Превышение полномочий

— Вы хоть знаете, кто мой отец? «А ты-то знаешь, сколько раз я слышал подобный вопрос?» — подумал Гилберт Реньи, сержант городской полиции. Приподняв забрало, он уже полминуты, поглаживая усы, делал вид, что изучает удостоверение байкерши, остановленной на окраине Нового Лондиниума. На самом же деле Реньи перебирал в уме фамилии лихачей, которые как по расписанию раз в месяц заносили приличную взятку в центральное отделение дорожного регулирования. Однако «Лизанна Парлей» явно была не из их числа. — Хорошо, ваши права в полном порядке, — сворачивая документы, он поднял глаза на их очаровательную обладательницу. Лизанна, сложив руки на груди и нахально приподняв одну бровку, прожигала взглядом сержанта. Её причёска растрепалась от быстрой езды на стимбайке, из-под волос торчали два остроконечных уха, выдавая примесь эльфийской крови. Именно примесь, чистокровные эльфы не суются в города, этих белокожих неженок натурально тошнит от угольного дыма, в который Новый Лондиниум закутался, как престарелая вдова в траурную шаль. — Тогда в чём проблема, шеф? — раздражённо уточнила Лизанна. — Можно мне их уже обратно? «Парлей, Парлей… А ведь и правда знакомая фамилия», — раздумывал Реньи, но вслух произнёс: — Пока они побудут у меня. Прошу проследовать за мной в отделение, там вы уплатите штраф. Заодно и узнаем, не стоите ли вы у нас на учёте. Лизанна скривила губки. — Мне ехать надо, шеф, иначе бы я не гнала так, — она старалась быть вежливой, но её лицо выдавало каждое нецензурное слово, которым она про себя награждала сержанта. — Я могу вам прямо сейчас заплатить, даже вдвое больше. «Парлей, Парлей… И эльфы ещё в придачу…», — никак не мог ухватить ускользающую фамилию Реньи. Но заметив, как Лизанна начала отстёгивать кошель и при этом нарочно выгнулась, демонстрируя глубокий вырез блузки — чтобы сержант стал чуть сговорчивее, — он тут же пресёк это: — Нет уж, с меня потом сдерут втрое больше за вашу невинную взятку. Садитесь-ка лучше обратно на байк. Закатив глаза, приличная с виду Лизанна прошипела что-то в духе: «Блядский коп, чтоб ты сдох». Но сержант лишь отошёл к стимобилю с полицейской мигалкой и жестом намекнул задержанной, что ей лучше поторопиться, если она хочет получить права назад. Лизанна, бурча себе под нос что-то неразборчивое, вскочила на стимбайк, точно оседлала норовистого жеребца. Машина и вправду была само загляденье, даром что досталась какой-то капризной дочке богатея, а не настоящему мастеру-механику, который бы ухаживал за ней с большей любовью, чем за собственной женой. «Парлей, Парлей… — продолжал гадать Реньи, с шумом и клубами дыма трогаясь с места и следя, чтобы задержанная не отставала. — Парлей… Всё на языке вертится, сволочь. Да кто же ты такая? Ещё и с ушами этими дурацкими». Они выехали на Чарджентон-стрит, откуда уже рукой было подать до ближайшего отделения. Там лейтенант Доджсон разбёрется с этой несчастной Парлей. А сержант Реньи вновь будет плавиться в своих форменных доспехах на улицах Нового Лондиниума. И уже к вечеру забудет эту глупую фамилию. И тут же, сворачивая к отделению полиции, Реньи увидел эту «глупую фамилию» прямо на рекламном плакате. «Стимобили и стимбайки Смитс и Парлей»! Их фамилии уже давно в сознании обывателей слились в одно длинное фирменное «Смитсипарлей», неудивительно, что Реньи не смог вычленить часть из целого. А ведь у этой девчонки как раз был «смитсипарлей», вот надо же быть таким дураком, чтобы не сопоставить стимбайк и фамилию. — Мадам, можно отсюда телеграфировать? — осведомилась Лизанна как раз в тот момент, когда осенённый догадкой сержант вошёл в отделение. Секретарша в приёмной с сомнением протянула: — Да, мисс, но не думаю… — Телеграфируйте, — Лизанна уже начеркала сообщение и протянула девушке. — По вот этому номеру, — предвосхищая следующий вопрос, добавила она и дописала пять цифр. — Это очень срочно. Реньи кивнул, когда на него воззрились полные растерянности глаза секретарши, и та убежала в кабинет телеграфиста. Сам же сержант нашёл на её столе чистый бланк и отдал Лизанне, указав на стул для посетителей. — Заполните и приготовьте деньги, сумма штрафа — тысяча пенне, — проговорил он то, что предписывала инструкция, а затем, сняв душный шлем, уточнил: — Вы своим родным весточку послали? Не такое уж это важное дело, мы прямо сейчас с ним расправимся. — Ага, разбежались, шеф, — буркнула Лизанна и удалилась в указанную сторону. Только ничего она заполнять не стала, а, закинув ногу на ногу, принялась чего-то ждать с видом оскорблённой светской львицы. Через минуту в двери просунулся чей-то внушительный и крайне любопытный нос. Вслед за ним показалась и вся голова, которая словно бы шла бесплатным приложением к невероятному носу. Посетитель окинул взглядом приёмную отделения и тут же заприметил Лизанну, от чего его мышиные глазки загорелись в предвкушении. — Просто блеск, — сказал он вслух, и тут перед ним выросла