даже пожалел, что столько времени его игнорировал. Но на своём первом в жизни свидании его пнула под зад птичка-обломинго. Когда тот парень решил его поцеловать, желудок Сокджина решил вывернуться на изнанку. Нет, омежка конечно списал всё на фастфуд, чтоб тот альфа не беспокоился, но сам чётко знал, что это метка, его недошрам загорелся жгучим пламенем. Тот день Джин вместе с друзьями заел ведёрком мороженого, но больше на свидания не ходил.

***

      — Пап, я дома! — отчитался шестнадцатилетний омежка, вернувшись домой.       — Джин~и, малыш, зайди на кухню. Мне нужно у тебя кое-что спросить. — в ответ крикнул Кихён.       — Да, пап. — прошла неделя после того свидания. Сокджин смирился(или ему кажется) с тем, что он останется в одиночестве, потому что ни с кем не сможет познакомиться и никогда больше не увидится с Намджуном. Он решил остаться девственником на всю жизнь! Возможно, даже без течек, первой же пока не было.       — Во-первых, как дела в школе?       — Всё супер. Нам на биологии показывали, как разрезать червяка, чтоб он дальше жил в двух экземплярах...       — Бе! — скривились омежки, смеясь.       — Ну, а во-вторых, что ты думаешь о том, чтобы Намджун пожил с нами недельку? — видя шокированного сына, Кихён тяжело вздохнул. — Понимаешь, ему недавно исполнилось четырнадцать. Чангюн очень волнуется, переходный возраст всё такое, боится оставлять его и свободную жил площадь на долго, а им подвернулась путёвка на двоих. Он знает, что ты не хочешь его видеть, на прошло уже столько лет. Вы давно выросли... — папа подбирал слова и пытался не смотреть в глаза сыну, ожидая очередную истерику.       — Ок.       — Что? Правда? Сыночек, ты у меня очень умный и взрослый! И красавчик. Кто тебе делал укладку? — запричитал Кихён, обнимая сына.       — Хося. Он хочет стать парикмахером... а может танцором, или рэпером. Он ещё не определился, но мы с Чими с классными прическами сегодня. — начал рассказывать Сокджин и утянул папу в рассказ про школьные будни. После чего Кихён ещё раз уточнил.       — Так я приглашу их на ужин сегодня?       — Конечно. Всё нормально, — кинул Джин, поднимаясь в свою комнату.       Но всё было не нормально. Сокджин покрылся испариной, он слишком сильно занервничал. И срочно побежал в душ. Ему понадобилось целых сорок минут, чтоб успокоиться, хотя он даже не понял, что его так взбудоражило. Просто одна мысль, что он увидит того маленького розоволосого мальчика, и какое-то странное чувство заполняет его изнутри... А ещё навязчивое желание почувствовать его запах. Его двоюродный братик с острыми клыками наверняка вырос.

***

      — Джин~и, малыш, спускайся! У нас гости! — Кихён радостно встречал гостей. Сокджин тоже спустился. Счастливый Чангюн налетел на блондина, практически душа объятиями. Чжухон сначала оттащил своего мужа от омежки, а после растрепал его волосы, за что получил подзатыльник от пепельноволосого. Пока Джин поправлял прическу, взрослые расступились, и он увидел подросшего розоволосого альфу. На голове бардак, по-детски милая красно-белая кофта, черные джинсы, и щуплое пока что совершенно не альфье тело, глазки опущены вниз. Такой милый и застенчивый... Джин засмотрелся и не заметил, как из полуопущенной головы два глаза совершенно неприлично обсмотрели его с ног до головы. А потом блондин не понял, почему дядя Чжухон дал подзатыльник сыну. Все прошли на кухню, где Кихён долго нахваливал сына, а Сокджин до сих пор пытался вдохнуть аромат младшего альфы. Вскоре у него закружилась голова.       — Пап, я пойду наверх. Извините. — Сокджин вставил свои два слова, между бесконечными историями взрослых.       — Джин~и, всё хорошо? — забеспокоился Кихён. Сокджин только кивнул и скрылся.       Блондин пролежал, наверное, час, но боль не ушла, только добавилось тянущее ощущение внизу живота. Собственный запах лаванды давил на него, голова кружилась, и вдруг, стук в дверь. Омега был уверен, что это переволновавшийся папа, но это был розоволосый альфа. Он вроде извинился за беспокойство, но это было в два раза тише, чем когда он втянул в легкие воздух с концентрированным запахом омеги.       — Хён, я, конечно, не совсем помню ту историю из детства, но я её слышал много раз в разном исполнении. Если не считать рассказ дяди Вонхо, то я поступил с тобой тогда просто ужасно. Я сначала не мог понять из-за чего ты так злишься, но позже... Короче, я давно хотел извиниться. Прости меня, пожалуйста, Джин~и. — с очень виноватым видом попросил розоволосый.       — Эм... Да, ладно, конечно. — Джин в подтверждение своим словам закивал головой, а руки сами раскинулись в стороны, предлагая объятья. И альфа с радостью согласился. Объятия продлились чуть дольше, чем блондин планировал, но зато он наконец-то почувствовал запах. Безумно привлекательный аромат розового дерева. Сокджин наслаждался им, а потом почувствовал, как альфочка потерся носом об его шею. И Джин хотел бы сделать также, но было небольшое "но". Дикий страх, страх, сохранившийся с детства, он накрыл Джина. Омежка сам не понял, как оттолкнул Намджуна даже слишком сильно, — Ой! Прости, я... я не очень хорошо себя чувствую!       — А, нет, ничего. Я пойду, отдыхай, — розоволосый поднялся с пола, но казался немного озадаченным, а перед выходом опять повернулся и подарил омеге улыбку.       — Черт, грёбаные ямочки! — прошипел омега в пустоту комнаты.

