Земные цепи

Когда однажды ты испытаешь полет, и ты будешь вечно ходить по земле с глазами, обращенными к небу, ибо ты был там, и туда ты всегда будешь стремиться вернуться. — Дуглас Адамс.

Когда Гарри проснулся, он был один. Он не был удивлен, особенно учитывая, что было еще светло, и у Драко, очевидно, были дела поважнее, чем проспать весь день, и ожидая, когда Гарри проснется. Тем не менее, он был немного разочарован, обнаружив, что Драко ушел. Быстрое заклинание Темпуса показало, что был только полдень. Он был голоден, поэтому позволил Кикимеру приготовить ему бутерброд, а сам быстро принял душ и оделся. Он с жадностью проглотил хлеб с мясом и корнишонами и запил его двумя чашками крепкого чая. Подкрепившись таким образом, он поблагодарил домового эльфа и аппарировал в Малфой-Мэнор. Он появился на балконе Драко, на месте его недавнего импульсивного поцелуя. Гарри заметил, что свежий снег на перилах был потревожен — совой? Несколько маленьких следов, казалось, подтверждали эту гипотезу. Очевидно, домовой эльф подобрал птицу и отнес ее в комнату Драко. Гарри помедлил лишь мгновение, прежде чем положить руку на холодную металлическую защелку и повернуть ее. К его удивлению, дверь легко открылась. Он ожидал, что она будет заперта, хотя защита Малфоя предупредила бы Драко о любом незваном госте. К счастью, Гарри все же разрешили пройти мимо защиты. Он задался вопросом, не поменяет ли Нарцисса Малфой их, чтобы в дальнейшем не пускать его. У Гарри перехватило дыхание, когда он увидел Драко, сидящего на стуле, запрокинув голову и уставившись в потолок. На жердочке возле двери сидела странная сова — она тихонько ухнула, когда Гарри обратил на нее внимание. Кусок пергамента лежал на полу у ног Драко. — Поттер. Мир был безжизненным и тихим, лишенным всякого чувства. Услышав это, Гарри почувствовал ужас. Что-то произошло — что-то, что имело мало общего с тем, что произошло между ними, и, возможно, все это было связано с клочком брошенного пергамента. Он сделал несколько быстрых шагов вперед и поднял его. У него перехватило дыхание, когда прочитал эти слова, и он быстро взглянул на Драко. Серые глаза были закрыты, и Драко выглядел странно усталым, почти побежденным. — Когда это пришло? — Несколько часов назад, — сказал Драко тоном, в котором звучала скука. Гарри повернулся и быстро осмотрел сову. Косой переулок. Похитители отправились в Косой переулок, чтобы отправить записку Драко. Гарри поднял птицу, не обращая внимания на удивленное уханье и попытку взмахнуть крыльями. Она явно не оценила грубого обращения. — Я вернусь, — мрачно сказал Гарри. С этими словами он дезаппарировал, забрав с собой сову.

* * * *

Гермиона с досадой отодвинула папки в сторону. Она просматривала их кусочек за кусочком, надеясь найти хоть какое-то упоминание о зелье, но тот, кто его взял, проделал замечательную работу, уничтожив все признаки его присутствия. Протокол ареста был изменен — это стало очевидно, когда она знала, что искать. Все упоминания о найденном зелье были удалены из досье. Самым красноречивым доказательством была пустая строка в самом Свидетельском журнале, где что-то явно было стерто. Быстрое заклинание восстановило слова — даже исчезнув, чернила оставили отпечаток на пергаменте, который не мог быть стерт без большего мастерства, чем то, которое демонстрировали воры. Гермионе было мало радости от того, что она смогла восстановить потерянные слова — она все еще не имела понятия о личности человека или людей, которые украли его. Слова «неизвестное зелье в прозрачном стеклянном флаконе» выглядели насмешкой над ней. Она снова подумала об аналитическом отчете. Кто-то должен был видеть зелье. Они должны были взять его, изучить, извлечь и наложить на него несколько заклинаний. Там должен быть список потенциальных ингредиентов и гипотеза предполагаемого эффекта, написанная кем-то, кто работал в Отделе Тайн во время ареста Гюнтера Покеби. Гермиона сложила все бумаги обратно в стопку, закрыла папку и вышла, заперев дверь кабинета несколькими заклинаниями. Решительным шагом она направилась в Отдел Кадров, остановившись лишь раз, чтобы наполнить чашку мятным чаем. Регистраторше он нравился обжигающе горячим с медовым привкусом. Гермиона в прошлом имела уже доступ к малоизвестным записям; она знала лучший способ добраться до них.

