чужой одеколон

рабочая рубашка рика граймса пропитана запахом чужого одеколона – однако, об этом все равно никто не узнает: коллеги сочтут за новый, а правонарушителям, которым не повезёт попасться ему на глаза, будет плевать – хотя, плевать будет всем – и уолшу, и карлу, и кэрол. даже дэрил, скорее всего, разницы не увидит – может скажет, что старый был лучше, не более. он закинет эту рубашку в стиральную машинку, насыпет побольше порошка и будет смотреть, как она одна кружится в пенистой воде. и это будет продолжаться примерно семь минут: потом граймс наконец придёт в себя и вспомнит о том, что помимо того, что он должен быть хорошим копом, он так же должен быть хорошим отцом – только вот карла нет дома. лори должна вернуться домой к шести – на часах почти восемь – рик набирает побольше воздуха в лёгкие и умывается холодной водой; он смотрит на себя в зеркало, и чувствует, что воздуха в груди резко перестаёт хватать. лори скоро вернётся. она приготовит ужин, как обычно это делала в половину седьмого, погладит ему его форму, уложит карла спать и поцелует в лоб перед сном, как всегда это делала. на часах половина девятого и у рика начинают трястись руки. лори не отвечает на звонки и мужчина рвется в коридор, натягивая кожанку и обувая первые попавшиеся сапоги, что стоят в прихожей; он вдохнет поглубже и в нос ударит тот самый чертов одеколон – прямо из кожанки. а это его кожанка?... он никогда не носил такие. стоит руке схватится за дверную ручку, как вдруг он слышит плач ребёнка и его пробирает до костей, ведь крик идёт из соседней комнаты, а у рика граймса один единственный сын. и он схватиться за голову так, словно это поможет ему сдержать все мысли в голове, словно поможет перестать паниковать. воспоминания, слова и звуки смешаются в одну адскую какофонию и он будет готов закричать, но вдруг увидит, как входная дверь открывается ключом и увидит перед собой не лори – а мужчину в возрасте, который держит в одной руке пакет с продуктами, а за вторую его будет держать карл. рик втянет носом знакомый запах дорогого одеколона и почувствует, как глаза начинают слезиться, а сердце готово разорваться на куски. и карл лишь понимающе кивнет тому самому мужчине в дверях и отнесёт пакеты на кухню, а ниган пойдет в соседнюю комнату не сказав ни слова, и граймс через минуту оклемается и пойдет за ним. он пронаблюдает за тем, как ниган поднимет плачущую девочку на руки и улыбнётся – сначала ей, а потом рику. джудит схватиться своими маленькими пальчиками за пальцы граймса и у него выступят слёзы. малютка засмеётся, а рик переведет взгляд на нигана. – ты снова искал лори? ответа не следует. ведь это и так очевидно – даже дурак сопоставит два и два и догадается, в чем дело. – лори умерла. два года назад, при родах. – а ты?... – ниган. ниган. стоит этому имени эхом удариться об стены детской спальни, в голове пазлами начинают складываться кусочки воспоминаний – более не ложных. а настоящих. о том, что его жена умерла при родах, о нигане, с которым они познакомились в баре, о ночах, когда они сидели в машине и целовали друг друга на прощание, чтобы карл не увидел – ведь тогда ему придётся всё объяснять, а рик это даже себе иногда объяснить не может. то, что спустя год, решив выпить, забыв о проблемах, он чуть не переспал с малознакомым мужчиной – но был настолько пьян, что когда тот попросил у него его телефон, граймс воспринял эту просьбу слишком буквально и вложил незнакомцу в руки свой смартфон. все эти воспоминания, как грустные, так и наоборот, постепенно начали вставать на места. для этого всегда нужно время. иногда больше, иногда меньше. как же он устал. он берет джудит на руки и несёт ее на кухню, прижимая к груди – никто ничего не говорит, потому что в этом не смысла – они разбирают пакеты с продуктами и обсуждают то, как прошел день нигана и карла – свой рик уже не вспомнит – только тогда, когда услышит, что стиральная машинка подаст сигнал о том, что стирка завершена. и его рубашка вскоре снова будет пахнуть чужим одеколоном.