Братья Петровичи

Возвращаются они домой поздно. Гуляли, проводили потом Костю к другу. Яков сразу же пошёл в душ, желая освежиться. Вернувшись в комнату, он обнаруживает сидящего на кровати Фандорина. Эраст долго смотрит на него, а потом они целуются. Целуются так впервые. Яков после душа, распаренный, свежий, сидит на кровати в одних шортах, обхватив шею и затылок Раста широкими ладонями, жадно, мокро целуя его губы и не позволяя отстраниться. Поцелуй то и дело перерастал в противоборство, но Яше раз за разом удавалось вырывать инициативу. Он жадно исследовал своим языком чужой рот, иногда переплетая их с братом языки. Эраст мыкнул в какой-то момент жалобно, когда Старший больно прихватил клычками его нижнюю губу. Яков очнулся тут же, отстранившись от Раста и дыша тяжело. Эраст часто-часто хватал губами воздух и смотрел на него то ли ошарашенно, то ли восхищённо. Следователь обеспокоенно сдвинул брови и пригладил мягко большим пальцем его нижнюю губу, извиняясь. Раст медленно отстранился, выпутался из цепкой хватки брата и схватил лежащее подле себя полотенце, сглотнув тяжело. Гуро пронаблюдал за ним внимательно и, заприметив одну маленькую деталь, усмехнулся. — Я… Я в душ. — бросил скомканно Эраст, пулей вылетая из комнаты. Старший лишь хитрым взглядом его проводил и хищно облизнул губы. Замеченный им нюанс сводил с ума. Эраст сразу же под холодную воду ринулся, красный весь и смущенный. Внизу живота стало жарко и тянуло — достоинство требовало внимания. И он бы мог исправить эту ситуацию, но руки почему-то не могли взять и просто сделать все, как обычно. И Фандорин решил, что лучшим лекарством сейчас для него будут холодные струи воды. Когда возбуждение спало, Эраст с огромным удовольствием сделал воду потеплее, в конце концов выкрутив горячий кран почти на максимум, наслаждаясь теплом. Яков нетерпеливо ждал, когда же Эраст соизволит выйти из душа, прямо у двери в ванную стоял, царапая короткими ногтями лакированную поверхность. Вид натянутой ткани шорт не давал ему покоя, то и дело всплывая в голове яркими картинками. Следователь ждёт, тяжело сглатывает и шумно дышит, понимая, что головой думать он уже перестал. И, когда дверь наконец-то открылась, он не выдержал, затолкав разморённого горячим душем и возбуждением Фандорина обратно в ванную. Эраст опешил, но даже звука издать не успел. Старший впился нетерпеливым, жадным поцелуем в губы Эраста, стискивая пальцами его бока так, что потом на них явно останутся синяки. Тот в губы ему простонал буквально, поддавшись и ответив на поцелуй. Яков язык в ход пустил, исследуя им чужой рот жадно, выдыхая томно в эрастовы губы. Фандорин же, которого застали врасплох, совсем не знал, куда деть свои руки. Он неловко устроил их на плечах брата, рвано промычав ему в губы, отвечая жадно на очередной поцелуй. Гуро его на машинку стиральную усадил, оторвавшись от губ наконец. Эраст выдохнул облегчённо, сморгнул выступившие на глазах слезинки, пытаясь перевести дыхание. А потом застонал снова, голову назад откидывая и предоставляя Старшему желаемое — Яков в его шею вгрызся буквально, засос на ней алеющий поставил. Он каждый сантиметр этого настолько желанного тела выцеловывал, исследуя шею Эраста жадными поцелуями-укусами, ставя изредка яркие, собственнические метки. Эраст глаза жмурил, ахал сладко, протяжно. Рукой одной на затылок брата соскользнул, притягивая к себе ближе, желая получить как можно больше этой сладкой, едва болезненной (но кого это сейчас вообще волнует?) ласки. Он в плечо Якова ощутимо ноготками впился, пальцами другой руки зарываясь в тёмные пряди на его затылке, слабо оттягивая, ногами поясницу брата обхватив и притянув к себе. Эраст простонал сквозь стиснутые зубы, после чего шумно, резко выдохнул, содрогнувшись крупно всем телом. У Якова от этого в боксерах передёрнуло, заставляя его с ещё большим энтузиазмом разукрашивать тело Младшего засосами и укусами. Он прошипел что-то на французком, языком по выпирающей ключице жадно проведя. Эраст бессвязно в ответ что-то просипел сквозь стон, выгибаясь в руках Якова