* * * *

Гарри вернулся в ярости. Драко попытался взять себя в руки после его ухода, и ему удалось встретить того с некоторым подобием спокойствия. Это самообладание было полностью разрушено, когда Гарри вошел в балконную дверь, зацепил пальцами пояс брюк Драко и притянул его к себе для поцелуя. Это было болезненно, интенсивно и абсолютно по-собственнически. Это также больше успокоило нервы Драко, чем все его размышления и проклятия судьбы, даже с добавленной атакой видений. На этот раз Драко проигнорировал их, сосредоточившись на ощущении губ и языка Гарри. Его гнев был ощутимым, и он был направлен не на Драко, а скорее на его врагов. Это была пьянящая мысль. — Я скучал по тебе, — грубо сказал Гарри. Его руки скользнули к талии Драко и притянули его еще ближе. Они целовались дольше, чем Драко считал разумным. Он хотел знать, что обнаружил Поттер, к тому же продолжительный танец языков и губ мешал сосредоточиться, особенно когда кровь, которая должна была питать его мозг, мигрировала в более нижние области. — Что…? — Драко попытался, слегка оттолкнув Гарри, и попробовал снова. — И что же ты обнаружил? Гарри тяжело вздохнул и отступил назад, как будто расстояние между ними позволило бы ему сообщить плохие новости. Драко последовал за ним, не желая терять контакт с кожей Гарри. Он предпочел бы не страдать предсказаниями каждый раз, когда Гарри прикасался к нему. Его пальцы обхватили запястье и слегка сжали. Гарри не отстранился. — Мне очень жаль. Клерк в Косом переулке ничего не помнил, кроме того, что это был человек, который приказал отправить сообщение. На нем была тяжелая черная мантия с капюшоном. Клерк помнил только, что у него были крупные руки. Никаких опознавательных знаков. Он расплатился одним галеоном и указал твой адрес на клочке бумаги. Клерк не помнил, чтобы он вообще говорил. Что еще хуже, на пергамент наложили Маскирующее заклинание, чтобы замаскировать магическую подпись, — свободная рука Поттера поднялась, чтобы дернуть себя за волосы в жесте сердитого разочарования, и он резко выругался. — Не могу поверить! — почти выкрикнул он. — Я не могу взять ни одного гребаного перерыва! Драко, который весь день думал об одном и том же, внезапно понял, что ему важно успокоить Гарри, но, как только тот завелся, ему стало трудно остановиться. — А теперь они посылают тебе сообщения, высмеивающие меня и мою чертову неспособность помочь тебе! В довершение всего, конечно, ты собираешься навестить своего отца в Азкабане, и он безжалостно убьет меня, когда я буду меньше всего этого ожидать. Быстрый выпад палочкой посреди оживленной улицы и прошептанная Авада Кедавра — и для меня все будет кончено. Честно говоря, я часто задавался вопросом, почему Воландеморт никогда не додумался до этого. Драко нахмурился, не имея ни малейшего намерения позволить Гарри быть убитым таким бессердечным способом, с крыльями или без крыльев, и сделал мысленную заметку не выпускать его на улицу в такой напряженный день. Грейнджер поддержит его. — Поттер, — тихо сказал Драко и поднял другую руку, чтобы взять его за подбородок. — Гарри… — зеленые глаза мгновенно остановились на нем. Грудь Гарри вздымалась и опускалась, когда он сделал глубокий вдох, а затем снова шагнул ближе к Драко. — Мне очень жаль. Я просто чувствую, что должен сделать что-то большее. Я знаю, что ты хочешь избавиться от них… — рука Гарри потянулась вверх и скользнула по краю одного крыла, лаская мягкие перья и посылая дрожь электрического разряда по телу Драко. Гарри либо почувствовал реакцию, либо увидел ее отблеск на лице Драко, потому что его глаза расширились