Запах ежевики

Ты пахла ежевикой. Не то чтобы я точно знала, как она пахнет, но почему-то твой запах наводил меня на мысли об этой ягоде. Не могу сказать точно, когда поймала себя на мысли, что от тебя исходит какой-то аромат, просто в какой-то момент я, почему-то заметила, что что-что в тебе изменилось. Я ощущала его в те моменты, когда оказывалась с тобой в непосредственной близости: когда мы обнимались при встрече, когда я сидела, прижавшись к твоему костлявому плечу, когда склонялась к твоему лицу так близко, что волосы мягко касались лица. Сначала я не придавала этому никакого значения. Ну, начала ты пользоваться духами, и что? Однако через некоторое время заметила, что запах как бы начал усиливаться, и вскоре я могла отчетливо его уловить, стоя в нескольких шагах. Изначально я находила этот запах довольно приятным, но со временем он стал настолько сильным, что ни обращать на него постоянно внимание просто не представлялось возможным. Теперь, когда ты шла, за тобой всегда тянулся ароматный шлейф, но почему-то он не вызывал у меня положительных эмоций. В нем чувствовалось что-то тревожное. Но я ничего тебе не говорила об этом, ведь этот запах, раз уж ты, как мне казалось, выливала на себя минимум пол флакона этих духов за раз, тебе очень нравился. Как то я от скуки спросила у тебя, как называются эти духи. Мне, конечно, было все равно, просто хотелось о чем-нибудь поговорить, и это было первое, что пришло в голову. Почему-то ты очень удивилась этому вопросу, и странно на меня посмотрев, сказала, что никакими духами не пользуешься. Теперь была моя очередь удивляться. Я не понимала, почему ты мне так сказала, ведь вроде в моем вопросе не было ничего такого. Не тайну же военную я у нее раскрыть попросила, а всего лишь название духов. А главное, как мастерски ты смогла показать удивление, ну прямо актриса. Однако время шло, а мне уже не казалось столь явным, что это духи. Я строила предположения о том, что это может быть: гель для душа, кондиционер или какой-нибудь дезодорант, а потом спрашивала у тебя, но ты отметала все мои предположения и каждый раз смотрела на меня, как на больную. Потом я от тебя отстала, а этот запах так и называла условно духами, мысленно. Я подумала, что этот запах просто настолько приелся, что ты перестала его ощущать, поэтому я для интереса спросила у одноклассниц, что они думают о твоих новых духах. Так как они были те еще модницы, то заинтересовались вопросом, и следующие несколько часов мне довелось наблюдать, как они по очереди подходят к тебе и украдкой стараются обнюхать! Сдерживаться от смеха было не так-то просто, но я справилась. Но мое веселье тут же улетучилось, когда они все как одна сказали, что не почувствовали никакого запаха. Сначала я была уверена, что они в сговоре и решили подшутить надо мной. Я терпеливо ждала, когда кто-нибудь из них не проболтается, что должно было случиться в ближайшее время, так как одним из их качеств являлось неумение держать язык за зубами. Но прошло несколько дней, а они так ничего и не сказали. Для верности я спросила еще раз, точно ли они не чувствуют твои духи, на что получила дружные кивки и настороженные взгляды. В мои планы не входило, чтобы одноклассницы начали считать меня слегка поехавшей, поэтому я больше не поднимала тему с запахом, и вскоре об этом забыли. Да я и сама была бы не против забыть, но разве это возможно, когда этот запах напоминает о себе практически каждый день. Поэтому я просто попыталась к нему привыкнуть и не и не обращать на него внимания, что, надо сказать, у меня почти получилось. Почти. На выходных мы с тобой решили устроить вело прогулку. На одном из поворотов ты слишком резко крутанула руль и упала с велосипеда, разодрав кровь коленку об острые камни. Я помогала промыть рану, и когда ты на что то отвлеклась, что то (черт попутал) побудило меня поднести к своему лицу окровавленную тряпку, и (угадайте, что) она пахла ежевикой. Тогда я всерьез начала подозревать себя в помешательстве и попыталась вспомнить, когда это успела стукнуться головой. Ведь кровь не могла пахнуть ягодой, сколько бы ты не обливалась духами. Господи, да даже если бы тебе пришло в голову их пить, на запах крови это бы никак не повлияло, это просто невозможно! Кровь всегда пахнет кровью (как бы банально это не прозвучало), но я же чувствовала запах ягоды!!! Но в каком шоке я тогда бы не находилась, тебе я виду не подала, что что-то не так. Еще не хватало, чтобы ты начала меня считать сумасшедшей. Я решила, что о моих тараканах буду знать только я, а с остальными делиться ими не обязательно. Но в тебе было необычно не только наличие запаха, который могла ощущать лишь я. В последнее время мне стало казаться, что с тобой что-то не так, но, как и в случае с запахом, сначала не придала этому никакого значения. Просто, в какой-то момент я заметила, что ты меняешься, и отнюдь не в лучшую сторону. Все началось с мешков под глазами и легкой бледности, а позже это переросло в сильные головные боли, бессонницу, потерю аппетита, внезапно накатывающую усталость и апатичность. Когда я спрашивала тебя, не пора ли обратиться к врачу, ты лишь отмахивалась и говорила, что все это лишь следствие сильного стресса из-за учебы, и волноваться совершенно не о чем. И твоих слов было вполне достаточно, чтобы отстать со своими советами. Но твое здоровье становилась все хуже и хуже, и поле того, как ты чуть ли не свалилась в обморок, я все же настояла на том, чтобы ты обратилась к врачу. Уговаривать долго не пришлось, так как теперь ты и сама понимала, что это необходимо. Твое отсутствие в школе затянулось на три дня, что дало мне повод для беспокойства. Я пыталась до тебя дозвониться, но телефон все это время стоял на автоответчике. Я как раз набирала тебе очередное сообщение, когда к нам в класс зашел завуч, чтобы сделать объявление. После ее слов у меня выпал из рук телефон и с глухим звуком ударился об пол. Так весь наш класс узнал, что у тебя рак.