***

      В ту же ночь Кихён объявил Джину, что у него началась первая течка, чему омежка был не сказать, что рад, а на следующее утро приехал взволнованный Чангюн и объявил, что у Намджуна внезапно начался гон, поэтому первые два ("А раз у Джин~и течка, то четыре") дня обещанной недели он проведёт с дядей Вонхо. Чжухон и Чангюн всё же умотали в путешествие. Эти четыре дня тянулись для Джина бесконечно. А как небольшой, но крайне неприятный бонус, ещё и выяснилось, что у него течка проходит невероятно болезненно.       По окончанию течки Кихён забрал розоволосого от Вонхо. А дальше были три максимально странных дня.       Удивительно, но Намджун идеально вписался в их омежье жилище. Он был слегка криворуким: разбил вазу, две тарелки, стакан, а рамку с фотографией спас только мягкий ковер, — но вежливым и заваливал омег комплиментами даже больше, чем они говорили друг другу. А ещё Сокджин слишком часто ловил Джуна на том, что он на него пялится. Кроме этих взглядов, они не контактировали. И вот наступил последний вечер прибывания Намджуна у омег, вечер субботы. Сокджин смотрел новую дораму, потягивая пиво, которое папа ему иногда разрешал.       — Можно с тобой? — розоволосый присел рядом. Джин смутился, потому что в отличии от Джуна он прекрасно помнил, при каких обстоятельствах получил недометку.       — Хорошо, садись. — Сокджин улыбнулся, ему нравился мальчик, и он не мог это отрицать.       Дорама, кажется, стала идти медленнее, а Намджун пару раз будто "случайно" путал свой лимонад с пивом, но Сокджин не стал его палить. От алкоголя альфочка розовел на глазах, да и Джин, который выпил значительно больше, тоже. В дораме альфа потянулся поцеловать омежку, не смотря на случай из детства, такие моменты Сокджин очень любил.       — Джин, — голос позвал совсем близко. Сокджин рефлекторно повернулся, а в его губы впились поцелуем чужие. Это не было милым, страстным или горячим, это был пьяный и по-детски нелепый поцелуй, но от этого не менее приятный. Но тот страх контакта с этим альфой не дал Сокджину насладиться первым для обоих поцелуем. Блондин отстранился, а после залепил Намджуну приличную пощечину. Дальше слова летели сами собой, омежка не мог их контролировать. Сокджин высказал всё: и про боль восьмилетней давности, и про шрам, и про то, как его дразнили в школе, и про свидание. Намджун выслушал всё, поджав губы и опустив глаза в пол. Больше они не виделись... опять.       На следующее утро Кихён, напевая какую-то популярную песню, назвал сына соней и сообщил, что Джуна уже забрали родители. Шли дни, а Джин не мог забыть розоволосого альфу, его комплименты, его извинения за разбитые вещи, его опущенные глаза, его смущение, его вечный бардак на голове, а ещё эти грёбаные ямочки и этот поцелуй... Спустя две недели, он не мог усидеть на месте. Было неловко, папа как раз был в гостях, а значит там и родители альфы, но желание извиниться и увидеть Намджуна было сильнее. Но когда он приехал, то услышал:       — Понимаешь, Джин~и, Джун внезапно решил уехать учиться в Китай на три года. — закон подлости, дешёвая мелодрама, и вот сейчас в омеге действительно что-то разбилось, — Для нас это тоже было неожиданностью. Его давно пригласили, но он долго не соглашался, и мы уже смирились с тем, что он упускает такую возможность, а тут вдруг... Мы хотели спросить, не произошло ли что-то между вами. Он уехал неделю назад. Но по всей видимости ты не знал... — строго и как-то расстроено рассказал Чжухон, — Джин, с тобой всё нормально? Ты какой-то бледный.       — Нет, это глупо, не может быть... — в бреду зашептал Джин, — Мы истинные! — пискнул омега, по-киношному падая на колени, ощущая, как по телу проходит разряд боли, и начиная реветь в голос. Он давно это понял, очень давно, но не мог себе признаться. А теперь он весь в слезах и соплях, посреди кухни, в окружении прихреневших, но уже догадавшихся из-за внезапных течки и гона и других совпадений родителей.