и потемнели, когда он поднял другую руку, чтобы повторить движение на другом крыле. Драко подумал, что вряд ли справедливо, что у него есть эрогенная зона, которой нет у Гарри, но этот придурок, казалось, получал такое же удовольствие, наблюдая за реакцией Драко. — Мерлин, — выдохнул Гарри. — Они действительно настолько чувствительны? — Да, Поттер, будь ты проклят. Они действительно такие. Гарри улыбнулся — практически просиял — и Драко почувствовал, как его сердце опасно подпрыгнуло. Он не мог и не хотел испытывать к Гарри ничего, кроме общей похоти. И, возможно, восхищение, но он чувствовал это в течение многих лет, хотя редко признавался в этом даже самому себе. Однако Драко не смог сдержать странного тепла, которое затопило его, когда Гарри подошел еще ближе, приоткрыв губы для нового поцелуя. Громкий стук в окно привлек их внимание прежде, чем Гарри успел закончить поцелуй. Он нахмурился, явно узнав сову. — Это от Джинни, — сказал Гарри, его голос выдавал удивление. Драко напрягся, но Гарри, казалось, не заметил, когда он отошел и направился к французским дверям. Он распахнул одну, чтобы впустить сову, рыжевато-коричневое пятнистое существо, которое облетело комнату, прежде чем сесть на плечо Гарри. — Привет, Арктур, — ласково сказал Гарри и погладил сову по светлой грудке. Драко почувствовал прилив ревности, которая имела мало общего с животным. Прищурившись, он наблюдал, как Гарри снял записку с ее лапки и развернул. Гарри нахмурился и позволил крошечному свитку свернуться. — Мне нужно идти. Драко усмехнулся. — Она зовет, а ты бежишь? Даже сейчас? Гарри бросил на него свирепый взгляд. — Все совсем не так. Драко почувствовал прилив гнева, который заглушил его прежние чувства привязанности. — Не надо мне ничего объяснять, Поттер. Что бы там ни случилось, беги к ней. Гарри — нет, Поттер — шагнул к нему и поднял руку. — Драко… — Просто уходи! — рявкнул Драко. — Ты не обязан мне ничего объяснять. Ты мне ничего не должен. Сегодня днем у нас была забавная интерлюдия, вот и все. Беги обратно в свою настоящую жизнь. Он надменно вздернул подбородок и сверкнул глазами, жалея, что не может поверить собственным словам. Несмотря на этот вызывающий жест, Драко хотел его. Он хотел его очень сильно, даже когда он стоял в своей помятой мантии, с растрепанными ветром волосами и зелеными глазами, злобно уставившимися на Драко с выражением, которое он видел тысячу раз. Драко удивлялся, когда это он так сильно пал, и в конце концов признал, что ему потребовалась вся его сила, чтобы не шагнуть вперед и не заключить Гарри обратно в объятия. Неоспоримое наличие крыльев остановило его. Его дурацкие, проклятые крылья. Если бы он все еще был человеком, то не удержался бы от того, чтобы объявить Гарри своим. Но у него были крылья. Теперь он был не более чем второсортный персонаж, а Гарри по-прежнему оставался Спасителем Волшебного мира. Несмотря на внутренний голос, который кричал Драко быть эгоистичным и требовать Гарри только для себя, он знал, что герой заслуживает лучшего. Гарри Поттер заслуживал нормальной жизни. — Иди, — сказал Драко, прежде чем Гарри успел заговорить. Во всяком случае, он попытался, открыв рот и сделав шаг вперед. — Уходи! — крикнул Драко. Гарри стиснул зубы. Он кивнул, повернулся, вышел из дверей в кружащийся снег и исчез. Впервые за долгое время Драко подумал о зелье, которое он забрал из колодца. «Если ты хочешь искупить свои преступления, ты выпьешь его. Мы не можем обещать тебе безболезненной смерти, но она будет быстрой, и твое жалкое существование быстро закончится». Его жалкое существование.