фигура сержанта. Не успел Реньи поинтересоваться целью визита посетителя, как тот протянул ему ладонь, в складках которой залегли нестираемые чёрные следы типографской краски. — Мистер… Реньи, — он прочёл фамилию сержанта, оттиснутую на значке, — меня зовут Стив Лилби, и я бы очень хотел побеседовать вон с той прекрасной леди, — Лилби качнул головой в сторону Лизанны, словно его непомерный нос сам потянул туда хозяина. Реньи обернулся к задержанной и, к своему удивлению, обнаружил её чрезвычайно взволнованной. Она поспешно взлохматила и так неидельную причёску, силясь прикрыть эльфийские уши, и одними губами пыталась что-то сообщить сержанту. Вся самоуверенность слетела с неё в одно мгновение, оставив от прежней Лизанны лишь застигнутую врасплох и до смерти перепуганную девчонку. — Простите, мистер Лилби, — вновь повернулся к носатому посетителю Реньи. — Если я верно понял, вы из прессы. А я имею право запретить прессе общаться с задержанными до официального разбирательства. — Да какое разбирательство! — возмутился Лилби, тщетно пытаясь обойти широкую, закованную в доспехи фигуру Реньи, однако сержант успешно оттеснил его обратно к дверям. — Это же просто штраф за превышение скорости! Вы не имеете права прогонять меня! Вы превышаете свои полномочия! Но сержант не стал отвечать ему: уж свои права и полномочия он знал получше этого зарвавшегося писаки. Лилби, не постеснявшись грязно выругаться в присутствии задержанной и вернувшейся секретарши, вышел вон, хлопнув дверью так, что зазвенели стёкла. — Шеф, вы спасли меня, — признала Лизанна, отлипая от спинки кресла, куда она вжалась при появлении Лилби. — Этот несносный человек преследует меня с фантастическим упорством. Надеюсь, я не должна заплатить вам за эту услугу ещё пару тысяч пенне? — За исполнение обязанностей мне платит казначейство, — ответил сержант, подходя к Лизанне и заглядывая в её до сих пор чистый бланк. — Вы, похоже, уже никуда не торопитесь, мисс Парлей. Ей-богу, было бы всё куда проще, если бы вы просто уплатили штраф и ехали бы на все четыре стороны. — Не могу, шеф, — с досадой призналась Лизанна. — Я теперь отсюда не выйду, пока за мной не приедут. Надеюсь, в ваши полномочия не входит вышвыривать из отделения хорошеньких арестанток? — она добавила в голос немного кокетства. Сержант лишь устало покачал головой и, поглядев на часы, решил, что ему как раз не помешает уйти на обеденный перерыв. За Лизанной действительно скоро приехали. Слава богу, не её знаменитый отец, а всего лишь «заместитель управляющего заместителями», Реньи даже не стал вслушиваться в его должность. Важно, что Лизанна узнала мистера Пакстона и с облегчением вздохнула. — Сержант, можно с вами уединиться? — спросил мистер Пакстон со скромностью девственницы, и Реньи не смог ему отказать. Они заперлись в одном из пустующих кабинетов, и тогда мистер Пакстон тоже вздохнул. — Вы же видели её документы? Ах, чего я спрашиваю, конечно, видели, — начал он. — И, наверно, всё прекрасно понимаете. Мистер Парлей — человек семейный, у него жена, сын, образцовая семья… И очень бы не хотелось, чтобы кто-нибудь очень уж сильно болтал о его дочери-полукровке. Вы бы сами, сержант, отказались бы от ночи с провинциальной эльфийкой, особенно когда вам двадцать лет и в жилах у вас течёт не машинное масло, а разгорячённая вином кровь? — мистер Пакстон вздохнул так мечтательно, что стало ясно: уж он-то точно не отказался бы, как и его начальник в своё время. — Но из таких соблазнов порой вырастают очень большие проблемы. Однако мистер Парлей не желает считать Лизанну проблемой, ему не чужда отцовская любовь. Балует он её… а такие, как я, потом приходят к таким, как вы, сержант, и начинают договариваться. Мистер Пакстон вытащил несколько тысячепенных купюр и положил последовательно на стол перед Реньи. — Это — штраф. Это — вашей милой секретарше, пусть купит духи и кружевные чулки. Это — лейтенанту Доджсону, у него наверняка «смитсипарлейский» стимобиль, а его ремонт недёшево обходится. А это вам, сержант. За вашу твёрдость и проявленный героизм. Сержант Реньи знал, что это уж точно ни в какие ворота. Даже взятки должны быть подконтрольны полиции, чтобы всё было по протоколу и согласно уставу, а не вот так… Но человеческих полномочий тоже никто не отменял. — Только пусть мистер Парлей втолкует своей дочурке, что если она не хочет светиться, пускай поумерит пыл и выучит если не дорожные знаки, то хотя бы расположение постов дорожной полиции, — проворчал сержант, сгребая со стола купюры. Мистер Пакстон просиял и энергично закивал, соглашаясь. Когда они вышли к Лизанне, та вскочила со стула и, задрав подбородок, с наглым ликованием глянула на сержанта Реньи. Тот же, усмехнувшись в усы, поспешил огорошить её и, проходя мимо, всучил ей «свою» тысячу пенне, быстро шепнув: — Брать деньги с такой хорошенькой арестантки — это уже не превышение полномочий, а настоящее уголовно наказуемое преступление.