дугой до хруста в костях. Гуро поцелуями на грудь его опустился, рядом с соском оставив метку очередную, а потом и этот несчастный сосок засосал, заставив Раста извиваться и кричать от наслаждения. У Яши в голове всё смешалось, она тяжёлая стала, чумная. Он не видел перед собой ничего, кроме брата в своих руках, который дёргался буквально от каждого его прикосновения. У Фандорина была та же история. Он не слышал себя, не мог думать ни о чём, кроме Яши, что с таким наслаждением сейчас истязал его сосок. В голове трещало, мысли смешались в кучу, а потом разом исчезли, оставляя Эрата наедине с братом, который сейчас был для него центром вселенной. Яков вгрызся в плечо его, след от клычков на нём оставив и тут же зализав жадно. Эраст на это промычал сдавленно, болезненно собрав брови в кучу у переносицы. А потом снова застонал, когда Старший вновь к его шее приник. Он его имя протянул томным, хриплым от возбуждения голосом и притянул к себе ещё ближе, жарко дыша ему на ухо. Гуро буквально сносило крышу от всего происходящего, да и не только ему. Он сглотнул тяжело, отстранившись от Раста буквально через силу и подхватив того на руки. На ватных ногах Гуро кое-как вывалился из ванной. Над ухом раздался хриплый эрастов стон, заставивший следователя выдохнуть сдавленно и ускорить шаг — от перепада температур Фандорина совсем развезло. Грудью он ощущал разгорячённого Якова, который был горячий, как печка, а спиной — прохладу коридора, а затем — прохладу остывших за день простыней на кровати. Яков одной из рук аккуратно внутреннюю сторону эрастова бедра огладил, поймав губами очередной сорвавшийся с губ любовника стон и нависнув над ним. Во время поцелуя, — жаркого, мокрого, чувственного, — он с Эраста единственный предмет одежды содрал, откинув его в сторону за ненадобностью. Черные боксеры оказались где-то в углу. Эраст промычал ему в губы протяжно, стиснув ощутимо волосы на затылке следователя, заставив его издать похожий звук в ответ. Яков короткими поцелуями покрывало любимые губы, борясь с желанием делать это вечно, но понимал, что на одних только поцелуях далеко не уедешь. Он нехотя отстранился, оставил мокрый поцелуй в уголке эрастовых губ, с нежностью смотря на раскрасневшегося и запыхавшегося брата. Старший с губ его аккуратно каплю слюны утёр, лбом с эрастовым столкнулся, в глаза ему заглянув. Во взгляде Якова ясно читался вопрос. Эраст в ответ смотрел, а потом взгляд на губы Якова скосил, вновь к ним приникнув. Гуро все понял. Ему зажгли зелёный свет. Он вновь утянул брата в поцелуй. Яков целовал его долго, уже не жадно, не грубо — напротив, нежно, терпеливо, как бы давая понять, что ничего плохого за поцелуем не последует. Следователь исследовал руками тело, стараясь запомнить каждый изгиб, каждый выступающий шрамик или родинку. Эраст же вответ его грудь широкую руками оглаживал, ощутимо давя, иногда «случайно» задевая соски. Старший выдыхал в поцелуй сдавленно, Эраст ему в ответ в губы стонал сбивчиво, извиваясь под его руками, поддаваясь им навстречу и стараясь получить больше тактильного контакта и такого желанного тепла родного тела. Яков оторвался медленно от фандоринских губ, потерся с ним носиками, выудив этим из Эраста едва заметную улыбку и тихий, добрый смешок. Гуро в ответ улыбнулся, вновь на шею любимого опустился, покрывая её влажными, жгучими поцелуями, постепенно переходя на грудь и ключицы. Раст голову запрокинул, ногами вновь поясницу брата стиснул, выгибаясь в спине и елозя затылком по кровати. — Боже, Яша.... — Эраст вновь сглотнул тяжело и дернулся ощутимо в хватке следователя, когда тот стал вновь терроризировать его соски. Он обхватывал их губами, поочерёдно лаская и дразня их языком, всасывая и едва ощутимо прикусывая клычками. Понимал, что Расту нравится. Слышал, что нравится. — Яша! — на очередной укус отозвался жалобно Эраст, зажмурив глаза, из которых по щекам катились капли слез. Настолько хорошо Фандорину было сейчас,настолько приятно, жарко и головокружительно, что слезы выступали из его глаз от переизбытка чувств и эмоций. Яков