В плену слепой надежды

       Под колесами зашуршал гравий, стоило девушке выехать на прямую дорогу ко въезду. Она то и дело сверялась с картой в телефоне, не желая заблудиться в пути. Ей было не по себе всю ту дорогу, что она перенесла, направляясь к месту назначения. Брюнетка яростно убеждала себя о безопасности и уже пройденном прошлом, однако унять дрожь в коленях так и не удалось.        «Кому только помогает это самовнушение...» — удрученно помотала головой та.        Как только нефриты заметили знакомую городскую вывеску, колеблющаяся решимость неуловимо окрепла. Доселе судорожно сжимавшие руль тонкие пальцы чуть расслабились. Хотела бы она закрыть глаза и вдохнуть свежий воздух маленького городка, но девушка вовремя напомнила себе про возможные последствия рассеянности за рулем. Любопытные глаза в который раз отметили высокие деревья и масштаб леса, поражающие своей нескончаемостью. Казалось, что деревья и сами изучали новую гостью с заинтересованностью: склонялись ближе к проезжающей машине в тщетной попытке разглядеть ее сквозь черную сталь машины. Ветер, мчавшийся навстречу, огибал контуры машины и проворно проникал в автомобиль. Однако даже маленький сквозняк заставлял брюнетку сжаться от странного ощущения. Перед глазами все еще мелькала вывеска у въезда.

Welcome to DUSKWOOD ─── Historic Forest Area ───

       «Нет, я так не могу» — она покачала головой, останавливаясь прямо посреди дороги. Ее лоб коснулся руля, а нюх уловил еле заметный запах кожи. Солнце скрылось за облаками пару часов назад, но девушка ощущала себя как в жаркой Аризоне. Ладони непривычно потели, вынуждая раз за разом вытирать их об себя, а затем ворчать из-за неприятного ощущения якобы “грязной” одежды.        Ветер радостно растрепал косу Лукреции, стоило ей выйти подышать воздухом. Она покосилась на непроглядный лес: напряжение никуда не делось. Однако она не могла не согласиться с таинственной привлекательностью Дасквуда. И пусть вся обстановка портилась из-за расследований и неприятных воспоминаний, Колдуэлл прониклась атмосферой природы. Солнце застенчиво выглядывало из облаков, освещая недолгий путь. Лес, ранним летом так похожий на зеленое море, в солнечных лучах выглядел по-особому, даже несколько дружелюбно. Где-то вдали послышались голоса птиц, поющих причудливую им песню. Девушка расслабленно откинулась назад, опершись о машину. Ее голова, точно подсолнечник, потянулась к вышедшему из-за туч солнцу, позволяя солнечным бликам игриво играть на ее лице. Запах леса захватил обоняние Лукреции, успокаивая потрепанные нервы. Где-то в районе лопаток что-то завибрировало. Казалось, будто сейчас из-за спины Колдуэлл вырвутся крылья, унося ее вверх, даруя ей необъяснимое ощущение свободы...        Но в глубине леса прозвучало карканье ворон.        Тело вмиг налилось свинцом, отказываясь сдвигаться с места, а опущенные веки мелко дрожали, отчаянно защищая глаза от вида мерзкой, уродливой маски, что вот-вот появится у нее перед глазами. Ветер куда-то делся, а солнце испуганно спряталось в небе. Скрещенные руки сжались сильнее, передавая усердную попытку девушки услышать что-либо вокруг себя. Она была одна.        Вдруг ей показалось, что кто-то пробрался к ней и смотрит на ее профиль. Лукреция замерла в растерянности, слушая жаркие споры логичного рассуждения мозга и импульсивного некоего “шестого чувства”. Когда она почувствовала, как чье-то дыхание потрепало ее волосы, инстинкты взвыли, а она резко ударила по тому месту, где был предполагаемый преступник. Маленький кулак не достиг никого, как и изумруды, которые мгновенно открылись во время атаки. Ее рука оперлась о все еще открытую дверь машины. Она сконфуженно оглядела пространство вокруг себя, посмотрела внутрь машины, вокруг, даже под нее, но никого не обнаружила.        «К черту» — она оглянулась в последний раз и села в машину. Нога в панике давила на педаль, желая как можно быстрее оказаться в пределах видимости других людей.        Мотель под управлением мисс Уолтер попался в пути первым. Лукреция сбавила скорость, осматривая его окрестности. Неподалеку от входа стояла яркая игрушечная машинка, принадлежащая, несомненно, Альфи. Кажется, Томас как-то говорил, что купил ему новую в знак извинения...        Сверяясь с картой в мессенджере, Колдуэлл выехала на улицу с «Черным лебедем». Роскошный ресторан выделялся на фоне местных магазинов и забегаловок. Люди поглядывали на дорогое здание, словно обещая себе сходить туда на следующей неделе.        Чуть дальше показалась и рыночная площадь. Большинство людей, как и ожидалось, встречали выходные именно тут. Беззаботные дети играли между собой, уставшие после рабочего дня взрослые сидели на лавках и о чем-то разговаривали, с улыбкой поглядывая на активных ребят. Как будто и не было тех страшных событий, из-за которых все побаивались выходить на улицу лишний раз.        Заметив знакомую вывеску, Лукреция в который раз оглядывается в поисках парковки.        — Все должно быть идеально! — до девушки доходит женский голос, как только она, замешкавшись, останавливается у входа в кафе. Она украдкой окидывает взором летнюю террасу: людей было довольно много, поэтому они все еще ее не заметили.        Плечи покрылись гусиной кожей, как только подул ветер. Лукреция накидывает черную, под цвет брюк, джинсовую куртку и вновь прислушивается к разговору друзей.        — Особенно ты! — рыжеволосая девушка, сидящая спиной ко входу, обвинительно направила палец к мужчине рядом с собой. — Не смей выкидывать в присутствии нее свои шуточки!        — Да чего ты так кипятишься? Все нормально будет, — тот поднял руки в знак полного согласия. Девушка, в последний раз покосившись на парня, нервно ловит губами трубочку из-под сока.        — И правда, Джесси, — мягкий голос вторгся в сознание Лукреции, переворачивая все мысли вверх дном. На миг ей пришло неожиданное осознание того, что она откуда-то узнавала голос девушки. Зеленый нефрит нетерпеливо перевел взгляд на источник голоса, встречаясь с молочным шоколадом. Брови девушки за столом вопросительно нахмурились, а губы все не решались озвучивать мысли, беспорядочно мечущиеся в голове. Заметив, как ее глазах загорелось осознание, Лукреция поспешно прижимает палец к губам. Она понимающе улыбается, переводя взгляд на Джесси. — Она уже наверняка привыкла к вам всем, так что ни к чему сдерживаться.        Лукреция Колдуэлл благодарно улыбается в ответ на слова Ханны Донфорт.        Предварительно выдохнув и выпрямив спину, Лукреция тихо подходит за спину Джесси. Томас хотел было что-то сказать, но передумал, стоило его ногам подпрыгнуть, а губам двух сестер расплыться в приторно-ласковой, многообещающей улыбке. Женская половина компании, исключая Джесси, тихо смотрела на то, как рука брюнетки похлопала девушку за спиной. Рыжеволосая тут же замерла, неверяще поворачивая голову. Золотисто-карие глаза вспыхнули водоворотом чувств.        — Лакри! — она тут же вскочила с места, на радостях сгребая девушку в свои объятия.        — Джесси...        — Ой! — девушка отскочила от Лукреции и закрыла рот двумя руками. Когда укоризненный взгляд зеленоглазой смягчается, а руки приглашающе вытягиваются, она с улыбкой, на этот раз более спокойно, обнимает ее в ответ. — Боже, я так много раз представляла это, но реальность оказалась даже лучше...        Тактичный кашель прервал объятия двух подруг.        — Наконец мы встретили тебя вживую, — улыбнулся Ричи. Он совсем не отличался от того парня, которого она видела на фото в профиле контакта. Его карие глаза смотрели на девушку дружелюбно и немного нетерпеливо. Сидящая за столом компания поднялась, а все окружающие точно испарились: Лукреция не могла вспомнить момента, когда присутствующие разом вышли из летней террасы кафе.        — Признаю, мы познакомились не в самой хорошей ситуации, — начала Клео. — Так почему бы нам не начать с начала?        — Дэн, — мускулистый парень задорно прищурился.        — Я Томас, — выдал тот, вставая рядом с шатенкой.        — Меня зовут Ричи, — он добродушно ухмыльнулся.        — Лили, — блондинка едва ощутимо улыбнулась.        — Я Клео, — приветливый кивок головой.        — Джесси, — слабый писк вышел из закрытых руками уст. Увидев улыбку подруги, она отвернулась, выдавая еще один писк. Компания друзей прыснула от сдерживаемого смеха.        — Меня зовут Ханна, — Лукреция осознала, что за всю жизнь она видела только одного человека, который бы так улыбался. Слабая волна грусти накрыла девушку, покрывая радостную улыбку нотками печали.        — Приятно со всеми вами познакомиться. Меня зовут Лукреция.        — Они много чего упоминали о тебе, — Ханна вышла вперед, вытянув руку. Затем наклонилась ближе, переходя на заговорческий шепот: — А Джесси так тем более.        — Надеюсь, лишь хорошее? — брюнетка также перешла на полутон, позволяя губам шаловливо разъехаться по сторонам. Рука девушки решительно пожала руку Ханны.        — Несомненно! — шатенка беспечно захихикала, заражая смехом зеленоглазую.        И пусть остальные не совсем понимали причину веселья двух девушек, им было достаточно вида их улыбок. Все еще держащиеся за руки, они заливисто хохотали, мгновение спустя услышав смех окружающих. Под веселье присутствующих бросается еле слышимое слово благодарности, поймавшее тихое «пожалуйста» в ответ.        На миг зеленые нефриты встречаются с черным янтарем. Губы одинокой фигуры посреди рыночной площади промолвили одно слово, прежде чем раствориться в толпе людей.        — Джесси, прости, — она ласково убирает нетерпеливо направляющие ее за стол руки с предплечий, дернувшись ко входу.        — Что случилось? — удивительно синхронно отвечают голоса друзей. Лукреция бешено водит взглядом по толпе, желая вновь встретиться с темными глазами.        И вот опять. Черные глаза с непонятной эмоцией внутри смотрели на нее уже с другого места. Он вновь произносит лишь одно слово. Под лопатками завибрировало.        «Про...? Скажи еще, я не разобрала» — просит она, точно неизвестный слышит ее мысли. Парень только манит ее пальцем, разворачиваясь вдаль.        — Куда ты? — спрашивает Лили, стоило Лукреции снова дернуться по направлению к нему.        — Видите его?        — Кого? Там никого нет, — с улыбкой говорит Томас, даже не разворачиваясь в ту сторону, куда показала их подруга. Лукреция хмурит брови, наблюдая за тем, как парень остановился и смотрит за ними вполоборота. Фигура больше не манит, только наблюдает.        — Ты приехала сюда только для того, чтобы потом уйти непонятно из-за чего? — саркастично поднимает брови Дэн. — И для этого я часами выслушивал лекции от Джесс?.. Мда.        Колдуэлл вдруг замешкалась: и правда, она преодолела весь этот путь, чтобы затем испортить их долгожданное воссоединение? Более того, это будет неуважением по отношению к ребятам...        От терзаний она закусила губу. Вид необычайно черных глаз, наполняющихся печальным пониманием, скрывается за Ханной, вставшей между безмолвным диалогом темного янтаря и изумруда. Мягкие ладони Клео накрывают ее плечи, а Ричи вежливо отодвигает стул, приглашая за стол. Замершие ребята вдруг оживились, резво садясь за стол, начиная разговоры. Лукреция садится за стол, обводя взглядом всю компанию. Они весело переговаривались, перескакивая с одной темы на другую, шутя и смеясь. Брюнетка тихо улыбается, наблюдая за ними. И все же что-то было не так.        