***

Как я узнала со слов одноклассниц, врачи не прогнозировали тебе ничего хорошего, называя примерный срок в два года. Но разве так бывает? Еще несколько недель назад ты была обычным подростком, радующимся жизни, а теперь тебе вдруг говорят о скорой гибели. Ну, ведь бред, согласитесь? Тогда мы с тобой находились в том возрасте, когда человек искренне надеется на то, что будет жить если не вечно, то, как минимум лет сто. Хотя, многие и в более позднем возрасте в это верят. Смерть же представлялось чем-то далеким и чуть ли не сказочным. Ты полон оптимизма и жизненной энергией, и растет уверенность, что так будет всегда. Какое счастливое то было заблуждение, и насколько больно было видеть, как оно рассыпается в дребезги, и тебе уже начинает казаться, что злая старуха с косой начинает приглядываться, решая, подойдешь ли ты ей для скорой прогулки. Больницы и сейчас действуют на меня довольно угнетающе, а в то время вообще приводили в некий ужас. Поэтому я долго откладывала посещение сего заведения, когда к тебе начали пускать посетителей. И пусть я знала, что ты очень ждешь моего визита, о чем не уставали напоминать мои дорогие одноклассники, я пришла к тебе не скоро. Когда я зашла в больницу, на меня с порога обрушилось целое море сладких запахов, причем, ягодно-цветочных, что немного (ну совсем чуть-чуть) показалось мне странным. И что было интересно, они не смешивались в одну кучу, а как бы тянулись отдельными дорожками. Конечно, классический запах медикаментов и спирта здесь тоже присутствовал, но цветочные оттеняли его так сильно, что практически заглушали. И среди этого ароматного букета отчетливо выделялся твой ежевичный запах, тянувшийся откуда-то с верхних этажей. Полностью доверившись своему носу, я направилась к его источнику, даже не спросив у дежурной медсестры, в каком кабинете ты находишься. И как ни странно, нюх меня не подвел. Ты спала. Мертвенно-бледная кожа, исхудавшее тело, обритая голова — это не ты. Я смотрела и не узнавала ту девушку, которую знала с раннего детства. Ее заменили куклой, причем фарфоровой. Казалось, стоит к тебе прикоснуться, и тело тут же расколется на множество осколков. И все же, в комнате явственно ощущался запах ежевики, твой запах. И по моему скромному наблюдению, здесь не помешало бы проветрить. Присев на стул, стоящий у изголовья кровати, я стала вглядываться в твое серое лицо, стараясь рассмотреть знакомые черты. Ты, видимо почувствовав присутствие в палате чужого человека, проснулась. Узнав меня, ты счастливо заулыбалась, а мне захотелось убежать куда-нибудь подальше от этого места, от этого приторного запаха, забиться в темный угол и рыдать. Но я, стоически подавив этот приступ слабости, заставила себя улыбнуться в ответ. Хотя, думаю, со стороны, скорее всего, это было больше похоже на гримасу. — Ты все же пришла, — хрипло, почти шепотом сказала ты, и я мысленно содрогнулась от звука твоего голоса: настолько ужасно он звучал. В ответ на твои слова я лишь кивнула, а со щеки сорвалась одинокая слеза и упала на грязный пол, но к счастью ты этого не заметила. А может просто сделала вид.