продолжал шарить руками по худощавому телу, иногда ощутимо сжимая кожу на боках и ребрах, изредка опускаясь ладонями на эрастовы бёдра, жадно стискивая их пальцами. — Яша.... — зовёт в очередной раз Младший и оттирается о его живот своим достоинством, блаженно закатывая глаза. Якову это окончательно крышу снесло. — Потерпи немножко, с-сейчас, — хриплым, низким голосом протянул Яков, роясь под своей подушкой дрожащими от возбуждения руками. Эраст через ряд густых ресниц, полуприкрывших его глаза, наблюдал за Яковом затуманенным взглядом, продолжая тереться бесстыдно о его живот и тихо постанывать. Гуро рычал тихонько, мотал головой, осознавая, что сейчас делает Раст. — Блять… — на выдохе прошипел горячо Яша, чувствуя животом очередное эрастово движение. Он сглотнул тяжело, собрал мысли в кучу, нащупав, наконец, нужную вещицу под своей подушкой. До уха Фандорина донёсся тихий щелчок, а в нос ударил запах яблока. Яков отстранился от него, расцепил аккуратно ноги на своей пояснице, услышал в ответ разочарованный стон. Гуро уложил их себе на плечи, устроившись меж ног брата удобно. Яков оставил лёгкий поцелуй на внутренней стороне его бедра, приподнял Эраста аккуратно, под бёдра ему подушку подложив для удобства. А потом второй почувствовал влажный палец, измазанный в лубриканте, который аккуратно оглаживал сжатое колечко его мышц. Он выдохнул сдавленно, лоб сморщив и голову на простыни откинув. Он горел весь, пылал, чувствовал буквально каждую капельку пота на своём теле. И желал. Желал того, что сейчас собирается делать с ним Яков. Каждой клеточкой своего тела желал, каждой крупицей души. Палец медленно внутрь толкнулся, и Эраст просипел хрипло — неприятно. Яша мягко смазал пальцем бархатные стенки, ноги брата свободной рукой с плеч на кровать опустил, заставив согнуть их в коленях. Он навалился грудью на грудь Фандорина, шепча что-то разгоряченно ему на ухо, пытаясь успокоить и отвлечь. — С-сейчас, Р-растушка, потерпи, — Яков запинался, шипел, ухо опаляя разгорячённым дыханием и грудью плотно к груди Фандорин прижимаясь, истязая зубами его мочку. Постепенно Младший расслабился, в пояснице прогнулся дугой, а потом напрягся вновь, дрогнул, почувствовав в себе уже два пальца, что аккуратно растягивали стенки его ануса. Гуро шею его короткими поцелуями стал осыпать, изредка кожу нежную прикусывая клычками, свободной рукой аккуратно низ живота оглаживал, иногда касаясь мимолетно стоявшего колом члена Фандорина, отвлекая. Эраст пальцами простынь несчастную мял, нечленораздельно сипя что-то под нос себе. Поддавался навстречу ласке, всеми силами стараясь расслабиться. Ягер ему что-то на немецком шепнул вновь, а потом ухмыльнулся, почувствовав, как Раст навстречу бедрами подался. Гуро третий палец добавил, угол проникновения чуть изменив. Следователь содрогнулся, когда очередное движение выбило из брата хриплый стон удовольствия. Задел простату. Запомнив нужный угол, Гуро сделал еще пару толчков пальцами, а затем высвободил их из Фандорина, который разочарованным всхлипом отозвался, губы пересохшие облизнул. С уголка его губ стекла капелька слюны. Гуро отстранился, освободил себя от ненужных сейчас шорт и белья, выдавил на ладонь смазку из тюбика, размазав щедро её по своему стволу, прорычав. Он не мог уже терпеть, но осталось совсем немножко. Он закинул эрастовы ноги себе на пояс, тот инстинктивно сцепил их за его спиной, притянув брата к себе ближе. — Давай, Яша, боже, — всхлипнул мужчина, обхватив руками шею Яши и, притянув его как можно ближе к себе. — Я так хочу тебя, так хочу… Яков прошипел что-то ему на ухо, головкой входа коснулся и сморщил брови, скривив губы в немом стоне. Фандорин навстречу толкнулся, ахая громко, заставляя Гуро буквально трепетать. Якову повторять дважды не надо — он резко толкнул себя внутрь. Читал, что так лучше, чем медленно входя, мучить партнера. А потом простонал сдавленно, ощутив, насколько узко внутри. Эраст дышал часто-часто, глаза жмуря и скуля от накатившей боли, чувствуя, что его буквально разрывает. — Б-больно, Яша, б-больно! — из глаз