* * * *

Гарри уставился на Драко, ненавидя холод в его серебряных глазах. Что же его побудило? Драко был податливым и почти ласковым до появления совы Джинни, откликаясь на прикосновение Гарри и отвечая на его поцелуи. Гарри надеялся на продолжение удивительной сцены на площади Гриммо, но теперь, похоже, этому не суждено было сбыться. Он повернулся и вышел, жалея, что Драко не дал ему возможности объясниться. Он был более озабочен, чем показывал. Он проигнорировал вызов Рона этим утром, но записка Джинни была более тревожной. «Гарри, Мне нужно поговорить с тобой о Роне. Это срочно. Это не имеет ничего общего с тобой и твоим отвратительным откровением. Я дома. Пожалуйста, приходи как можно скорее. Джинни». Ситуация с Джинни была бомбой замедленного действия. Он пытался забыть об этом во время эпизода с Драко, но знал, что время уходит. Гарри нужно было попытаться разрядить ситуацию как можно быстрее. Он нахмурился, удивляясь упоминанию Рона. В сочетании с предыдущим сообщением это казалось почти пугающим. Он аппарировал прямо в ее гостиную, полагая, что срочность сообщения оправдает его вторжение — даже несмотря на то, что он надеялся, что она не бродит вокруг раздетой. Он уже сомневался, что это возможно, после его отвратительного откровения. Комната была пуста. — Джинни? — позвал он. — Гарри! — она поспешно вышла из кухни, казалось, собираясь броситься в его объятия, но потом неловко остановилась. Губы Гарри сжались. Ему хотелось крикнуть, что он тот же человек, каким был всегда, — вот только ее взгляд на него изменился. Он молчал, понимая, что это было бы пустой тратой слов. — Привет, Джинни. Что это за история с Роном? Она прикусила губу. — На самом деле дело не в Роне, — призналась она. — Я хотела поговорить с тобой и подумала, что ты не придешь ко мне, если у меня не будет более подходящего предлога. — Конечно, хотел бы, — он почувствовал слабое облегчение от того, что ее вызов был не о Роне, но при этих словах его охватило другое напряжение. — Ты не присядешь? — вежливо спросила она и указала на диван. Он кивнул, хотя и не знал, сколько времени это займет. Он хотел вернуться к Драко и разобраться с ситуацией, пока она еще не остыла. Из-за того, что произошло между ними, ужасного письма и предстоящего визита в Азкабан, Драко, должно быть, был в отчаянии. «Я не должен был оставлять его одного», — подумал Гарри, садясь и превращая лицо в безмятежную маску. Джинни только затянет разговор, если он проявит хоть малейший признак нетерпения. Он подавил вздох и подождал, пока она сядет на другой конец дивана, как можно дальше от него, сидя на том же самом диване. Он фыркнул. — Это не заразно. Она покраснела. — Насчет этого, Гарри. Ты уверен? Я имею в виду, это довольно неожиданно, тебе не кажется? Может быть, ты просто запутался или что-то в этом роде? Он моргнул и понял, что этого и следовало ожидать. Она даже не смирилась с мыслью, что они официально расстались. Почему он решил, что она примет тот факт, что он гей, с таким же отрицанием? — Джинни… — начал он, даже не зная, с чего начать. Как он мог заставить ее понять, что это был не чертов выбор, а то, кем он был; что это не имело ничего общего с отказом от нее и все было связано с тем, чтобы наконец принять то, что всегда было частью его? Он в отчаянии провел рукой по волосам. В камине вспыхнуло пламя. — Джинни? — раздался голос Молли Уизли. — Ты здесь? — Мерлин, это мама! — воскликнула Джинни и вскочила на ноги. — Гарри, ты не мог бы… О боже, мама была очень расстроена вчера вечером. Наверное, будет лучше, если она тебя здесь не увидит. Ещё нет. Ты не мог бы… гм? — Уйти? — предложил он и поднялся на ноги, надеясь, что ничем не выдал своего облегчения. — Нет! Мне действительно нужно поговорить с тобой об этом! — ее губы сжались, и он чуть не застонал вслух. — Хорошо, что ты хочешь, чтобы я сделал? — Просто… э-э… спрячься на минутку в ванной. Я избавлюсь от нее. Мерлин. Он закатил глаза, но послушно пошел по коридору, когда Молли снова позвала ее. — Я здесь, мама! В коротком коридоре его внимание привлекла открытая дверь в спальню Джинни, и он прошел мимо ванной, задаваясь вопросом, когда она сменила цвет в своей комнате. В последний раз, когда он видел ее, цветовая гамма была слегка гриффиндорской, но теперь она была намного бледнее. На самом деле она была… серой? Он вошел внутрь, оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что она занята огненным вызовом Молли. Вероятно, ему не следовало бы быть застигнутым в ее спальне после последнего скандала, но ему было