Глаза сами по себе начали искать того странного парня. Темная фигура уже почти скрылась в тени леса... Леса? Лес в центре Дасквуда?        И все же удаляющаяся фигура не приносила никаких приятных ощущений. Но нельзя ведь оставлять друзей тут и портить вечер...        Однако, как только тот взглянул на нее в последний раз, — а она откуда-то была уверена, что в последний, — все мысли заняло лишь непонятное ощущение доверия и чего-то еще. Лукреция не могла отвести взгляд от него, не могла занять мысли чем-нибудь другим, не была в силах побороть то притяжение, возникшее между ними.        Вдруг за столом стало тихо.        — Лакри?        — Я отойду ненадолго, хорошо? — она извиняюще улыбается.        — Куда ты? — рука Дэна схватила ее запястье, невольно заставляя ассоциировать мощную ладонь с наручниками. — Веселье ведь только начинается!        — Мне срочно нужно, — вид медленно разворачивающейся фигуры заставляет ее паниковать, — черт, Дэн, мне больно!        — Останься, — шатенка положила подбородок на скрещенные пальцы, дружелюбный взгляд становится изучающим. — Вон и твои родители подоспели...        Родители?! Что за бред она несет?        — Рейни?        Смутно знакомый голос нарушает глухую тишину. Лукреция замирает, в который раз терзаемая сомнениями. Она не помнила ее, она была слишком маленькой...        — Мама...        В горле образовался ком, который она не могла проглотить, как бы она не старалась. Нос гадко защипало, в глазах навернулись предательские слезы. Лукреция боялась повернуться, боялась рассмотреть то лицо, которое избегала все свои сознательные года. Знала, что если она столкнется с ней однажды хоть как-нибудь... то не сможет таить ту тоску и томительное ожидание, прямо как в тот вечер. Расклеится, станет слабой, не сумеет более собрать себя в ту самую непоколебимую Лукрецию, которой было наплевать на угрозы похитителя и опасности в виде властей.        Теперь она прекрасно понимала Джесси: ведь ей так много раз приходилось быть меж двух огней. Две несбыточные мечты оказались так рядом и так далеко одновременно. Но выбрать нужно что-то одно.        Она закрывает глаза в отчаянии — все вокруг потемнело. Уши не слышат ничего, точно кто-то поставил весь мир на паузу. Рациональность, коей ей так не хватало, исчезла, не оставив ни следа. Остались переменчивые мысли, скачущие туда-сюда, и безобразные краски эмоций, вспыхивающие то здесь, то там, где-то в глубине сознания. Лукреция силится разобрать свои чувства, разделяя их на оттенки. Глубокий синий — оттенок грусти и больных воспоминаний — нелегкое детство под крылом заботливой крестной и родного дяди; осознание того, что родители более не смогут разбудить сонную ее нежным поцелуем. Импульсивный красный — раздражение и гнев на мать, появившуюся именно в этот момент; на компанию, притихшую в немом ожидании; на Ханну, что так спокойно констатировала факт, вставивший ее в ступор; на таинственного парня, все еще нервирующего своим медленным уходом; на себя, так не вовремя потерявшую здравомыслие. Грушевый — цвет растерянности, конфуза. Прозрачно-серый — неуверенность. Черный — отчаяние.        Откуда они вообще здесь оказались? Более того, как они выжили? Что они делали все это время? Почему не связывались двадцать, мать его, лет?!        «Это нереально» — она обессиленно мотает головой. — «Мертвые не возрождаются, по крайней мере, не в нашем мире. Незачем терзать себя. Поэтому...».        