***

      Следующие три года были самыми худшими в жизни омеги. Он проклинал себя, доводил до истерики, раз в неделю покупал билет в Китай, а потом сдавал его. Учился всё также хорошо, поступил в медицинский, но круг общения ограничил до папы, родителей альфы — к ним он часто приходил и воровал вещи альфы, хранящие его запах. Чжухон этого не замечал, а Чангюн даже помогал упаковывать, — а ещё Чимина и Хосока. От Чангюна он узнал об альфе всё, а ещё заверил себя как идеального омегу для их сына.       Его одолевали кошмары. Намджун не захочет возвращаться. Намджун не простит его. Намджун не примет его как истинного. Намджун чем-нибудь там заразится. Намджун станет геем. Самый страшный сон был, когда Намджун вернулся с омегой, у которого полноценная метка. Ещё был странный сон, где Намджун вернулся евнухом.       Однако, не было ничего хуже, чем течки. Это было больно, ужасно и одиноко. Он перетаскал в свою комнату практически все вещи альфы, но боль всё равно была слишком сильной. Кихён активно предлагал вибратор, но Джин каждый раз отказывался ("ДАЖЕ РОЗОВЫЙ НЕТ, ПАП"). Что-то говорило, что нужно сохранить себя для альфы нетронутым. Вот такой вот он не современный.

