Пять благоприятных облаков

В апартаментах директора агентства было просторно, несмотря на достаточно аскетичный интерьер. Когда Энти впервые переступила их порог, то отметила, как под ногами слегка пружинили татами из простёганных циновок рисовой соломы и травы игуса, что весомо отличалось от вечно ледяного паркета харчевни. В связи с этим, девушка могла быть уверена, что простуда от переохлаждения для неё теперь не будет представлять особой опасности. На следующий день пребывания в новом месте Юкичи принёс ей в качестве подарка тринадцатиструнный кото. Длинная цитра, мастерски выполненная из адамова дерева и покрытая лаком, на ощупь оказалась поразительно гладкой, она однозначно пришлась Фумико по вкусу. Тогда таю в очередной раз горячо поблагодарила мужчину, осознавая, что продолжает испытывать к нему всё большую симпатию. В доме Фукудзавы ужасающие бури разочарования и ураганы отчаяния утихали, оставляя после себя лишь едва зыблемый штиль в бескрайнем море эмоций. Покой обретала и душа, терзаемая одиночеством долгие годы. Тем не менее, с ростом непосредственной привязанности, возрастала потребность в общении. Когда детектив находился рядом, темнота приобретала эфемерные краски, окутывало приятное умиротворение. Но стоило входной одо закрыться за ним, появлялось жуткое ощущение, будто Энти убивает себя медленно, мучительно, только не посредством самоувечий, а часами и минутами, проведёнными наедине с собой. Игра на кото и прогулки по небольшому внутреннему саду скрашивали скуку, пусть подобного и было недостаточно. Самыми лучшими частями дня девушка по праву считала моменты, проведённые с мечником, такие как: долгожданные обсуждения, совместные завтраки или вечерний рис. Юкичи не мог не замечать этого, хоть интерпретировал всё по-своему. Он максимально старался возвращаться раньше, ведь опасение когда-нибудь не застать признаков жизни в теле и сознании столь желанной особы могло свести с ума, отравляя его существование. По той же причине директор уладил дела в агентстве таким образом, чтобы иметь возможность контролировать работу организации удалённо. Вечером, когда глава шествовал по коридору и открывал ширму-фусума, в доме застыла напряжённая, чужеродная атмосфера. В гостиной перед его глазами предстал образ Фумико, занявшей низкую массивную скамью эбеновой древесины вместе с полусогнутыми коленями. – Я не уверена, какое одеяние сейчас на мне надето, но предполагаю, что лавандовое, – Энти курила, оперевшись свободной рукой на подушки. Ткань, спущенная с одного плеча, и оголённые до середины бёдра ноги в любом другом случае выглядели бы донельзя соблазнительно, но тогда казалось, её поза выражала исключительное уныние. – Так что, я угадала, Фукудзава-доно? Молочно-белую кожу покрывала тонкая юката глубокого красного цвета. Где-то под широкими рукавами Юкичи сжал кулаки. – Нет. Яроко-алое, – перед тем как что-то ответить, девушка выдохнула редкий дым и вернула длинную трубку на подставку. – Надо же, – покачав головой, она горько усмехнулась, после чего вернула лицу первоначальное выражение. – У меня было предостаточно времени для размышлений, вот и пришла к выводу, может, стоит избавить Вас от тягот моего общества. Как считаете? – Уж точно не так, Ваше присутствие меня ни капли не обременяет, и слышать это крайне печально. – Уверены? Вы ведь — уважаемая персона, а я, грубо говоря — бывшая куртизантка, к тому же, незрячая. Довольно странное сочетание, не находите? Мужчина быстрым шагом пересёк комнату и опустился перед ней. – Абсолютно уверен, только не смейте больше так о себе отзываться, – детектив заметил, как после его слов женский корпус незримо ссутулился и мелко задрожали руки. Спустя мгновение на раскрасневшихся щеках заблестели дорожки слёз, Фумико упала в утешающие объятия, оплетая предплечьями шею главы, и разразилась нездержанными рыданиями. Юкичи оставалось придерживать её, неспешно поглаживая по спине, проходиться пальцами по выпирающим суставам позвоночника. Когда наконец наступило ожидаемое спокойствие, Фукудзава напомнил о скором наступлении ночи и, видя выраженную слабость девушки, отнёс её в спальню, легко подхватив на руки. Уже лёжа на хлопковом футоне, Энти вцепилась в складки зелёной ткани, начиная вполголоса шептать: – Юкичи, прошу, не бросай меня сегодня, останься хотя бы на одну ночь, иначе я этого не вынесу, – резкие перемены в речи таю сглаживал её умоляющий тон и скрывающий всё под своим покровом сумрак. – Хорошо, не буду, – сняв лишние атрибуты одежды, в том числе, верхнюю накидку с халатом, оставаясь лишь в нижней юкате, мужчина расположился с другой стороны постели. В ту ночь Фумико покинули нескончаемые кошмары, и она смогла заснуть без тревог до самого утра.