Лукреция тихо выдыхает, с отвращением ощущая, как слеза быстрой струей пробежалась по ее щеке. Девушка порывисто стирает слезы, глубоко вдыхая. Чувствует: нижняя губа дрожит от нахлынувшего напряжения.        Нефриты вновь показались миру, не в силах сфокусироваться на чем-либо из-за слез. Брюнетка беспощадно напрягала глаза, все не хотевшие показать ей парня в темной толстовке.        — Я... — замешкалась она, — мне нужно в уборную.        — Оу, — Дэн, что все еще держал ее за запястье, тут же отпустил ее. — Конечно, иди.        Лукреция успевает коротко кивнуть, прежде чем сорваться с места по направлению к лесу. Она старательно отводила взгляд от того места, где она услышала тот голос, мимоходом отмечая еще одну фигуру рядом с женщиной. Люди словно испарились: ни один человек не виднелся в ранее переполненной площади. Слезы отступили, позволяя ей видеть свой путь более четко.        — Стой!        Она не хотела терять силуэт из вида ни на мгновение, поэтому кричала, молила на весь голос. Прежде приветливый ветер ныне стал враждебным: путал выбившиеся пряди, бил ими лицо, мерзко прилипал к влажным щекам. Казалось, будто ноги уже несли ее сами, догоняя парня. Куртка упала с ее плеч в самом начале, тихо валяясь где-то около кафе. Сбившееся еще в террасе дыхание не успевало восстановиться, а девушка и сама дышала через раз. В области лопаток завибрировало.        — Постой же!        Шестьдесят метров.        — Пожалуйста!..        Расстояние между ними сокращается вдвое, когда он, наконец, останавливается.        — Джейк! — услышав свое имя, тот резко разворачивается, ловя в объятия миниатюрную девушку. По инерции он несколько раз шагает назад, слыша, как брюнетка захлебывается в безудержном кашле с попытками вдохнуть воздух свежего леса. Парень чуть растерянно водит ладонью по волосам в слепой попытке успокоить девушку.        Уходят минуты, а пара так и стояла в тихих объятиях. Лукреция успокоила пылающие огнем легкие, вслушиваясь в биение сердца человека. Тихое дыхание потрепало ее волосы. Но на этот раз ей не было страшно.        Парень наклоняет голову, нерешительно зарываясь носом в ее волосы. От звука глубокого дыхания Колдуэлл вдруг заплакала.        «Он рядом. Так близко...» — выдыхает она. Пытаясь успокоить эмоциональный срыв, девушка утыкается в толстовку и заглушает рыдания.        Парень, вдруг почувствовав что-то, мягко отодвигает ее дальше, ласково дотронувшись до ее щеки холодными пальцами. На ее тихий смех тот отвечает сведенными к переносице бровями.        — А говорил, что порой тебе сложно понять эмоции других, — девушка искренне улыбается, смотря прямо в его поразительно черные глаза. Лукреция могла поклясться, что никогда не видела более глубокого цвета.        — Это совсем другая ситуация... — шепчет он. Колдуэлл впервые слышала его голос без обработки, но уже за один раз он стал ей как родной. Что-то внутри нее хотело вслушиваться и вслушиваться в баритон парня, требовало его присутствия целыми днями. Его обеспокоенные глаза скользят по ее маленькой фигуре, подмечая красные от слез глаза и кончик носа, дрожащие руки и растрепанные волосы. — Не плачь... Я не умею успокаивать людей.        Ветер растрепал темные волосы высокого парня, чуть выглядывающие из-под объемного капюшона. Он стирал все не хотевшие отступать слезы более смело, заправлял волосы за уши. Они пристально рассматривали друг друга, все никак не решаясь прервать тишину. Она не была напряженной, а отражала невысказанные вслух вопросы и признания. Девушка мягко нарушает его личное пространство, неуверенно обнимая. Она чувствует: мужская рука обвила талию, а длинные пальцы поигрывают со свободными прядями. Не прижимает к себе, лишь держит, позволяя притискиваться ближе. В нос ударяет букет ароматов: природа, кофе и еще что-то. Кажется, уже за это недолгое время его одежда успела впитать в себя запах леса.        