stay with me

Субин стоит на крыше здания, чувствуя, как легкий весенний ветерок забирается ему под пиджак, ерошит его, и без того, не уложенные волосы и делает глубокий затяг. Заполняет свои легкие до краев и выдыхает медленно, выпуская дым в воздух. Он смотрит, как ветер подхватывает и кружит никотиновое облако , как они танцуют на фоне алого заката, и снова подносит сигарету к своим губам. Сигарета, зажатая меж длинных пальцев, загорается на кончике оранжевым светом и начинает медленно тухнуть, давая Субину в последний раз ощутить привкус горечи на языке. Но, к сожалению, в душе, под самой её коркой, этот привкус с ним уже давно и, видимо, проходить не собирается. Последние лет десять своей жизни Субин жил и грезил только одной работой. И не зря, считают все в его окружение. Но не он сам. Действительно ли, он не потратил свою молодость впустую? Да, в свои 29 лет он имеет стабильный бизнес, под его руководством работают сотни сотрудников, причем, в здании, принадлежащем ему же, его счет насчитывает немалое количество нулей, не жизнь, а мечта, но сердцу одиноко и больно. Было все это время, есть сейчас и, видимо, будет всегда. Бросив окурок себе под ноги, и потушив его кончиком туфли, вычищенной до блеска, он пошел обратно в здание, где сотрудники уже покинули свои рабочие места, и оставили после себя оглушающую тишину. Кроме одного. Этот сотрудник имел и имеет небывалую власть над своим директором. Он одним своим видом может заставить его грустить, смеяться, нервничать, бояться. За последние два года Чхве Субин испытал такой спектр эмоций, которые не испытывал никогда. И вроде бы уже давно не мальчик, а влюбился так чисто, так наивно в эти лисьи глаза, которые всегда могли одним взглядом вызвать чувство совести, если он, вдруг, был чрезмерно жесток по отношению к руководителю Кану. Или же наоборот пробуждали в нем давно забытое детское озорство. « Директор Чхве, я, окончательно, решился. Сегодня мы с вами прогуляем работу, - звонко смеялся парень, наблюдая, как лицо директора с каждым его словом приобретало невероятную растерянность. - Так больше не может продолжаться. Эти документы, - указал он на огромную стопку, - так ещё, и на японском, вызывают у меня жуткую головную боль. Уверен, у вас тоже. Поэтому одевайте ваше пальто, мы идем гулять и есть мороженое» Он был моложе всего лишь лет на пять, но иногда казалось, что между ними пропасть лет, так, в десять. В такие вот моменты, спонтанных прогулов работы – на десять лет младше. А в моменты, когда он включал свой профессионализм и избавлял от проблем своего директора, чуть ли, не по щелчку пальцев, казался, лет на десять старше. А также он был единственным секретарем, который работал с ним больше полугода, в отличие от остальных. Субин не мог работать с теми, кто больше мешался под ногами, нежели, действительно, приносил пользу. Он не мог терпеть нытье или оправдания, когда подчиненный не справлялся с работой, порученной ему. И не давал шанса тем, кто при первой же встрече пытались флиртовать с ним. Пока не произошел он. Да, за два года, он вырос, набрался ещё большего опыта и стал, действительно, профессионалом своего дела. Но даже в начале их совместного пути, он подошел ему идеально. Всегда пунктуален, ответственен, бесшумен. Поначалу они общались посредством записок, и по делу, Субин это сразу же оценил и не стал выгонять его на следующий день из-за отвратного вкуса кофе, который тот пытался ему приготовить. Не то, что сейчас. Его кофе – лучшее, что Субин пил. Он стал тем, кто идеально подошел ему в работе. И тем, кто идеально вписался в его сердце и душу. Если он уйдет, то оставит после себя хаос и огромную дыру в груди, которую ничем не заполнить. И Субин был, отчего-то уверен, что этого никогда не произойдет. Но он понял, как сильно ошибался, когда в один, ничего не предвещающий день, наступил разговор, перевернувший его мир. - Директор Чхве, я хотел бы обсудить с вами мой контракт, - парень от нервов закусил нижнюю губу, чем ускорил сердцебиение своего директора, который, как обычно, слишком пристально смотрел на него. – Он истекает через месяц, и я не собираюсь продлевать его срок. Если вы позволите, я хотел бы покинуть компанию. Субин от неожиданности обронил ручку, которую держал в руке собираясь подписать документ. И вместе с ручкой, кажется, вдребезги разбилось его сердце. - Я… что-то не так сделал? Или может тебя не устраивают условия работы? - Нет-нет, дело не в вас и не в компании. Я ухожу по личным причинам. - Что-то случилось дома? Может, ты возьмешь отпуск и подумаешь? Не стоит так сразу… -Извините, но я уже все решил, - и эта уверенность в глазах только подтверждает его слова, а Субин начинает задыхаться, только в этот раз, от страха и паники. - Но, секретарь... Нет, Енджун, ты уверен? - Да. Сердце набатом стучит в ушах от этого непреклонного «да». А Субин не имеет право удерживать. Его чувства – это только его ответственность, ему с ними справляться, Енджун не должен чувствовать давления из-за них. У него есть право выбора. Только вот, его выбором стал уход. - Хорошо, я дам разрешение, только, - Субин опустил глаза, закрывая вид на застывшую боль в них, - перед уходом, ты должен будешь найти себе замену. Ты ведь знаешь, что я чувствителен к новым людям. - Да, не переживайте. Я уже начал поиски и обещаю, что не оставлю его без подготовки. «Может я слишком расслабился и позволил себе вольность, которая ему пришлась не по нраву. Или же… он узнал о моих чувствах и решил сбежать? – к документам Субин так и не притронулся после разговора, предпочитая пожирать себя изнутри догадками и вопросами, которые никогда не будут озвучены» Если все дело в его чувствах, то он позволит ему уйти. Слухи, об отношениях с директором, так ещё, когда они оба являются мужчинами, усложнили бы ему жизнь. Субин понимает, но от этого боль в груди не уменьшается.