***

      И вот этот день настал! Машина Кихёна на полной скорости несётся в другую часть города.       — Вернулся? — Сокджин залетел в дом, чуть не сбивая Чжухона и Чангюна с ног.       — Вернулся, но должен тебя предупредить. Он сильно изменился, он больше не тот ребёнок, Джин~и. — ответил Чжухон. Глаза омеги блестели безумным помешательством, — Иди, малыш. Он в своей комнате. А старики по-тихому свалят, чтоб не мешать вам. — альфа забрал с собой обоих омег, а самый счастливый омега уже взлетел по лестнице.       — Привет, — выдавил из себя Сокджин, сглатывая от внезапно окутавшего его со всех сторон запаха розового дерева, шокируя альфу своим появлением.       — Привет, Джин~и, не думал, что ты приедешь. Я планировал сам к тебе ехать после обеда. Присядь, пожалуйста, я хочу рассказать тебе кое-что, — Намджун усадил Джина на кровать и говорил, говорил, говорил... А Сокджин не мог им налюбоваться. Выбритые виски, рельефные руки, майка в обтяг, выделяющая мышцы, и розовые волосы заиграли по-другому... Совсем не похож на милого ребёнка или того растрепанного подростка. — Что скажешь, Джин~и? Когда ты будешь готов это сделать? — розоволосый активно заглядывал в глаза, а ещё частенько опускал взгляд на губы.       — А? Что? — Джин всё прослушал.       — Сокджин, антиметка! Я тебе целых полчаса рассказывал. Я уехал в Китай, чтобы найти способ снять метку, точнее её влияние. Я не могу ничего гарантировать, и у тебя останется два шрама, но ты сможешь найти себе альфу, какого ты захочешь... — по второму кругу объяснял Намджун, а его феромоны и рычащая интонация говорили обратное.       — А я люблю тебя, придурок, — легко признался Джин и впился в любимые губы, получая долгожданный поцелуй всего лишь второй в его жизни. Они целовались долго, медленно, растягивая удовольствие, а потом Намджун уложил омегу, подминая под себя. Руки исследовали тела друг друга. Джин постанывал от рельефа, а Джун до синяков сжимал мягкие места. А потом Намджун полез к пуговицам на рубашке омеги, и у блондина что-то переклинило... — Стоп. Джун~и, остановись! — Сокджин с ужасом заметил, что с годами отталкивать альфу всё труднее.       — Джин~и, я тоже тебя очень люблю! Ты даже не представляешь, как давно я тебя люблю и как сильно я тебя хочу! — Джун попытался поцеловать Джина в шею, но он опять его оттолкнул.       — Тебе восемнадцать через месяц! Мы подождём.       — Чего, блять? Ой... Нет, Сокджин, это глупость! Мы истинные, ты совершеннолетний... Да, я принимаю истинность, надеюсь ты тоже... Ну, что не так? Да и у тебя же течка вот-вот, я чувствую! С ума схожу от твоей лаванды! И никакое эфирное масло его не заменит! И вообще ты знаешь, что запах розового дерева — это афродизиак, ты первый сорвешься.       — А лаванда успокаивает и уменьшает сексуальную активность. Я сказал, мы подождём! А на время течки ты отдашь мне эту майку! И я уеду с ней домой прямо сейчас!       Он правда уехал. И они правда дождались. Но это было очень тяжело: Сокджин еле сдерживался и при этом сдерживал Намджуна! Они ходили на свидания — если парк, карусели и кафе ещё терпимо, то последний ряд в кино... было тяжко, мягко говоря, — часто ужинали вместе с родителями, причём не важно, где сядет Сокджин. Рядом с Джуном — рука альфы сразу оказывается на колене и пытается скользнуть выше; между Кихёном и Чангюном — альфа почему-то решает, что приставать можно и при родителях. Они иногда оставались друг у друга дома, но чаще всего Джуна отправляли на диван в гостиную или просто скидывали на пол. Этот альфа не может держать свои лапы при себе, на дне рождении Чонгука — школьного друга Намджуна, который на пару годиков младше, но единственный с кем альфа не прекратил общаться за эти три года — Сокджину вообще устроили ловушку: бутылочка с поцелуями, какой-то омега постоянно домогался Джуна, море алкоголя — Джин почти сорвался. Было сложно, но омега справился. Спустя месяц~       Сокджин и Кихён появились у дома Кимов с утра пораньше, но младший омега даже не переступил порог. Розоволосый альфа со скоростью света затянул его в только что подаренную отцом машину и с той же скоростью доехал до укромного места за городом.       — Ким Сокджин, я совершеннолетний.       — Да.       — Я люблю тебя.       — Я тебя тоже, — вздыхает Сокджин, отстёгивая ремень безопасности и скидывая кроссовки.       — Я должен очень много тебе сказать, и за многое извиниться, — начинает альфа, хрустя пальцами.       — Нет, альфа. Заткнись и трахни меня. Мне через пару месяцев уже двадцать один год, в моём возрасте мои родители уже учили меня ходить как бы.       Младший не ожидал такого напора от своего истинного невинного омеги, но был безумно рад, что можно пропустить лирическое вступление. Кресло откинулось на полную в два счёта, но ещё быстрее Джин оседлал бёдра альфы. Намджун лихорадочно раздевал обоих и покрывал поцелуями и засосами шею омеги, а блондин наслаждался наконец-то не только тактильным, но и зрительным контактом с рельефом своего альфы. Когда одежды больше не осталось, оба смутились. Альфа аккуратно раздвинул половинки, пальцами находя заветную дырочку, но Джин сделал то, что лишило его возможности избавиться от девственности нежно и без излишней боли.       — Джун~и, я растягивался, — шепот на ушко, и у розоволосого альфы сорвало крышу. Намджун резко вошел во всю длину, удерживая Джина сверху за бедра. Блондин вскрикнул и прогнулся в спине, а розововолосый принялся покрывать поцелуями живот омеги, терпя, пока любимый не привыкнет. Когда старший на пробу двинул бёдрами, Джун принял это за сигнал к действию.       На их первом общем пике Намджун притянул Джина за талию и лизнул его шею, спрашивая. А омега отклонил её в сторону, разрешая. Розоволосый альфа обновил метку, делая её полноценной...

~К родителям они вернулись только под вечер. И как бы Сокджин не смущался, но Намджуну пришлось нести его на руках. Чангюн разволновался, Чжухон залепил сыну подзатыльник и хорошенько отчитал, и только Кихён был пьян в стельку и просто счастлив~