***

Я приходила к тебе, как только появлялась свободная минутка, то есть не столь часто, как хотелось бы тебе, но все же не так уж и редко. Тебе было скучно находиться одной в четырех стенах, и я, несмотря на свою глубокую неприязнь к больницам и запах, от которого меня подташнивало, помогала тебе не сдохнуть от скуки раньше, чем от рака. И кстати о нем: тебе становилось лучше. Под этими словами я подразумевала, что ты стала меньше походить на труп с голосом утопленника. Врачи сказали, что анализы показали неплохие результаты и разрешили пока вернуться домой. Это пошло тебе на пользу. Ты стала хоть и немного, но все же поправляться, кожа приобрела оттенок чуть ближе к нормальному, а волосы понемногу отрастали. И мне, хоть и ненадолго, стало казаться, что все еще может стать как прежде. Даже запах, по-моему, стал гораздо слабее. И, кажется, на какое-то мгновение ты тоже позволила себе допустить подобные мысли. Ах, если бы мы только знали, как дорого придется заплатить за это. Тебе вдруг резко стало плохо, и ты свалилась от сильнейшего приступа боли прямо на кафельный пол в ванной во время водных процедур. Тебя срочно доставили назад в больницу в тяжелейшем состоянии, и как ты позже мне рассказала, тогда почти наступил конец. Твое состояние ухудшилось настолько, что меня больше не пускали в палату. Несколько раз я порывалась подробно расспросить твоих родителей о том, как ты, но они находились в ужасно подавленном состоянии, что я так и не решилась. Человек всегда противится неизбежному. Он всегда верит в лучшее, пытается что-то изменить, но максимум, чего он в итоге добивается (и то не всегда) — время. Маленькая отсрочка перед большим взрывом. Но сколько секунд, дней или лет у вас бы не было в запасе, они иссякнут, а неизбежное все равно наступит. Лично для меня неизбежностью была твоя скорая смерть. Ты умирала гораздо быстрее, чем прогнозировали врачи, лишившись даже этих жалких двух лет, и никто не в силах был это изменить. Нет, я не плакала. А смысл? Чего бы я добилась, рыдая в подушку часами напролет? Своими слезами я жалела бы только себя, а тебе все равно не было бы легче. К тому же, думаю, ты бы огорчилась, узнав о том, что я оплакиваю еще живую подругу. Пока живую. Наступил май — время, когда люди с нетерпением ждут наступление лета, которое было уже не за горами, чтобы отправиться в долгожданные отпуска на море, а школьники и студенты — на каникулы. На улице все цвело и зеленело. Молодая растительность пестрела буйством красок, в воздухе пахло весной. Все искрилось от счастья и было пропитано жизнью. Но меня совершенно не радовала красота вокруг. Наоборот, мне казалось, что природа смеется надо мной, показывает, что полна сил и энергии, напоминая о том, что теперь этого была лишена ты. Раковая опухоль прогрессировала, ты балансировала между жизнью и смертью, и счет был явно не в твою пользу. Органы отказывались нормально работать, а число раковых клеток в твоем теле стало больше, чем здоровых. Я была дома, когда внезапно позвонила твоя мама. Из-за громких неконтролируемых рыданий я не разобрала половины того, что она говорила, но поняла главное — ты умираешь. Не помню, как я добиралась до больницы, но уже меньше, чем через двадцать минут я стояла в коридоре перед дверьми в операционную палату. Твои родители были тут же. Уткнувшись лицом в плечо супруга, твоя мама сотрясалась от рыданий. Твой папа гладил ее по спине, шепотом уговаривая быть сильной, а у самого лицо было опухшим от слез. Какого это — терять ребенка? Стоять возле двери не было никакого смысла, поэтому я на негнущихся ногах дошла до лавки, и сев на нее, поджала под себя ноги, обхватив колени руками. Сколько времени я провела в этом коридоре: десять минут, а может пару часов? Время в больнице тянулось неимоверно долго, все растягиваясь и растягиваясь. Меня тошнило от этого ужасного ежевичного запаха, который, казалось, напитал собой больничные стены. По сравнению с ним, другие ароматы, гуляющие по знанию, поблекли. Я раньше никогда не думала, что что-то может пахнуть так сильно. Дышать приходилось через нос, что получалось не очень хорошо. В какой-то момент запах достиг своего апогея, стал настолько густым, что, казалось, к нему можно прикоснуться, а потом… резко исчез. В одну секунду, не оставив и намека на то, что когда-то был. А вместе с запахом что-то оборвалось и внутри меня. На одно мгновение весь мир как будто застыл: все звуки, запахи, движения. И в это мгновение раздался душераздирающий крик, полный боли и отчаяния. Это кричала моя душа, оставляя мою внешнюю оболочку такой же неподвижной, как и все вокруг. А когда это мгновение закончилось, крик стих, и на меня хлынуло огромным потоком множество звуков. Вот открылась дверь операционной, выходит врач. Он что-то говорит твоим родителям, которые резко вскочили со своих мест. Кажется, кто-то из них заплакал. Но мне уже было все равно. Я так и сидела, обхватив руками свои колени, а глаза были направлены в одну точку. В тот момент, когда ты лишилась своего ежевичного запаха — запаха смерти — я умерла. Умерла вместе с тобой.