Все идет по плану

Тусклый диск Латуни только всходил над крышами Джирдона. От Медянки теперь остался лишь тонкий желтоватый серп, полоснувший небо где-то высоко над уснувшим городом. Ночь растеклась по булыжным мостовым, проткнутая острыми шпилями башен и фабричными трубами, полусонно выдыхающими в небо сизый дым, окропленная пятнами газовых фонарей на центральных улицах. Грезил о чем-то королевский дворец над рекой, затих район лавочников, тяжелым сном забылись изможденные рабочие кварталы и убогие трущобы на окраинах, а в гаванях Джирдона устало дремали, покачиваясь на темной воде, корабли. Даже вездесущие констебли не шныряли на своих паролетах по кварталам и переулкам — очевидно их тоже сморило сном. Идеальная ночь для Берущих. Окна дома напротив, в которые всматривался Бенджи, были странными: утолщенные стекла, пересеченные толстой металлической решеткой, изнутри явно снабженные хитрым механизмом-ловушкой. Такая штука, наверное, и оттяпала когда-то руку Джонни Шестеренке. Очередной изобретатель, в дом которого Бенджи собирался залезть, умел охранять свои секреты. Рядом с ним Трикс нетерпеливо переступил подошвами легких ботинок по жестяному настилу крыши, и Бенджи усмехнулся: изобретатель может и механический гений, но Трикс у него тоже не промах. Джонни Шестеренку Бенджи знал еще с тех времен, когда сам перебивался мелкими кражами, не брезгуя пошарить и в чьем-нибудь кармане. Однажды ему не повезло: сцапали его констебли. Целый месяц Бенджи отсидел в Заклепке, где в тюремной камере и свел знакомство с одноруким Джонни. Берущим тоже нелегко приходилось добывать свой хлеб — травмировались почище рабочих на фабриках, а уж там каждый пятый кто без пальцев, кто без руки. — Теперь с этим дела не сделаешь, — Джонни помахал перед его лицом протезом из кожи и полированных пальцев-деревяшек, которые двигали крохотные зубчатые колесики. — Вот, толкового Берущего ищу. С меня клиенты, с него — взять товар. Деньги пополам. Так Бенджи и подался в Берущие. Они не опускались до кражи барахла из богатых домов или кошельков из карманов. Берущие крали то, что стоило намного дороже: чертежи, готовые механизмы, дневники или ценные материалы. Иногда и за потертую тетрадку с каракулями какого-нибудь чокнутого изобретателя могли отвалить кучу денег. Что Джонни потом делал со всем этим добром, Бенджи не знал. Может перепродавал фабрикантам, а если повезет и кому повыше. Да и какая разница, если платили? Дела у Бенджи заладились сразу. Он добыл для Джонни чертеж парового котла с улучшенной системой отвода пара, еще кое-что по мелочи, сразу прикупил стимпак — паровой ранец — и теперь верхние этажи зданий и крыши покорялись ему без труда. Его так и прозвали: Бенджи-Летун. И все шло отлично, пока не объявился Ловкач. Первую записку от него пневмопочта принесла накануне вечера, когда Бенджи готовился пролезть в мастерскую лудильщиков, чтобы украсть немного оловянного порошка, который днем с огнем не сыскать тогда было в Джирдоне. Записку, обещающую “Сегодня поимею тебя. Ловкач”, Бенджи, пожав плечами, выбросил в мусоросжигатель. Только обнаружив в мастерской совершенно пустой склад и едва унеся ноги от разъяренного сторожа, Бенджи догадался связать записку с провалом дела. За год Ловкач попортил ему немало крови. Бенджи много бы отдал за то, чтобы узнать, кто же такой этот хитрый негодяй. Говорили, что работает он сам на себя, или что вовсе он не Берущий, а вапорийский шпион. Много чего болтали. Даже Джонни терялся в догадках, а уж он-то знал всех Берущих в столице. Так или иначе, Ловкач уводил прямо из-под носа Бенджи самые наваристые заказы, образно поимев его уже с десяток раз, как и обещал. Он чуял Бенджи как полицейская ищейка и почти всегда успевал взять добычу первым. Бенджи оставалось только драпать от подоспевшей полиции, а после объясняться с рассерженным Джонни. Видимо эта игра Ловкачу доставляла удовольствие, ну а Бенджи однажды едва не стоила жизни. Ему пришлось удирать по крышам. Быстро