***

С того разговора прошел месяц. Месяц, как Субин толком не спит, видя один и тот же кошмар, где его секретарь уходит от него со словами, что он испортил ему жизнь своими чувствами. Нелепыми, никому не нужными чувствами. И каждый раз, Субин подолгу сидит в темноте и пьет виски, сопровождаемое дымом сигарет. И ждет неизбежной разлуки, пытаясь подготовить своё сердце к погибели. Идя обратно к себе по пустому коридору, Субин, наверное, впервые не хотел увидеть Енджуна, ждущего его. Но заметив включенный свет в кабинете и пустой стол напротив двери, рука на дверной ручке все равно начала дрожать от предстоящей встречи. Последней встречи. Сердце болезненно сжалось. Енджун поправлял документы, убирал ненужный мусор, раскладывал канцелярию по своим местам: наводил порядок на столе, как обычно, будто не он сегодня покинет это место, оставив директора одного. «И как только вам удается управлять такой большой компанией, когда у вас на столе постоянный бардак? – сказал он перед тем, как сделать своей привычкой, убирать стол директора каждый вечер, перед тем как уйти домой. - Поправка: это творческий беспорядок, - уже тогда Субин был очарован своим секретарем, позволяя ему делать с ним и его столом все, что вздумается. Главное, чтобы рядом, да, почаще. Каждый вечер - сойдет» Субин встряхнул голову, чтобы стереть воспоминание, стоящее перед глазами, сейчас не время поддаваться эмоциям. Только если это, не желание полюбоваться им в последний раз. На Енджуне были темно-синие, приталенные, с высокой посадкой брюки, подчеркивающие его длинные стройные ноги. Рубашка нежно-голубого цвета, настолько облегало, что узкая талия стала ещё уже на фоне его широких плеч, а расстегнутые верхние пуговицы открывали вид на молочного цвета кожу, которую так и хотелось пометить. И как тут удержаться. Субин громко сглотнул. Этот день требовал от него невероятной выдержки, которая ещё чуть-чуть и даст трещину. - Кхм-кхм, почему ты еще здесь? - А, директор Чхве, вы вернулись, - Енджун обошел стол и встал напротив. - Я ждал Вас. Хотел попрощаться, сегодня мой последний рабочий день. « Эх, Енджун, знал бы ты, что этот день отмечен у меня в календаре, как день моей смерти, не стал бы так легко говорить об этом» - вздохнул Субин, прежде чем сесть за свой стол. - Ты завтра уезжаешь в Пусан? - Нет, пожалуй, ещё придется задержаться в Сеуле на пару дней, возникли кое-какие проблемы с моим билетом, - Субин почти улыбнулся, подумав, что вселенная даёт ему шанс, и есть надежда. Но, как говорят, пластырь надо отрывать быстро, чтобы меньше болело. - Понятно, - бесцветным тоном ответил директор. - Я устал, если это всё, то ты можешь идти. «Если ты задержишься, то я не смогу отпустить тебя»

«Так не отпускай»

