Стынет лед на губах

Он стоял в основной зале, тяжело опершись о стол и читая текст на вырванном из блокнота листе. Стоило отлучиться на час-другой, проверить работу их подопечных, раздать новые указания — Освальд уже пропал, уже в беде. Почерк точно Освальда, но чуть трясущийся и сбитый, некоторые буквы плясали, становясь длиннее, чем остальные. Записка вкратце гласила — «Мне всё надоело, я уезжаю из города, меня не ищи, буду начинать новую жизнь в другом городе. Ты идиот и я тебя ненавижу.» И если бы Эд не знал Освальда — он бы поверил. Однако каждое слово — ложь. Он не стал бы покидать Готэм. Он не стал бы оскорблять на клочке бумаги «моральным уродом», а если бы даже думал так, то сказал бы прямо. Это кольнуло, Нигма на секунду сжал несчастный лист в кулак, после отпустил, сосредоточившись. Разум не может работать во власти раздражения. Еще миг — и пришло понимание. Не зря где-то буквы вело в стороны, если правильно их расставить, то можно было увидеть другой текст. Наскоро перебрав более очевидные комбинации, он вскинул голову, снова осматриваясь. Вот пятно на темном паркете, кто-то чиркнул подошвой, пачкая. Вот полупустой шкаф с верхними вещами, остались лишь его собственное длинное пальто и черный шарф. Вот маленькая блестящая пуговица с рубашки Кобблпота, спрятавшаяся у ножки стола. Освальд ясно дал понять, что все не в порядке своим шифром — «Меня забирают люди, похожие на медиков. Три чёрные машины. Вооружены». Однако, видимо, он сам не знал похитителей и не знал, от кого они — он ничего не знал, даже номеров машин. Эд припомнил, что у дверного замка стоит записывающее устройство, делающее хоть и не самый четкий, но снимок того, кто дотрагивается до дверного замка. Новая надежда галочкой горела в сознании, а в отражении стали появляться очертания двойника. Холодный разум позволял не беспокоиться добрые пятнадцать минут, после начал подкрадываться еще и липкий страх. Похитители знали о камере — та, аккуратно разбитая, висела на проводке, вытащенная с корнем из потайного отверстия. Стоило только обосноваться в этом проклятом городке, как он давал под дых — Освальда нет, а имущество, что они накопили за эти недели, пропало (он успел всё проверить, лишь бы занять руки и погружаюшийся в пучину страха разум). Нет Освальда. Он правда может быть уже мёртв, насовсем мёртв. Страх неизвестности стягивал лёгкие, наплевать на проливной дождь за окнами — нужно действовать, чтобы отгонять страшные картины действительности — бледное тело Освальда в реке с пулей, застрявшей где-то в серой массе мозга. Освальд, лежащий в луже собственной крови с неестественно вывернутыми ногами и уродливо-слепыми глазами. Он понёсся к Джиму Гордону, угрозами и оружием заставив его провести патруль по всем закоулкам, вскрыть каждое подозрительное местечко, каждый уголок. Разъяренный Нигма пугал — глаза потемнели, он безапелляционно прижал комиссара к стене, прижимая дуло пистолета к его виску. Отражение второго Эда в стеклянной двери GCPD кусало губы, но молчало. — Ты поможешь мне найти его или сдохнешь, как последняя канализационная крыса, — низко шипел он, сжимая губы в тонкую полоску и наблюдая за работой патрулирующих, слушая с десяток раций сразу, одновременно с этим пуская в ход тех людей, что они с Освальдом успели собрать. Безрезультатно протекал час, другой — все вникуда. Нигма нервничал, постукивая носком ботинка по полу и потирая переносицу. Всё медленно, слишком медленно. Тошнота поступала к горлу, а в ушах гудели многочисленные мысли. Где искать? Кто похититель? Зачем ему это нужно? Почему он снова оставил этого человека без присмотра, почему не успел помочь?..Почему их судьбы складывались именно так?..