Лукреция поднимает голову вверх и отчаянно цепляется его за одежду. От ласкового беспокойства в его очах становится невыносимо жалостливо. Ей хотелось поглотить его образ, зарисовать черты лица, намертво запечатать в памяти эти глаза — все, что угодно, лишь бы запомнить эту встречу. И пусть наяву они встретятся не в самых хороших обстоятельствах, она будет помнить и хранить этот миг у себя.        Каждый раз, когда он случайно задевал открытые плечи, проводя рукой по спине, девушка внутренне содрогалась. Едва ощутимое, случайное касание холодных пальцев обжигало не хуже языков огня. Тревожная мысль о его несогретых руках мелькнула и тут же растворилась в прикосновениях, раздувающих пламя нежной тоски по всему телу.        Ногти с маникюром ослабляют хватку, позже и вовсе отпуская одежду. Чуть обветренные ладони проскальзывают внутрь кольца рук, мучительно медленно поднимаясь к его лицу. Лукреция впивалась в его лицо, то ли спрашивая разрешения, то ли ожидая ярко видимую реакцию. В нестерпимом и в то же время нерешительном предвкушении, она замирает в опасной близости с его маской. Когда кончики пальцев дотронулись до края маски, тот хватает ее за запястье.        — Не надо.        — Пожалуйста... — жалобным стоном вылетело из ее уст. Лукреция выглядела так, словно он не давал ей то, что так жизненно необходимо.        Брюнет смиренно закрыл глаза, чувствуя, как постепенно дышать стало легче, а в лицо ударила волна неожиданно холодного воздуха. Он так и не отпустил ее тонкого запястья, безмолвно давая позволение на все, что ей заблагорассудится сделать прямо сейчас. Теплая женская рука тыльной стороной дотронулась до его щеки.        — Говоришь заботиться о себе, но кто поможет тебе? — прошептала она, скользя зеленью по темным кругам под закрытыми глазами. Бледное и худое лицо вызывало горькое возмущение от недостаточного ухода за своим здоровьем. Под лопатками вновь что-то настойчиво завибрировало. — Так еще и замерз в придачу...        — За кого и нужно волноваться, так это за тебя, — кивает головой на открытые плечи девушки.        — Значит, не отрицаешь того, что замерз, — Лукреция прищуривается, в следующий миг оглушенная тихим смехом. Она замирает и вслушивается в его смех: пусть и тихий, но такой искренний, что и самой захотелось улыбнуться. Его голос ласково бьет по барабанным перепонкам, мирно исчезая в недрах ее разума. Брюнетка едва сдерживается от разочарованного стона, когда он вдруг замолкает. Все так же улыбаясь, парень смотрит на нее, но отчего-то Лукреции становится горько. Он прижимал ее к себе одной рукой, а другой так же держался за запястье, покоящееся на его плече, не в силах оторваться от нее. Ни взгляд, ни улыбка, ни поза — ничего не выдавало в нем что-то, что бы заставило ее согнуться от необузданной тоски. Однако почему-то Колдуэлл ощущает себя в точности, как и тогда, когда смотрела на удаляющийся силуэт в компании друзей. Лукреция поджимает губы и просит: — Обещай, что вскоре мы встретимся вновь.        Глаза, сравнимые с черной дырой по притягательности и цвету, пристально смотрят в изумрудные. Маленькая поляна погружается в тишину.        — Пообещай, прошу...        — Ты знаешь, что это произойдет нескоро.        Боль от осознания горьких реалий заглушает неясную вибрацию. Она отводит голову в сторону, в попытке скрыть грустный взгляд.        — Лукреция, — мужская ладонь поднимает ее лицо так, чтобы брюнеты отчетливо могли видеть лица друг друга. — Ты мне веришь?        — Как никому ранее, — ее шепот достигает до его чуткого слуха. Он мягко улыбнулся в ответ на ее улыбку.        — Тогда сейчас ты сделаешь то, что я прошу.        Лукреция преданно наблюдает, как большой палец нежно помещается у уха, а оставшаяся четверка скользит внутрь волос; как его рука на ее талии сжимается сильнее. Решительный взгляд встречается с покорным.        — Закрой глаза.        Когда мы лишаемся одного из пяти чувств, человеческое тело изворачивается и находит свои способы выживания. К примеру, усиливает оставшиеся четыре чувства.        Лукреция чувствует доселе совсем не ощущавшийся ветер и его прикосновения. Вдыхает лесной воздух и свойственный только определенному человеку запах. Ощущает странное чувство у себя во рту и, кажется, в горле. Слышит его дыхание в считанных сантиметрах.        Она вмиг напрягается, стоило ей почувствовать его пристальной взгляд на себе. Чувствует: тот медленно наклоняется и обдает жарким воздухом. И замер. Чего-то ждет?        Ее колени начали трястись, но тем не менее, не отступали ни на шаг. Руки, казалось, тоже решили на зло потрястись. Чтобы хоть как-то скрыть очевидную нервную обеспокоенность, она хватается за его руку, чутко придерживающую ее голову, и тут же чертыхается от ее еще более ясно ощутимой дрожи.        Он ничего на это не ответил, хоть и точно заметил реакцию девушки.        Лукреция нервно облизывает неожиданно пересохшие губы, как только почувствовала, как он наклонился еще сильнее. Его уста остановились у ее уха, вмиг отрезвляя помутневший мозг брюнетки. Неизвестная уверенность лавиной обрушилась на нее, обдавая решимостью.        «Я выполню то, о чем он попросит. Даже если мне это будет не по нраву».        Она хмурится, не сумев расслышать его тихий шепот.        «Про..? Опять это же слово. И я все еще не могу его разобрать» — досадливо поморщилась та.        Он наклонился сильнее, очевидно, наблюдая за спектром чувств, вспыхивающих на лице Лукреции. На мгновение ей даже показалось, что он явно был доволен тем, что приводил ее в замешательство такими действиями. Всего на мгновение. На маленькое мгновение.        — Про... — он наклонился сильнее, а его голос неуловимо изменился. — ...сы... — Лукреция напрягла слух настолько, насколько могла. Требовательная вибрация в лопатках на этот раз вызывала лишь раздражение. Чувствительная кожа ушей уловила еле ощутимое касание губами, а слух в который раз уловил дыхание человека, явно нарушавшего личное пространство. Девушка внутренне покачала головой, наконец, полностью сосредотачиваясь на его словах. — ...пай-ся.

────── •◀▶• ──────

       Изумруды резко распахнулись в темной комнате посреди ночи. Девушка устало глядела в потолок, не двигаясь. Сейчас она больше напоминала живую статую: не двигающаяся, но часто дышащая фигура в постели. Луна освещала комнату, любопытно заглядывая и с печальным пониманием глядя на нее.        Слеза, покатившаяся с глаз, осветилась лунным светом. Она скатилась по щеке, утопая в распущенных локонах.        В лопатках опять завибрировало. Лукреция села, поводив по тому месту, где она лежала секундой ранее. Яркий, неестественный свет телефона осветил комнату, стоило похолодевшим пальцам нажать на кнопку питания. Как только отвыкшие за ночь к свету глаза отметили знак мессенджера в уведомлениях, ее усталость и сонность вмиг исчезли.

Лили сейчас online

       Лукреция?        2:48        Мне нужно тебе кое-что показать        2:51        Можешь выйти в сеть?        2:59        Пожалуйста, ответь        3:05        Это срочно!        3:09        Лукреция, пожалуйста!        3:13        Я понимаю, что у тебя сейчас ночь        Но это жизненно необходимая ситуация!        3:18

Лили? Что случилось? 3:19

       Джейк.        *ссылка прикреплена*        3:19