Енджун стоял, не сдвигаясь с места, и смотрел на своего директора, отмечая, что тот сильно похудел за последний месяц, и что уж очень мало спит, раз появились настолько большие темные круги под глазами. И частые вылазки покурить, он тоже заметил, если быть, совсем, честными. Енджун стоял, не сдвигаясь с места, и ждал. Ждал, когда же его директор перестанет претворяться. Он все же не слепой: видел, как на него смотрят эти темные бездонные глаза, и сам тайком смотрел так же. В них было столько теплоты, нежности, страсти, желания и боли. И Енджун готов был всегда нести полную чушь, делать глупые вещи (разумеется, которые никак не сказывались на работе) лишь бы видеть улыбку на губах директора и вместо боли, счастье в глазах. Он любил задерживаться на работе допоздна, чтобы потом вместе спускаться на лифте, позволяя близость, в виде соприкосновения плеч и иногда, рук. Он даже полюбил варить кофе с утра, чтобы потом наблюдать, как директор пьёт его, блаженно прикрывая глаза. А дни, когда они могли часами сидеть, готовясь к заключению новой сделки, с перерывами на ужин и болтовню, он хранит глубоко в сердце. Вот только, пока Субин переживал, что может испортить жизнь любимому человеку своими чувствами, Енджун считал, что они не смогут перейти черту, пока связаны рабочими отношениями. Поэтому решил уйти. С любимой работы ради любимого человека. На лице Енджуна расцвела улыбка, он почувствовал легкость на душе и позволил себе очередную вольность: - Спасибо за все, Субин. Прежде чем до него дошло, что он больше не «директор Чхве», а просто «Субин», Енджун уже почти дошел до выхода. В три широких шага он дошёл до двери, и успел положить руку поверх руки Енджуна, открывающего уже было дверь. Енджун чувствовал чужое дыхание своим затылком, покрываясь от этой близости мурашками. Его руки нежно поглаживали большим пальцем, и видимо, ждали реакции, хоть какой-нибудь. Он аккуратно развернулся, выпутывая руку из чужого захвата, и посмотрел в глаза, снова полные боли. - Субин… - Прошу, не уходи. Останься со мной. Я не требую взаимности, и не могу насильно удержать тебя. Я знаю, что отношения с директором, так ещё и мужчиной… - Тшш… Енджун убрал палец с чужих губ и заглянул в глаза, заверяя, что все будет хорошо. И через секунду Субин почувствовал желанные губы на своих. Взаимно. Все это время было взаимно. У Субина фейерверки внутри от осознания этой простой истины. Поцелуй из тягучего нежного плавно стал переходить в более требовательный, страстный. Они слишком долго этого ждали, оба изголодались, а теперь теряют последние крупицы разума, закрыв дверь и двигаясь в сторону стола, на котором только был наведен порядок. Субин отстраняется, смотрит в глаза напротив, спрашивая разрешение, и чувствует, как над ним берут контроль, притягивая за галстук, который следом летит на пол. Это значит да. Следом на пол летит все содержимое стола, которое потом, некому будет привести в порядок. Секретаря у директора Чхве больше нет. Его теплые руки ныряют под нежно-голубую рубашку и касаются мягкой кожи, поднимаясь выше и толкая слабо в грудь, помогая Енджуну лечь на твердую поверхность. Они оба на пределе. Субина обвивают ногами вокруг талии и прижимают к себе ближе, прося большего. Енджун хватает губами горячий воздух, который нагрелся от соприкосновения двух тел, сдерживая рвущиеся наружу стоны боли, пока его торопливо растягивают чужие пальцы. А после его целуют чаще, мокро, спускаясь ниже по шее к ключицам, отвлекая от резкой боли и начинают медленно толкаться между ног, выбивая все больше стонов. Субин дает привыкнуть, сдерживая порывы внутри себя. Он кусает молочную кожу на шее, нагло впиваясь зубами, чтобы потом ласково пройтись языком. Слияние двух тел звучит непозволительно громко в тишине комнаты. Енджун зарывается пальцами во влажные волосы директора, прижимается плотнее, тянет ближе и отдаётся. Су-у-бин. Так сладко звучит из его уст, когда Енджун мелко дрожит и задыхается от переизбытка чувств, кончая себе на живот. Он крепко сжимает бёдра, толкается навстречу. Он хочет, чтобы Субину тоже было хорошо. И ему хорошо. Он наконец-то чувствует себя живым, наполненным, а дыра, разросшаяся за последний месяц до небывалых размеров, начинает затягиваться. И устало кончает следом, опуская голову на грудь своего бывшего секретаря. - Не оставляй меня. Ты же не оставишь? - Пока ты сам об этом не попросишь. - Никогда.