удирать. Ведь попадись Бенджи снова, Заклепка показалась бы ему раем — рецидивистов ссылали в северные колонии Холодного моря. Бенджи до сих пор вздрагивал, вспоминая, как сорвавшись с покатой кровли, повис буквально на двух пальцах над острыми пиками железного забора, и уже прощался с этим миром, когда в воротник вцепилась чья-то рука и вытянула его обратно на крышу. — Ну нет, парень, рановато тебе еще вниз, — на него смотрели веселые, желтые что Медянка той ночью глаза. Так он встретил Трикса, который в те времена промышлял домовыми кражами. — Теперь нас вдвоем сцапают, — едва отдышавшись спохватился Бенджи. — Не боись, все идет по плану, — подмигнул Трикс и вывел его с крыши через чердачное окно. С тех пор они работали вместе, и с Триксом у него действительно все шло по плану. Пронырливый Трикс везде мог пролезть, всех знал, обладал невероятной способностью разузнать и разведать то, что нужно для дела. Джонни Шестеренка был не против, главное — чтобы работа спорилась. Ну а что до Ловкача, тот изредка продолжал присылать Бенджи обещающие поиметь его записки, но и только. Ни одного дела больше не сорвалось — Трикс все рассчитывал четко. Ему Бенджи доверял как себе. Ему же он позволил то, чего никогда не позволял другим. С Триксом было хорошо. Так хорошо, что Бенджи забывал обо всем на свете, пусть даже в эти моменты берущим был совсем не он. И все чаще мелькала мысль о домике на Островах, куда они могли бы податься с Триксом, подзаработав немного деньжат. Вот почему за этот заказ Бенджи взялся сразу. Клиент Джонни был нетерпелив, но за деньги, что были обещаны, он имел право быть нетерпеливым. Этого хватило бы им с Триксом на пару лет. А может и больше, соберись они уехать куда-нибудь подальше от Джирдона. Взять надо было руку. Точнее протез, повторяющий конечность от плеча до кончиков пальцев. Изобретатель Арм снабдил свое творение кое-чем раньше невиданным: двигателем, работающим на окисленной воде. Нагреваясь, она превращалась в пар, который приводил в движение суставы протеза. Но делиться изобретением Арм не спешил, делая штучные протезы в своей мастерской за большие деньги. — Никаких тебе заедающих шестеренок, да скрипящих деревяшек, — завистливо вздыхал Джонни, расписывая Бенджи чудо-устройство. — Эта штуковина, должно быть, стоит как дирижабль. Бенджи не был уверен на счет дирижабля, но это точно было самое стоящее дело в его жизни. Трикс нанялся на кухню к изобретателю Арму и хорошенько прошерстил этот дом. В мастерскую он тоже заглянул. Одному богу известно как ему это удалось. Но главное — он знал как отключить ловушку с паровой сигнализацией, и Бенджи оставалось только взять футляр с протезом. И вот сейчас они стояли рядом на крыше, ожидая условленного часа. Только одно скребло коготком тревоги в мозгу, хоть Бенджи и запретил себе думать об этом. Когда этим утром пневмопочта выплюнула медную капсулу письмоприемника, Бенджи даже не удивился, что Ловкач объявился снова. В этот раз он был более разговорчивым. "Сегодня поимею тебя дважды," — насмехались криво нацарапанные на бумаге слова. — Что там? — Трикс разглядывал его вытянувшееся лицо. Бенджи молча протянул ему листок. — Каков ублюдок, — цокнул языком Трикс. — Не бери в голову, Бенджи. Все идет по плану. Бенджи и не брал. С Триксом ему не о чем было беспокоиться, план ведь продуман и отрепетирован до мелочей. Ловкач либо блефовал, либо просто скучал. — Иди-ка лучше сюда, — Трикс потянулся к нему, опрокинул на кровать, а Бенджи подумал, что лучше и правда не бывает. Когда он вот так выгибался и стонал под Триксом, чувствуя в себе нетерпеливые толчки, все тревоги разом оставляли его. Бенджи вздрогнул, возвращенный в реальность щелчком минутной стрелки на циферблате круглых башенных часов. Стрелка встала на двенадцать, внутри башни заворочалось, заскрежетало, из острого шпиля со свистом вырвалась и устремилась в ночное небо струя пара, сиплым гудком отмеряя час, почти сразу же за ней вторая, и все