слезинки покатились, Яков их тут же губами собрал, носом о висок эрастов потерся. — Тише, солнышко, с-сейчас легче станет… о-ох… — Яшу сдавило изнутри сильнее. Он нахмурился, кривя губы и сдавленно выдыхая. — Боже, какой ты узкий… — Старший сорвался на тихий, рваный полустон. — Расслабься, пожалуйста, — Эрасту прошептал, куснув мочку его уха, прикусив её осторожно. Раст старался расслабиться, стискивал пальцами кожу на загривке брата, голову назад откидывая и шею под поцелуи жадные подставляя, чтобы хоть как-то отвлечься от боли. Он часто, сбивчиво дышал и скулил. Когда хватка ослабла, Яков толкнулся вновь и вновь замер, давая Эрасту привыкнуть к себе и новым ощущениям. Член снова окутал жаркий плен эрастовой задницы, сводящий Гуро с ума. В этот раз Раст отошел быстрее. Он притянул к себе брата ногами, дав разрешение на продолжение. Гуро, наполовину выйдя из сладкой тесноты, сделал резкий, грубоватый толчок вперёд. Эраст охнул, зубы стиснув и гортанно, жалобно простонал от нахлынувшей боли. Яков его одной рукой под бедра подхватил, чуть приподняв с подушки, и вновь совершил толчок. На этот раз Фандорин уже одобрительным стоном отозвался, даже самбёдрами навстречу подался, чувствуя, как боль постепенно смешивается с чем-то новым и очень приятным. Яков в цель попал — не зря в памяти отложил нужный угол. Стиснув нежную кожу на бедре брата, он начал двигаться рваными, несдержанными толчками, выбивая из сладкие стоны, заставляющие его тело содрогаться — голос Фандорина пробирался куда-то под кожу, заставляя ту покрываться мурашками, пробирался в голову, заставляя отбросить в сторону все мысли и полностью сосредоточиться на том, кто этот голос подаёт. Раст навстречу поддавался сам, выгибаясь как можно сильнее и царапая спину Гуро ноготками, другой рукой истязая его затылок, ощутимо и грубо тягая Старшего за волосы. Он кусал губы, скулил, кричал, поддавался навстречу и жарко, горячо стонал прямо у немца над ухом. Яков, уже не сдерживаясь, долбил его, чувствуя, что не протянет так и минуты. Слишком хорошо, слишком приятно и крышесносно. Пошлые шлепки и хлюпанья то и дело сотрясали воздух, вперемешку со стонами и жалобным скрипом кровати. Яков вжимал Эраста грудью в матрас, работая бёдрами как поршень. Эраст кричал, когда Яков попадал точно в цель, содрогаясь крупно и ногами его притягивая как можно ближе к себе, заставляя брата двигаться грубее и резче. Яша яростно вбивался в него, стискивая бедро до такой степени сильно, что побелели пальцы. Дрожащей рукой к уху Фандорина потянулся, стиснув его пальцами и прижав Эраста щекой к своей щеке. Их стоны, чувства, тела слились воедино в этой комнате, воздух в которой был накалён до предела. Фандорин залился в немом крике, его щёки вспыхнули, и Старший почувствовал что-то тёплое на своём животе. Раст кончил, испачкав и свой живот в собственной сперме. — Блять, Расти… — на выдохе рычит следователь, чувствуя, как его вновь с силой стискивают изнутри пульсирующие стенки. Гуро в жар снова бросило, он и сам уже вот-вот, и будет на пике. Он прижал обмякшего Раста к себе сильнее, и, сделав, как кот, пару мягких, глубоких толчков, излился внутрь, заполнив собой. Фандорин вытянул шею и промычал сдавленно, когда почувствовал теплую жидкость, разливающуюся внутри. Яков вышел из тела Эраста и обессиленно навалился на него, впечатав в матрас своим весом. Раст прижимался носом к его шее, дыша загнанно. Яша сполз с него нехотя, сгрёб в охапку и заключил в объятия, прижимая крепко к своей разгоряченной груди и целуя во влажный от пота висок. Фандорин пропищал в ответ что-то нечленораздельно, обнял его в ответ, сглатывая вязкую слюну. Яков одеяло подтянул к себе, желая укрыть себя и брата, как вдруг на его предплечье легла рука Фандорина. — Яша, — робко начал Раст, заглядывая брату в глаза. — Я хочу ещё… Гуро замер, глядя ошарашенно на взлохмаченного Фандорина под своим боком. А потом улыбнулся хитро, отложив одеяло в сторону и устроив руку на затылке Эраста, притягивая ближе к себе. «Как же хорошо, что Кости нет дома. Видимо, эта ночь будет жаркой».