любопытно. Что заставило ее все изменить? И когда она это сделала? Он не был в ее спальне уже несколько месяцев, даже до несчастного случая с Роном. Приглушенные серые тона казались еще более мрачными из-за странного вида картины, висевшей над кроватью. Она была абстрактной, с цветными вкраплениями черного, серого и зеленого. Гарри знал, что каждый зритель по-разному воспринимает искусство, но он воспринимал картину как кричащую и угнетающую. Зеленый цвет напомнил ему ужасающий взрыв Авада Кедавры. Он вздрогнул и удивился, почему ей так это понравилось, что она поместила ее именно в своей спальне. Покачав головой от неожиданности, он собрался уходить, но его внимание привлекла открытая дверца шкафа. Он увидел рукав чего-то похожего на форму для квиддича и подошел, убедившись, что голоса все еще доносятся из коридора. Он потянул за рукав, гадая, не подала ли Джинни заявку в квиддич. Он всегда думал, что ей нравится работать в Министерстве. Казалось, она вполне довольна своей работой. Вместо квиддичной мантии рукав был прикреплен к причудливому женскому платью, отороченному кружевом. Он смущенно уронил его с ухмылкой. Она и в самом деле решит, что он сошел с ума, если войдет и увидит, как он гладит ее одежду. Когда он уже отворачивался, то заметил клочок серебристого меха на спине висящей одежды. Даже на его неопытный взгляд, это выглядело дорого. Он протянул руку и вытащил его через деревянную вешалку. Это был длинный плащ из какого-то черного меха, отороченный более толстым мехом серебристого оттенка. Гарри провел по нему рукой, удивляясь его мягкости и мысленно сравнивая с ощущением волос Драко. Мысль о Драко заставила его резко вздохнуть. Плащ совсем не выглядел женственным. Отделка на одежде у горла представляла собой серебряный шнурок и такую же пуговицу в виде толстого узелка. Мерлин, этого не может быть. Гарри лихорадочно соображал. Во что был одет Драко, когда его похитили? Гарри изо всех сил старался вспомнить. Черный плащ из меха нунду, отороченный серебристой лисой. Этого не может быть. Он услышал звук шагов и обернулся — слишком поздно. Резкий удар пришелся ему по затылку, и он упал на колени. Он боролся с темнотой и потянулся за своей палочкой, но большие пальцы поймали его руку и согнули ее назад. «Значит, не Джинни», — ошеломленно подумал он, ударившись подбородком о твердый пол. Он боролся за то, чтобы оставаться в сознании, даже когда брыкался, надеясь хоть с чем-то соприкоснуться, но удар по ребрам был его наградой за это усилие. Другие руки грубо обыскали его одежду и, наконец, вытащили палочку, в то время как первая крепко держала его за руку, почти вырывая ее из сустава. Гарри повернул голову, пытаясь разглядеть нападавшего. — Не делай ему слишком больно. Он может нам понадобиться, — голос Джинни был таким сердитым, каким Гарри никогда его не слышал. — Гарри, ты придурок. Тебе не следовало вмешиваться. Почему ты не передал дело Малфоя кому-нибудь другому? Ты же его ненавидишь. Гарри почти не слушал. Он вытянул шею и заморгал от слез, наворачивающихся на глаза от боли. Ее лицо поплыло в поле зрения, а за ним — черты человека, который держал его. — Почему? — он спросил. Он медленно вытащил из-под себя вторую руку, несмотря на то, что ему вывихнули плечо. Его пальцы нащупали цепочку на шее. — Или ты уже перестал его ненавидеть? Теперь, когда я знаю о твоих нездоровых предпочтениях, Гарри, держу пари, у тебя была другая причина взяться за это дело, да? — в ее голосе явно слышалась насмешка. — Давай уберем его отсюда. Цепочка на шее Гарри разорвалась с резким рывком, и он прошептал заклинание, когда его рывком перевернули на спину. Тем же движением он взмахнул ногами, поднимая одну ногу вверх и соединяясь с чем-то твердым. Мужчина что-то пробурчал, и Джинни раздраженно фыркнула, но пинка хватило, чтобы отвлечь внимание. Вытянутая рука Гарри высвободила цепочку из его пальцев, и она скользнула под шкаф почти беззвучно. Обутая в сапог нога ударила его в живот, вынудив задохнуться и угрожая придавить позвоночник к полу. Он впился взглядом в искаженное лицо своего могучего противника. — Я бы больше так не делал, — посоветовал мужчина с мерзкой ухмылкой. — Лучше делай, как он говорит, Гарри, — посоветовала Джинни, вертя в пальцах его палочку. — Тебе будет проще, по крайней мере сейчас. Ботинок не поддавался, удерживая его и не давая вдохнуть драгоценный воздух в легкие. Он боролся за каждый неглубокий вдох, пока темнота мерцала по краям его зрения. «Драко», — дико подумал он, когда темнота окутала его. Мерлин, что они наделали?