смолкло. Два ночи. Пора. — Трикс, — Бенджи поймал его взгляд, — будь осторожен. Губы Трикса тронуло легкой улыбкой. — Все идет по плану, Бенджи. Трикс скрылся в чердачном окне, оставив Бенджи ждать на крыше. Вскоре оконная рама в мастерской приподнялась и рука Трикса дала отмашку. Стимпак тихо загудел, выбрасывая вертикально струи пара, Бенджи спланировал вниз и приземлился на широкий подоконник. Он спрыгнул на пол мастерской зная, что с этого момента у него было ровно три минуты. Они обыгрывали это с Триксом десятки раз, и Бенджи помнил последовательность действий наизусть. Вскрыть замок на сейфе вызубренной комбинацией поворотов колесика. Вытащить футляр с протезом. Не паниковать, услышав скрежет опускающегося железного щита на окне, но помнить, что он обрушивается вниз всей своей тяжестью, стоит только попытаться пролезть под ним. Перебросить футляр через подоконник Триксу, стоящему на оконном карнизе снаружи. Есть! Трикс ловко поймал футляр, перекинул его ремень через плечо и отсалютовал поднятым большим пальцем. Теперь нужно повернуть в простенке рычажок, поднимающий механизм щита, и смываться. Рычажок щелкнул и... Бенджи не поверил своим глазам: из продольной канавки в подоконнике выдвинулись острые железные зубцы и устремились навстречу к опускающейся пластине щита. — Трикс, что это? В его улыбке теперь скользнуло какое-то легкое сожаление. — Я же обещал: сегодня два раза, Бенджи, — Трикс знакомо подмигнул, перехватив поудобней ремень футляра на плече. — И знаешь что? Первый раз мне понравился не меньше, чем второй. Зубцы точно вошли в пазы щита и хищная металлическая челюсть с лязгом захлопнулась, поймав Бенджи в свою ловушку. Бенджи сполз по стене и закрыл глаза, слушая истошный свист паровой сигнализации, а вскоре после — вой сирен полицейских паролетов. Теперь он точно знал, что у Ловкача желтые, как Медянка ночью глаза. И все идет по плану.*** Бенджи зажал уши руками, чтобы не слышать оглушающий, отдающий эхом в голове тревожный визг. Но даже сквозь преграду его ладоней резкий звук ввинчивался в мозг, резонируя где-то в груди остро и горячо. Хотя, пожалуй, страшнее этого воя были те слова, что Бенджи слышал снова и снова, как бы сильно он ни старался прижимать ладони к ушам. "И знаешь что? Первый раз мне понравился не меньше, чем второй." Надо же быть таким идиотом! Бенджи с отчаянным стоном откинул голову и приложился ею о стену так, что кирпичная кладка подалась назад от удара, а в затылке загудело. И тут же заозирался испуганно: он что, прошиб головой стену? Или… или гудело вовсе не у него в затылке? Тогда где же? Бенджи неверяще уставился на два кирпича за его спиной, точно вдавленных в стену, и определил, что негромкий гул исходит от задраенного окна. Внутри щита что-то нехотя щелкнуло, и в следующее мгновение железная пасть стремительно распахнулась, явив глазам Бенджи темное полотно ночного неба, вписанное в прямоугольник оконного проема. Похоже, он своей глупой головой сделал хоть что-то умное, и то совершенно случайно. Одним прыжком Бенджи оказался на подоконнике, слыша встревоженные голоса и тяжелый топот чьих-то ног за дверью. Стимпак радостно выдохнул паровые струи, поднимая его в воздух, унося на ту самую крышу, где меньше часа назад он стоял рядом с Триксом, полный тревоги за него и робкой надежды на удачу. Слившись с каминной трубой, Бенджи перевел дыхание и затаился, выжидая, пока суматоха внизу утихнет, а паролеты констеблей перестанут кружить по улицам вокруг дома изобретателя Арма. В голове плыло, а на языке крутилось только одно имя: Трикс. Если это вообще было его имя. Когда-то Трикс спас ему жизнь. Сегодня же убил наповал. Бенджи должен был понять, почему он так с ним поступил. Больше всего на свете он хотел задать Триксу этот вопрос. И на счет того, как это сделать, была у него пара мыслишек, которым Бенджи согласно кивнул. Да, Трикс-Ловкач, когда они встретятся снова, все конечно же опять пойдет по плану. Только в этот раз по плану Бенджи.