***

С восходом солнца, когда сквозь плотную промасленную бумагу медленно проникали рассеянные лучи света, разум мечника начал столь же неспешно пробуждаться. Через дымку сна он почувствовал ласковые касания на своей щеке, что вынудило незамедлительно открыть глаза. Как только Фукудзава сделал это, прикосновения прекратились, и рука неожиданно отпрянула. Глава агентства отпустил случайно притянутую ближе к себе девушку, дабы не смущать. – Доброе утро, – она в свою очередь малость стеснительно отвела взгляд, заговаривая первой. – Доброе, – Юкичи расправил затёкшие от лежания в одном положении плечи. – Можем считать, что у меня сегодня выходной, чем желаешь заняться? Есть какие-нибудь предпочтения? Сияющее выражение лица Изанами дополнила радостная полуулыбка. – О да, я буду безмерно счастлива, если ты проведёшь для меня урок владения катаной, – она выжидающе затаила дыхание. Пусть это только предлог, чтобы провести больше времени вместе, подобная идея, всё же, показалась Энти заманчивой. – Ну что, научишь? – с толикой кокетства задала вопрос Фумико. На такой выпад директору, сперва настороженно отнёсшемуся к данной затее, не оставалось ничего, кроме как согласиться. На улице свистели вихри свежего ветра, колышащие голые ветви сакуры. Посреди площадки, вымощенной увесистыми каменными плитами, под руководством детектива брюнетка оттачивала новую комбинацию и последовательность приёмов. Её затянутые мутной, белесой пеленой хрусталики глаз целенаправленно двигались в такт поворотам и взмахам рук. По правде говоря, неподготовленное к нагрузкам тело очень скоро вымоталось. – Не жалеешь, что связался со мной? - прерывисто произнесла девушка, борясь со сбитым дыханием. – Почему же, относительно неплохо получается, но ты сейчас не об этом, верно? - Фукудзава помогал ей лучше координировать движения, направляя по нужной траектории. – Нет, единственное о чём я могу сожалеть — что не встретил тебя раньше. Энти остановилась передохнуть, всё ещё тяжело дыша, но внезапно её настиг приступ головокружения. Юкичи оперативно подхватил таю со спины, обвивая стройную талию. – Я в порядке, просто голова чутка закружилась, – вкрадчиво уверила мужчину Фумико, но он, вопреки ожиданиям, наклонился ближе к бледной шее, с намерением почувствовать едва уловимый аромат смольных волос. – Остановись ненадолго, – с чуткостью, нежно, что ему так не свойственно, в область уха прошептал глава. Замерев в одном положении на пару секунд, брюнетка не выдержала и, обернувшись на сто восемьдесят градусов, с особым жаром прильнула к влекущим губам мечника. Бесспорно, мужчину привели в некое блаженное смятение нотки изящной утончённости её поцелуя, преисполненного пытливого трепета и разгорающейся страсти. От слияния воедино с вожделенными устами, Энти расцвела, как распускается восхитительный бутон лотоса, она казалась столько же прекрасной Фукудзаве, насколько и этот величественный цветок. Когда Фумико мягко отстранилась, её губы возбуждённо поблёскивали, а лицо накрыл бесподобный флёр румянца. В неизменно чувственном амплуа она выглядела, как нельзя, восхитительно, подобная нимфе, одним своим видом, словно латунными веригами, приковывала внимание, побуждая созерцать притягательную грациозность. Так неожиданно, беспардонно совершила то, чего неизмеримо долго жаждал и в чём постоянно себе отказывал Юкичи. Пронизывающий ветер подул с новой силой, подхватывая первые снежинки. В Йокогаме наступила зима.